29

Всё слишком хорошо, я давно отвыкла от этого ощущения. Ну если не считать конечно, что буквально на днях мы прикопали Психа где-то на лесной опушке.

Мы очень мило провели выходные на даче. Мама с папой кажется обрадовались знакомству с Артемом, который решил составить нам компанию. Лика в свою очередь представила нам Юру, который оказался весьма симпатичным парнем и совсем не миллионером, как она когда-то мечтала. Обычный программист, весьма застенчивый и от этого вдвойне милый.

— Ты уверена, что это парень твоей меты? — спрашиваю подругу, когда мы остаёмся наедине.

Лика затягивается и с отвращением косится на сигарету в своей руке.

— Юра говорит, что мне нужно бросать, если я хочу здоровых детей.

— Ты вроде до тридцати пяти не собиралась рожать. И вообще утверждала, что дети — это не твоё.

— Да не в этом деле! Просто Юра на самом деле обо мне заботится. Ему не все равно, понимаешь? Такой ответ тебя устроит?

Киваю и понимаю, что впервые вижу подругу такой... такой необычной. Такой тихой и спокойной.

— Ты знаешь, та ночь, ну ты понимаешь... - она мнется, и я спешу кивнуть, прекрасно осознавая, о чем Лика ведет речь. Тот дом и Психа не забудешь. Вот бы сказать, что ей нечего больше бояться. Но нельзя, конечно.

— Я понимаю...

— Она во мне все перевернула, понимаешь? Я на жизнь ведь вообще по-другому посмотрела. С другого ракурса. Я ведь до этого через негатив смотрела, даже нет, не так! Я с закрытыми глазами жила. Все предоставляла себе какую-то красивую картинку жизни — где величайшая из радостей это какая-то шелуха. Шмотки, море и мужики красивые.

Задумывается, долго смотрит на сигарету и наконец тушит ее.

— И ведь знаешь, вот вроде не дура. Ну не совсем, в смысле. Но такая дура...

Молчу, понимая, что она имеет ввиду. Обнимаю подругу и шепчу ей на ухо, пряча выступившие слезы на глазах:

— Ты прости меня пожалуйста за все.

— Ой, что ты, — ревет Лика в ответ, — это ты меня прости.

А у меня наконец словно камень с души свалился. Так тепло становится где-то глубоко внутри, что не передать словами.

— Хороший парень у тебя, — улыбается Лика кивком указывая на Артема, который в это время о чем-то увлеченно беседует с моим отцом, — А что сосед? Не вышло у вас?

— Да с чего ты взяла-то этого соседа?! Мутный он какой-то, и вообще не в моем вкусе. А с Артёмом мы еще не пара. Так пока, присматриваемся...

— Ну-ну, — смеется подруга, и что-то еще хочет добавить, но нас как раз зовут к столу.

Запах шашлыка дурманит и остаток вечера мы проводим в уютной беседе под тихую музыку и байки моего оцта.

И ничто не напоминает о трагедии, что разыгралась здесь совсем недавно...

* * *

Вечером мы уже дома. Мы — это я и Артем, который напрашивается на кофе.

— Так мы с тобой уже можем объявлять себя парой и заселяться в домик? – смотрит лукаво и треплет мои распущенные волосы.

Отстраняюсь, ставлю чайник на плиту и облокачиваюсь о тумбу.

— Какой ты шустрый.

— Ну, конечно. Мы два раза спали в одной постели и теперь, по правилам, я должен на тебе жениться.

— Ой нет, погоди пока. Мы вот с тобой так и не поговорили обо всем... этом.

— Что именно ты хочешь от меня услышать?

Задумываюсь, а действительно что?

— Давай по порядку. Откуда ты знал Валерку и чем он у вас занимался. Кто такой Герман и работаешь ли ты на него по-прежнему...

Артем вздыхает и закатывает глаза.

— И учти, я ведь еще не уверена, что готова принять тебя с твоим...прошлым. Или настоящим, как знать. И вообще пока не шло речи о том, что я тебя простила.

— За что?! — глаза его округляются, кажется он и впрямь удивлён.

— Как это за что? А кто все это время меня обманывал, притворяясь не тем, кем являлся на самом деле? Кто знал все о моем брате и изображал из себя доброго парня и...

— Но я и есть добрый парень!

— Ну конечно! Только вот ты прекрасно видел, что меня бьют и ничего не сделал!

Кажется, я уже сильно повышаю голос и Артем успокаивающе понимает руки вверх.

— Что-нибудь спиртное есть?

Осекаюсь на полуслове, но послушно достаю из холодильника початую бутылку виски, которая осталась еще от Гоши.

— Только у меня в холодильнике мышь повесилась, так что...

— Не беда. Что-нибудь закажем. Такой разговор нужно обязательно чем-то смочить, я тоже не железный.

И пока он выбирает, что заказать, я, отвернувшись, нарезаю колбасу, оставшуюся от Толика. Всё у меня от кого-то остается… Интересно, где сосед сейчас, в последний раз мы разошлись не сказать, что хорошо.

Из раздумий меня вырывает голос Верта.

— Что именно ты хочешь услышать?

— Всё. Ты слишком темная лошадка, не хочу, чтобы в процессе нашего общения то и дело всплывали твои тайны. И еще... мне кажется я как никто заслуживаю правды.

— Все имеют право на свои тайны, разве нет? — улыбается, но мне почему-то совсем не до смеха. — А ещё у нас теперь есть общая...

— Не надо!

— Ладно-ладно, прости. И правда глупо с моей стороны. Так с чего начать?

— С главного — ты сейчас общаешься с этими людьми?

— Ты про Германа?

— И про него тоже.

— Тут все сложно. Герман мой друг. Был по крайней мере. Раньше.

— Как такой человек может быть твоим другом? Значит ты такой же как они.

— Нет, ну или, наверное, да, если ты так на это смотришь. Но ведь и Герман не был таким уж говнюком, каким ты себе рисуешь.

— Ну да, понимаю. Вы просто мальчики-зайчики, которые иногда пытают девушек.

Артем хмурится, ему явно не нравится эта тема, но меня сейчас это мало интересует.

— Этого не должно было случиться. Я сразу же пресек, как только узнал, поверь. Хотя и желал тебе тогда зла.

В недоумении поднимаю на него глаза.

— Что ты сейчас сказал?

Артем хочет взять мою руку в свою, но я резко выдираю ее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Позволь тогда расскажу с самого начала. Ты права — ты имеешь право знать правду.

С Германом Артем познакомился еще в детском саду и школу они тоже закончили одну, хотя семья Артема была на порядок обеспеченнее семьи друга и лицей в городе был не из дешевых. Германа воспитывала одна мама и она как могла тянула сына сама без посторонней помощи, но, когда сын в седьмом классе умолял её перевести его к другу в класс, той пришлось устраиваться на вторую работу. Парни вместе росли, вместе занимались рукопашным боем. Платный кружок Герману спонсировала семья Артема по его же просьбе. В общем были друзья не разлей вода. Потом начались девушки, институт, армия. Хотя у Артема была возможность отмазаться, но он искренне верил, что только армия сделает из него настоящего мужика. Тем более, что у Германа такой выбор не стоял. Мать к тому времени лежала больная и денег на «отмазаться» в семье попросту не нашлось.

Отслужив, парни устроились на работу. Вернее, Герман устроился, а Артем открыл свою школу по рукопашному бою и пару тренажерных залов. Жизнь завертелась, у каждого появились свои интересы. Хотя Артем и предлагал другу перейти работать к нему, тот решил пойти по другому пути.

Артем знал, что друг занялся незаконными делами, не раз пытался того вразумить, но Герман уже не был тем пацаном, лучшим другом, школьным товарищем. Нет. Это был взрослый мужчина, который на глазах становился все жестче и злее. Он считал, что жизнь его обделила и весьма незаслуженно и теперь он должен взять от нее все.

Впервые о наркотиках Артем узнал, когда его сестра Жанна влюбилась в какого-то Валеру. Выяснять кто это такой долго не пришлось — Жанна быстро созналась, что с парнем познакомилась, когда однажды встретила его в компании Германа. Артем кинулся к другу, который и рассказал ему о любовнике сестры.

Оказалось, что Валеру в банду привел Стас Аверкин, с которым они вместе служили. Парень оказался толковый и после пары испытаний Герман принял его в «штат». Жанна истерила, грозясь всем на свете, если бы брат запретит ей встречаться с Валерой. Пришлось Артему «подружиться» с новым женихом сестры, чтобы держать, что говорится «руку на пульсе».

Артем замолкает и некоторое время вертит пустую рюмку на столе. Как раз раздаётся звонок в дверь, и мы вместе спешим открыть. Артём расплачивается с курьером, мы возвращаемся на кухню и еще какое-то время молчим. Наконец он решается продолжить.

— Когда твой брат погиб, все стали болтать, что погиб на самом деле не он, а я в слепой ярости готов был поверить в любую чушь, чтобы найти и наказать. Я был опьянен местью и первое, что сделал — это нашел тех ублюдков, что надругались над...Жанной.

Выпивает рюмку и не глядя на меня, продолжает рассказ.

— Бруно бузить не стал. Хотя я догадывался, что это Герман выторговал мне жизнь. А мне тогда было все равно — в своей ярости я хотел только одного, найти твоего брата и наказать за сестру. Я стал вспоминать, что он говорил в последнее время и тут...

Артем вдруг хватает меня за руку и заглядывает в глаза.

— Это ведь моя вина. Я первым сказал про тебя.

— Что? Но почему?

— Я вспомнил, как Валера не раз говорил, что ты единственная женщина на свете, кого он никогда не бросит...

Ком в горле мешает говорить. Я не понимаю, не хочу принимать всего, но оно есть. И от моего принятия уже давно ничего не зависит.

— Дальше... — мой голос хриплый и я не сразу узнаю его.

— Я не хотел, чтобы все так вышло, правда. Я не думал, что Герман сумасшедший. Я этого Психа-то увидел тогда впервые. Хоть я и злился тогда, и ненавидел тебя всем сердцем, но я не мог подумать, что все будет так... Прости меня!

Артём закрывает глаза руками и молчит. Тишина убивает, давит.

— Я просил Германа отвязаться от тебя, но он упорно утверждал, что ты все знаешь. Тогда я сказал, что сам прослежу за тобой, заставив тебя искать брата. Я хотел только, чтобы они отпустили тебя. Я не мог по-другому с Германом, ведь он был уже совсем не тот, что раньше. Я не мог просто попросить его оставить тебя в покое.

— А письмо? Откуда оно взялось? Его прислал ты?

— Да, я хотел посмотреть, что ты предпримешь... если бы ты знала где брат, ты должна была что-то делать, как-то предупредить его, что тебе присылают фото. Должна была суетиться узнав, что кто-то догадывается, что вместо Валеры в машине погиб Аверкин.

— Но я ничего не предприняла и тогда, устав ждать, ко мне в дом ворвались эти ублюдки...

Качаю головой, не зная, как воспринимать его слова. Поверить? Ведь получается, что именно Артем спасал мне жизнь и не раз. Но если бы он не вспомнил тогда слова брата, никому и в голову не пришло бы меня искать.

— И все-таки... если Валера погиб, то куда делись деньги?..