67

Внутри что-то оборвалось. Что очень важное, помогающее выжить, верить в чудеса и бороться.

– Ну давай же… – прохрипела я, устало прикрыв глаза. Меня поражало насколько надо быть психически нездоровым, чтобы еще тянуть время перед казнью?! Тратить его на бессмысленные рассуждения. – Удовлетворяй свой животный голод! Я знаю, что ты хочешь это сделать…

Астахов изогнул бровь, хладнокровно глядя на то, как я мучаюсь от очередного приступа боли.

– Нет, девочка, ты не знаешь. Не я буду заканчивать. И пачкать руки свои не стану.

Снисходительно озвучив это, он вдруг посмотрел куда-то поверх меня. Сердце дрогнуло. Я тоже услышала шум и оглянулась. К месту подъезжали еще две машины бизнес-класса. Отливая глянцем в свете солнца, они плавно притормозили, и я впилась взглядом в людей, выходивших из салона.

Всхлип вырвался из горла, когда узнала Матвея. Затем дядю… Самым последним из машины, которая стояла ближе, вышел мой отец.

В сердце ударил адреналин. Последние слова Николая Астахова вмиг обрели пугающий смысл, и я беспомощно вернула к нему взгляд. «Шах и мат, Эльза» – прочла в его жестоких глазах.

Мой вой вновь заполнил пространство. Я согнулась над землей, но твари-наемники даже не дали мне ее пережить. Взяли под руки, и повели к Князевым. К людям, которых я до сих пор считала семьей.

Отец встал впереди всех и терпеливо ждал, пока меня остановят перед ним.

– Забирай ее, Назар! – донесся сзади требовательный голос Астахова. – Другого шанса у тебя не будет!

Руки наемников перестали держать мои плечи. Они отступили, и я осталась один на один со своим папой. Он совсем не изменился. Только глаза стали еще злее.

Новая схватка внезапно пришла раньше. Я простонала, будто от удара и, не в силах вынести боль, упала коленями на асфальт. Пот стекал по моему лицу. Нутро сжалось от внезапной мысли – «что-то не так», и я впилась взглядом в свой живот. Расправив дрожащими руками платье на бедрах, ужаснулась, увидев красные пятна на ткани. Пальцы тоже были в кровавых разводах.

Слезы брызнули из глаза от страха. Самые жуткие мысли полезли в голову – я ее… теряю?! Сколько времени у меня осталось?..

Вскинув взгляд, я увидела, как хладнокровно наблюдал за мной отец, и сердце пронзила боль от образа Вадима, возникшего в голове.

Я совсем беззащитна, любимый. Я совсем одна! Одна среди убийц…

Они победили.

Однако я твердо решила принять судьбу достойно. Превозмогая боль, нашла опору сначала одной ногой, затем второй и с криком выпрямилась. Колени дрожали, к горлу подкатывала тошнота, но главное – я смогла уйти от унизительного положения перед отцом.

Он спокойно встретил мой взгляд. Отвел полу пиджака и достал пистолет из кобуры. Но направлять его мне в голову папа не спешил, только снял с предохранителя, глазами задев мое окровавленное платье.

– Назар! – внезапно раздался рядом голос дяди. Я даже не заметила, что он приблизился к отцу и положил руку ему на плечо. – Не время для решений. Девочке нужно в больницу!

Однако он отрезал:

– Молчать!

Безжалостный взгляд исподлобья сосредоточился на моем лице, и я сквозь зубы проговорила:

– Да. Смотри мне в глаза! Смотри, папа, когда будешь делать это… Когда будешь убивать родную дочь и моего беззащитного ребенка!

Крылья его носа разошлись от резкого вдоха, губы скривились. Я больше не видела в нем отца. Мы и так никогда не были близки, но теперь между нами простиралась темная пропасть. Как будто мы чужие люди или лютые враги.

В этот напряженный момент что-то произошло. Охрана встала в боевую стойку, послышались щелчки затвора. Сзади до меня донесся шорох колес и рев мотора. Но я не смогла даже оглянуться. Боль сломила тело, лишила равновесия, и я вновь упала на асфальт.

Визг тормозов, хлопок дверей, шаги, мужские голоса… Все это раздавалось эхом в голове. Мне было так плохо, что разум будто отрезало от реальности.

– НАЗАР! – вырвал меня из бессознания грозный голос, раздирающий сердце.

В первую секунду оно заколотилось в бешеном ликовании, но затем сжалось от страха. Я с трудом оглянулась и ахнула, не веря своим глазам.

– Вадим…

Муж стремительно приближался, целясь пистолетом в моего отца. Смотрел на нег так, будто собирался разодрать главаря Князевых в клочья голыми руками! С ним приехали Жора и двое охранников. Они тоже достали оружие, но задержались возле машины.

– Нет, Вадим! Не вмешивайся! – неожиданно громыхнул Астахов-старший, двинувшись сыну навстречу.

Муж метнул суровый взгляд на папу. Следом бегло обвел глазами всех присутствующих бандитов, и вдруг замедлил шаг.

Две бесконечные секунды заставили меня насторожиться. Губы Вадима дернулись в какой-то безумной усмешке и, вновь сосредоточив взгляд на Князевых, он медленно опустил пистолет. Следом муж рывком распахнул пиджак и сбросил его на асфальт. Ловко избавил пистолет в своей руке от обоймы, и швырнул оружие далеко в сторону.

– Ты что делаешь?! – недоуменно спросил Николай Астахов.

Игнорируя его, Вадим демонстративно развел руки, показывая, что абсолютно безоружен. Затем продолжил идти прямо к моему отцу.

Сердце тревожно забилось. Что он задумал, Господи?..

– Нет! – выкрикнула я, увидев, что папа направил на него пистолет. – Не стреляй… А-а-а!

– Вадим! Назад!..

Приступ боли выбил оглушающий вопль из моей груди. Между ног все горело и стягивало от крови. С трудом опираясь руками об асфальт, я вдруг увидела на нем следы и затряслась от плача. Понимала, что теряю свою девочку. Что с этой кровью из нее вытекает жизнь…

Перед глазами возникли мужские ноги. Вадим встал передо мной, загораживая от отца.

– Тебе выпал счастливый билет, Назар, – послышался его низкий голос. – Моя судьба – в твоих руках! Ты же так давно хочешь поквитаться с моим отцом?! Кровь за кровь.

– Нет… пожалуйста, Вадим!.. – лепетала я, пытаясь слепо дотянуться рукой до мужа. – Остановись!

Слезы залили лицо. От бессилия я больше не могла сдвинуться с места

– Ну чего медлишь?! – требовательно прорычал он. Я испуганно вдохнула, увидев, что Вадим схватил пистолет в руке моего отца и приставил его прямо к своей голове! – Убей сына! Мой отец – убьет твою дочь! И тогда вы, наконец, перестреляете друг друга к ебаной матери!

Перед глазами все резко расплылось. Я больно упала на асфальт и теперь слышала только голоса. А еще чувствовала боль…

– Матвей! А ну назад! – предостерегающе крикнул папа.

Изворачиваясь от схваток на холодной дороге, я разлепила веки. Брат стоял рядом с Вадимом!

– Ты его не убьешь. И ее тоже не тронешь!

– Что ты сказал?! Как смеешь мне указывать?!

Я уже не отдавала отчет тому, что видела и слышала. Это мог быть просто сон.

– Эльза больше не Князева! – пробился голос дяди через мои рваные вопли. С трудом фокусируя взгляд, я увидела, что он положил руку на пистолет и заставил моего отца его опустить. – Он ее муж и теперь она – его ответственность! Эта смерть ничего не даст семье, а только нанесет урон! Мы уходим, Назар.

Теперь только боль держала меня в сознании.

– Вадим, помоги! Надо в больницу ее срочно…

– Эльза! Эльза, слышишь меня?! – услышала я взволнованный любимый голос совсем рядом. – Скажи мне что-нибудь, девочка?! Не отключайся!.. Нельзя.

Я не могла говорить, лишь шептать:

– По-мо… ги…

– Все будет хорошо! Только будь со мной! – Меня подняли с асфальта, и скоро я ощутила тепло салона.

Горло охрипло от криков. Боль, казалось, теперь была постоянной. Что-то плохое происходило... Я не могла отсчитать интервалы!

– Слушай меня, девочка! – звучал надо мной голос мужа. – Держись… Я рядом с тобой! Ты в безопасности!..

Он как будто отдалялся – все дальше и дальше, а затем и вовсе превратился в эхо. Вместо него появились другие голоса. Навязчивые, тревожные, громкие. Меня слепило при попытке открыть глаза, но я жадно искала Вадима… Пыталась разглядеть его среди лиц в масках.

– В реанимацию ее! Экстренное кесарево! Острая гипоксия плода…

– Мамочка…

Я увидела ее. Увидела родное лицо среди незнакомцев в белых халатах. И так обрадовалась! Что она рядом в этот тяжелый момент. Я даже не осознавала, что мама давно умерла. Она смотрела на меня со спокойствием, словно все хорошо. Словно все так, как должно быть.

В какой-то момент я перестала чувствовать боль. Все резко закончилось и меня начало утягивать в плотную темноту. Показалось, я услышала детский плач, но очень скоро он затих, оставив мне лишь фантомное воспоминание.

– Валерий Игоревич, давление падает!

– Так, девочка, ну-ка не сдавайся!..

– Критическое состояние! Слишком много крови потеряла…

Сигнал… Сигнал… Сигнал…

Прямая линия.

.............................

Я открыла глаза и увидела над собой огромную лампу. Как ни странно она не слепила. И вообще я не ощущала никакого дискомфорта в теле. Только легкость и спокойствие.

Сев в койке я обвела взглядом операционную. Здесь было уютно и светло, но… пусто. Весь персонал куда-то разом пропал. А еще я не слышала никаких звуков. Вокруг царила тотальная тишина.

Поднявшись с койки, я направилась к дверям и вышла в безлюдный коридор. Начала идти по нему, мимо пустых палат и окон за которыми ничего не было видно кроме света. В какой-то момент шаг замедлился. Я увидела впереди женскую фигуру. Мама стояла у витражного окна и на что-то смотрела. Она не замечала меня, даже когда я приблизилась.

За этим межкомнатным окном находилась палата, где несколькими рядами стояли пустые медицинские кроватки. И внутри меня вонзилось что-то острое. Как напоминание или горькая эмоция. Я осознала что произошло.

– Я умерла? – спросила у матери.

Она медленно повернулась ко мне, задержала грустный взгляд и ласково дотронулась до лица.

– Я тебя предупреждала.

– Но… как же моя дочка?

В грудь ударила боль и я всхлипнула. Легкость начала сменяться тяжестью, которая стремительно нарастала. Мама продолжала молча смотреть на меня.

– Я должна быть с ней! – пожаловалась я, прислонившись к стеклу и устремив взгляд на кроватки.

– Так уходи.

Я резко посмотрела на маму.

– Что?..

Удар в грудь с новой силой.

– Уходи! – яростно крикнула она. – Вон! Возвращайся назад!..

Болезненный вдох в легкие, боль в каждой клеточке разбитого тела, и сигнал пульса с интервалами. Все это я поймала за секунду, прежде чем провалиться в темноту.

– … отлично. Состояние стабилизировалось!

– Молодец, мамочка! Давай, борись за свою жизнь…

***

Несколько дней спустя...

Веки не слушались. Я раз попробовала, два, но глаза не желали открываться. Однако нервная система требовала откликнуться. Не давала мне снова уйти в темноту. Что-то ее тревожило, жалило, щекотало. Мне понадобилось время, чтобы осознать – это младенческие всхлипы.

– Ч-ш-ш, – услышала я где-то мужской шепот.

Наконец я сжала волю в кулак и открыла глаза. Это было больно. Будто осколки в роговицу насыпали, настолько было тяжело смотреть. Но это еще не все, что ожидало меня при пробуждении. В носу и горле мешались трубки. Я попыталась вдохнуть и начала задыхаться. Раздалось резкое пиликанье. Шорох, стуки, шаги...

– М-м-м! – замычала я жалобно.

– Тише, маленькая, спокойно… – прозвучал искаженный голос Вадима. – Быстрее сюда!

Женское лицо в маске мелькнуло перед глазами.

– Так, Эльза, без паники! Сейчас вы будете дышать.

Проделав умелые, но аккуратные манипуляции, незнакомка освободила мне дыхательные пути. Я закашлялась, но дышать стало гораздо свободнее.

– С возращением! – радостно объявила девушка, широко улыбаясь. – Мы вас очень заждались.

– Позовите врача, – строго велел ей Вадим.

– Да… сейчас!

Наконец я смогла спокойно его увидеть! Сердце учащенно забилось, и я заплакала. Нависая над моим лицом, муж гладил мои волосы и сжимал руку. Я хотела сжать его руку в ответ, но не могла шевельнуться.

– Не торопись – силы вернутся, – поддержал он меня хриплым голосом. – Ты практически в коме лежала несколько дней! Поэтому пока даже говорить не пытайся.

Я отметила, что Вадима бьет дрожь.

– Я знал, что ты очнешься, – оптимистично поделился он, касаясь лбом моего лба. – Эта маленькая оса мертвого из могилы достанет!

Я осознала, что муж говорит о моей дочери, когда почти одновременно послышался детский плач.

– Сейчас…

Я с большим усилием повернула голову, жадно высматривая, как он взял на руки крохотный комочек в белой шапочке и белом одеяльце. Бережно удерживая малышку на руках, Вадим поднес ко мне маленькой недовольное личико. Я задрожала от рыданий. Дочка вытягивала губки и недовольно гулила. Но когда теплая щечка прикоснулась к моей, малышка затихла. Она начала задевать мое лицо малюсенькими пальчиками и кряхтеть.

– Хорошо смотритесь, – прокомментировал муж

Я улыбнулась сквозь слезы. Малышка опять начала капризничать и, отстраняясь.

– Она хочет есть. Мы как раз были в процессе.

Я задержала на Вадиме взгляд полный восхищения. В голове не укладывалось, что он безотлагательно взял на себя заботу о новорожденной дочери! Мне казалось, я столько всего пропустила… Столько проспала!

Муж отнес малышку в кроватку. Как раз подоспела медсестра, которая сообщила, что врач вот-вот подойдет, и взялась сама кормить мою дочку с бутылочки, чтобы Вадим вернулся ко мне.

– Ты должна справиться, слышишь? – неожиданно требовательно сказал он, вновь склонившись к моему лицу. Я едва заметно кивнула. – Ты многое пережила и даже смерть победила. Ты нужна ей, Эльза! И мне нужна…

Он прижался теплыми губами к моим губам. И прежде чем в палате послышался голос врача, прошептал:

– Я люблю тебя.