Глава 15

Эльза

Я осталась в зале абсолютно одна. Даже врагам больше не было до меня никакого дела. Я потеряла ценность для всех. Превратилась в ноль, у которого больше нет будущего.

Шок спадал слишком быстро, заставляя меня все острее ощущать боль и кровь во рту. Обессиленная, я нашла опору на длинном черном диване. Села в самый угол, издавая стоны при малейшем движении, и обняла себя руками. Тело знобило, начинало ломать, как при температуре. Сильно болело лицо и левый бок в области ребер, но я стойко сносила эту боль. А вот то, что творилось внутри… Хотелось исчезнуть, лишь бы не чувствовать эту жуткую пустоту и бесконечный холод.

Апатия отрезала меня от реальности. Слезы высохли. Осталась только соль и свернувшаяся кровь, которая стягивала кожу лица. Тело перестало трястись, но налилось свинцовой тяжестью. Кажется, что-то происходило за дверями зала. До меня доносились звуки ударов, падения, мата. Однако я ушла глубоко в себя. Даже не поняла, когда рядом кто-то оказался и протянул мне платок.

Я подняла глаза на Олега, который накрыл меня своей тенью, и его губы слегка скривились. Не добившись никакой реакции, он сам сунул мне платок в ладонь.

– Пошли, бедолага, – прохрипел, обхватывая мою руку выше локтя, чтобы помочь подняться.

Еле передвигаясь, я послушно шла рядом с охранником, пребывая в тотальной отстраненности. Поэтому равнодушно посмотрела на следы крови, оросившие пол холла недалеко от двери. Как будто никакой ужас больше не мог тронуть меня. Как будто я адаптировалась и воспринимала такое через нездоровую призму нормальности.

Олег привел меня в комнату для прислуги, куда я смиренно зашла, и запер дверь на ключ. Ничто не дрогнуло внутри в этот момент. Я хотела остаться одна. И хотела, чтобы обо мне все забыли. Навсегда.

Я пролежала на кровати очень долго. Мои глаза не закрывались, поэтому я видела, как в комнате становилось все темнее и темнее. Беспощадный разум не позволял уснуть. Заставлял отмечать, что ко мне никто не заходил. Даже Мире запретили, скорее всего, кормить меня. Все покорно ждали решения хозяина дома насчет моей судьбы.

Я знала. Чувствовала – мне немного осталось. Отец постарался, разозлил Астахова как следует и дал полный карт-бланш, чтобы вся его злость досталась мне…

В какой-то момент я сжалилась над собой. Поднялась с кровати и пошла в ванную, цепляясь за любую опору. Остановившись у раковины, я осторожно завела руку за спину, чтобы расстегнуть платье, и неизбежно встретилась со своим отражением… Вдох в голос ворвался в легкие. Я была настолько поражена, что грудь заходила от приступа плача. Наклонилась ближе к зеркалу и принялась дрожащими пальцами трогать свое лицо. На распухшей переносице треснула кожа, синее пятно виднелось на правом виске, на подбородке, измазанном запекшейся кровью из разбитой губы.

– Господи… – выдохнула я жалко и надрывисто.

Включила воду, начала судорожно омывать лицо, с трудом переживая мощный всплеск эмоций. Жестокость отца, оставшаяся на мне следами, ломала психику окончательно. Пропускала через мясорубку мое наивное видение мира.

Когда удалось снять платье, я смогла увидеть, какой урон моему телу нанесло падение. Огромный красный синяк с кровоподтеком расползался по ребрам. Было больно дышать и больно прикасаться. Выглядело очень страшно, учитывая, что лечить меня здесь не будет никто.

Душ занял много времени. Я включила легкий напор и, превозмогая боль, помылась, как смогла. Потом просто стояла под струями, чувствуя себя физически чуточку легче. А может, просто понимала, что в комнате меня ждет только мучительное ожидание.

Когда сил стоять уже не осталось, я вышла из кабины, надела трусики и завернулась в халат. Прямо так и легла в постель, тщательно укрывшись одеялом. Не хотела я ничего ждать, что бы он там ни решил. Но, несмотря на измождение, уснуть мне еще долго не удавалось. Мысли беспощадно атаковали, загоняя меня в депрессивное состояние. Подводили к осознанию бессмысленности всего, что я так тщательно продумывала. Я словно забыла или перестала видеть в этом важность. А еще рациональность склоняла к тому, что вероятность моей беременности крайне мала. Даже если я вырвала таблетку, поза для зачатия была не самой удачной, и попытка у меня была всего одна…

Да. Я проиграла еще в тот момент, когда начала эту игру.

Внезапный шум вырвал сознание из спасительного сна, которого я все же дождалась. Едва я открыла глаза, как меня ослепил свет, приводящий в дезориентацию. Но мне все же удалось увидеть Вадима Астахова, который грозной скалой стоял у закрытой двери.

Гулкий стук сердца разрядом прошел в груди, окончательно пробуждая меня. Однако я решила встретить свою судьбу достойно. Устало посмотрела на одеяло, отвела его в сторону и, стараясь не морщиться от боли, поднялась с кровати. Оправив на себе халат, я посмотрела прямо в холодные глаза хозяина дома, а еще заставила себя расправить плечи, чтобы не выглядеть жалко.

– Ну, давай же, – вымученно произнесла я, едва улыбнувшись. – Делай то… что собрался делать.

Нервная дрожь пронеслась по телу. Астахов резко сдвинулся с места, точно зверь, которому сказали «фас», но я запретила себе отступить даже на миллиметр. Только глаза закрыла, потому что в них наверняка отразился страх. Хотя внутри я приготовилась ко всему…

Ощутив совсем рядом терпкий запах одеколона и тепло мужского тела, я не выдержала. Распахнула глаза и чуть не отшатнулась, столкнувшись с взглядом Астахова сверху. Он стоял вплотную ко мне, слегка сведя брови, словно что-то взвешивая в голове. А через секунду я почувствовала, что мой халат дернулся.

По телу прошло оцепенение. Растерянно уронив голову, я увидела, что мужские руки не спеша и ловко распускают пояс на моей талии. От замешательства я просто остолбенела. Последнее, о чем бы могла подумать, что бандит примет такое решение! И это после того, как Астахов убеждал, что я последняя, кого бы он стал… трахать.

Я, наверное, должна была сопротивляться или хоть что-то возразить. Но не находила ни сил, ни смысла. Только прикрыла руками обнаженную грудь, когда хозяин дома окончательно снял с меня халат и отбросил его, как тряпку.

На коже тут же выступили мурашки, а в горле собрался предательский ком.

Будь ты проклят…

Мерзкое, унизительное чувство пропитало меня насквозь, принуждая низко опускать голову. Астахов обхватил мою руку выше локтя, и я до боли куснула губу, понимая, что он хочет убрать ее от груди. Однако вместо этого бандит неожиданно повернул меня, игнорируя болезненный стон, и прикоснулся к синяку на ребрах.

Вздрогнув от простреливающей боли, я тут же отпрянула в сторону. Но Астахов непреклонно притянул меня к себе, продолжая исследовать пальцами травмированный бок. Напряженная с головы до пят, я едва сносила то, что бандит делал, отпуская рваное дыхание.

– Х-хватит… – попросила в какой-то момент, устав терпеть. – Мне больно!..

Но он будто оглох. Прекратил, только когда посчитал нужным, и вдруг хладнокровно заметил:

– Было бы куда больнее, если бы он сломал тебе ребра.

Внутри прошло яростное отрицание, и я оторопело вскинула взгляд. Искаженное восприятие реальности будто подтерло воспоминания, подталкивая любыми аргументами оправдать отца, которого я думала, что знала.

– Он не стал бы, – возразила я твердо, хотя до конца не верила в собственные слова. – Отец никогда меня не трогал до этого…

– Твой отец – кровожадный ублюдок, каких еще поискать, – жестко перебил бандит. – Если ты еще не поняла, то в один момент перестала быть для него невинной дочуркой. Он избивал бы тебя, пока не увидел достаточно крови. – Глядя в мои распахнутые глаза, Астахов низким голосом констатировал: – И ты знала, что так будет. С самого начала знала, что он сделает с тобой, когда все раскроется.

Я неловко отвела взгляд, не находя даже жалких слов возразить бандиту. Потому что это была правда. И откровенно говоря, мне очень повезло, что в момент встречи я находилась в доме, где за меня по неизвестной причине заступились.

– Спасибо, – вдруг проронила я глухо, не поднимая глаза. – Что не дал ему довести дело до конца…

– Дядю Жору благодари, – сухо отрезал Астахов. – Он не терпит, когда бьют лежачих.

Неприятное смятение заняло нутро. Стоило хоть чуточку лучше подумать об этом мужчине, и он сразу дал мне по рукам. Но я была уверена, что без позволения хозяина дома никто не посмел бы вмешиваться в происходящее.

– Все равно… спасибо, – произнесла я упрямо, посмотрев в бесстрастные глаза бандита. – Ты мог ему запретить, но не стал.

Он прищурился. Ему явно не нравилось, что я пыталась увидеть снисхождение в его действиях. А я всего лишь хотела отдать должное за человечность.

– Так какой у тебя был план? – холодно спросил Астахов.

Я озадаченно качнула головой.

– Что?..

– Если бы мои люди не опередили твое расписание, что ты собиралась делать дальше?

Внутренности неприятно свело. Не понимая, для чего он пытается докопаться, я подавлено ответила:

– Это уже не имеет значения…

– Я задал вопрос, – непреклонно надавил бандит. – Или тебе нечего ответить, потому что и плана никакого не было?

Это ядовитое замечание он бросил нарочно. Возмущение расползлось в груди, как по команде – негодяй серьезно считает меня настолько легкомысленной?

– Я собиралась бежать, – нехотя призналась я. – Сразу после того, как тебя бы увели. У меня все было готово… До приезда отца я бы успела исчезнуть.

Некоторое время Астахов молчал, затем задумчиво повторил:

– Исчезнуть. Ну допустим, а что потом?

– В смысле?

Он покачала головой и бесцеремонно напомнил:

– Ты вроде хотела войну остановить, Эльза. Так значит, родив ребенка, вернулась бы домой как ни в чем не бывало?

Напряженно глядя на бандита, я поняла, что у меня нет ответа. Мне казалось, что я абсолютно все учла, но его наводящие вопросы заставили так легко растеряться.

– Пока ты пытаешься придумать красивый ответ, я расскажу, что было бы с тобой на самом деле, – внезапно сказал он без снисхождения. – На тебя объявили бы охоту. Едва бы ты успела смыться, как твоим врагом стала бы не одна семья, а уже две. Исчезнуть не так просто, как тебе кажется. При самом лучшем раскладе тебе удалось бы ходить живой все девять месяцев. Потом тебя бы нашли, отобрали младенца и прикончили. Или ты вернулась бы сама, желая попробовать довести дело до конца. А конец – один.

Я прямо почувствовала, как потухли мои глаза. Астахов, сам того не подозревая, укрепил гадкое чувство, иглой сидевшее внутри меня. Я замахнулась на то, что мне не по силам… И просто уничтожила свою жизнь. Безвозвратно.

Однако упасть духом я не успела. Потому что, прокручивая моменты, когда я готовила все это, внезапно вспомнила о людях, которые мне помогали. Почему? Если они считали это идиотской идеей самоубийцы, почему просто не отказались? Я даже представить боюсь, что сделал с ними отец… Но у меня были соратники. Те, кто тоже устал от войны и не видел в ней конца.

– Говёный план ты придумала, если в любом случае умрешь, – разочарованно заключил хозяин дома.

А я вскинула взгляд и медленно кивнула.

– Может быть. Но я рискнула и сделала хотя бы что-то, чтобы изменить ситуацию. А ты… ты уверен, что никто из твоих людей не хочет изменить ее?

Глаза Астахова опасно сверкнули. Выдержав мгновение, он внезапно шагнул ко мне и обхватил рукой подбородок. Я издала стон из-за прикосновения к синяку, уперлась руками в гранитные плечи бандита, а он уставился на меня сверху, плотно поджимая губы. Не успела я испугаться, как Астахов наклонился, прихватил мою шею сзади и… протолкнул язык в мой рот.

Сердце ухнуло в пятки, а внутри прошло мощное противоречивое чувство. Обескураженная, я даже почти не ощутила боли из-за раненых губ и не заметила, как сильно впилась ногтями в грудь Астахова. А он – коротко попробовал меня и над ухом прохрипел:

– Глупая девочка. Никому не нужна твоя жертва.

Резко отстранившись, бандит развернулся и направился к дверям, а я судорожно приложила пальцы ко рту, остро ощущая на языке вкус мужчины.

– Ч-что теперь со мной будет?! – выпалила в последний момент ему в спину, неловко прикрыв грудь рукой.

Задержавшись в дверях, Астахов посмотрел на меня из-за плеча и окатил холодным взглядом.

– Твоя роль в этом доме не меняется. Пока мне выгодно, чтобы ты находилась под моим контролем.