Глава 17

Этот день показался мне самым долгим. Не знаю, на что рассчитывал Астахов, оставляя меня в своем доме, но как только я немного отошла от побоев отца, практически круглосуточно жила мыслью о побеге. Не собиралась спокойно отсиживаться здесь и ждать чуда. Неоткуда его ждать. Папа сказал: ответственность за случившееся лежит на мне, а значит, я должна самостоятельно решить проблему. Что ж, я сделаю это. Конечно же, он не простит меня, но может… поймет, что я чего-то стою. Хотя бы раз.

Моя жизнь всегда была под контролем отца. Абсолютно во всем. А если я вдруг принимала решение, Князев-старший взвешивал его без моего ведома и принимал свое. Возможно, он считал, что я просто не в состоянии брать ответственность за свою судьбу – слишком молода, наивна, неопытна. Не умею рационально оценивать перспективу, но разве жизнь не состоит из ошибок? Если их не совершать, чему человек в итоге научится? А отец не давал мне ошибаться. И это крыло, под которое он загнал меня – в конце концов, начало душить. Особенно в последний год.

Ситуация в разборках с Астаховыми накалилась еще до покушения на дядю Сергея. Как всегда, я получала лишь крохи информации. Но мне пришлось оставить очное обучение на бизнес-факультете, который опять же выбрал для меня папа, и перейти на заочную форму. Я не могла даже просто пойти погулять. Выезд только с охраной и только по делу. Я не могла открыто поговорить с подругами из универа – телефон прослушивался, да и рискованно было посвящать их в реальные причины моего заточения.

Меня неизбежно настигло страшное одиночество.

Тогда я и сблизилась с Мироном – личным водителем отца… Он стал последним решением, которое у меня отобрали. Возможно, именно тогда начался мой внутренний бунт, приведший к таким последствиям. Но сколько бы раз я ни возвращалась мысленно к началу, все одно – я не поступила бы иначе.

Часы в коридоре, по которому я проходила с корзиной белья, показывали шесть, когда за окнами начало темнеть. Именно темноты я ждала – моего верного союзника. Главное, чтобы хозяин дома не решил сегодня вернуться в особняк пораньше. Чем позднее мне удастся приступить к плану, тем, я считала, больше вероятность успеха.

У меня не было четкого представления о развитии событий после того, как мне удастся сбежать из дома Астахова. Я смогу связаться с кем-то из потенциальных друзей, только когда окажусь за пределами наблюдения. Но никаких гарантий, что мне рискнут помочь… В крайнем случае, я окажусь абсолютно одна и должна буду очень ловко импровизировать, чтобы вернуться к плану, который сорвался из-за моего похищения.

Господи, только дай мне выбраться… Пусть все получится!

Я едва выдерживала каждую новую минуту. Но нельзя было начать раньше, чем я рассчитала. Шура обычно уходила в свою комнату лишь в начале восьмого. Раздавала нам с Мирой задания на оставшийся вечер, а сама шла отдыхать. Сегодня домоправительница, как назло, задерживалась. Все торчала на кухне, обложившись тетрадями на столе, видимо, делая ревизию. Ну почему именно сегодня?!

Время подходило к восьми, когда я подумала, что, похоже, придется все-таки перенести попытку побега на завтра. Лишний риск ни к чему. Но Александра неожиданно решила закончить подсчеты. Когда я в очередной раз как бы между прочим зашла на кухню, она уже складывала тетради в стопочку и поднималась из-за стола.

– Эй, ты! – бесцеремонно позвала Шура, поймав меня взглядом. Никогда меня по имени не называла. Отпив глоток воды из стакана, я вопросительно приподняла брови. – Долго будешь ходить, глаза мне мозолить? Если все закончила, иди в свою комнату.

Как некстати было это снисхождение от мегеры. Для меня как раз все только начиналось.

– Нет… я еще не все, – солгала я, поставив стакан. – Белье надо догладить.

Она свела брови и недовольно спросила:

– Тогда какого черта ты здесь вертишься?! Работает как черепаха, а потом утром не добудишься… – Взяв тетради, Шура обошла стол и направилась к дверям. – Заканчивай быстрее, и нечего шарахаться по дому лишний раз! Миру увидишь, скажи, чтобы посудомойку разгрузила. Еще одна черепаха…

Вредина вышла из кухни, а я нервно выдохнула. Посмотрела на часы, висевшие на стене напротив стола. Начало девятого. Астахов не пришел на ужин, значит, наверняка задержится допоздна! Пока удача мне благоволила. Пока…

Я вышла из кухни минут через пять, но не пошла в прачку, где на самом деле давно все было выглажено, а целенаправленно двинулась к лестнице. Без спешки спустилась на первый этаж и, мазнув взглядом по охраннику, который стоял в холле, свернула в сторону кладовой.

Каждый мускул в теле был напряжен до дрожи, но я изо всех сил старалась двигаться плавно. В кладовой перевела дыхание, прежде чем выйти с ведром, наполненным всяким инвентарем и чистящими средствами. Казалось, внутри царит достаточная доза уверенности, но она резко сменилась паникой, когда возле лестницы я пересеклась с Мирой…

Девушка только начала подниматься, однако увидела меня и затормозила.

– Ты чего это делать собралась? – поинтересовалась она, озадаченно уставившись на ведро в моих руках.

– Я?.. В зал пойду.

Мира неуверенно глянула в сторону дверей зала, того самого, где отец избивал меня, и нахмурилась.

– Ох, вы что, с мамой опять поссорились? – сочувствующе спросила она. – Там же до утра можно мучиться!

– Да нет, нет! Она просто сказала почистить камин и все, – поспешила сгладить я. – Вроде как Вадим Николаевич давно велел.

– А-а… А ты уверена, что справишься? Делала это когда-нибудь?

Покрываясь испариной, я простодушно пожала плечами.

– Твоя мама вроде все подробно рассказала.

Мира задумчиво закусила губу и неожиданно твердо заявила:

– Я помогу тебе. Сейчас только схожу наверх…

– Да нет, не нужно! – как можно мягче отказала я. – Я уверена, что справлюсь! А тебе еще посудомойку разгрузить нужно, Шура сказала.

Кухарка устало закатила глаза, выпустив вздох.

– Блин… Ладно, но если что, ты сразу зови меня! Хорошо?

– Конечно, – уверила я. – Спасибо!

Она продолжила подниматься, а я покосилась на охранника, который остановился возле окна, с кем-то разговаривая по телефону, и на ватных ногах продолжила путь в зал.

Ледяной озноб пронесся по телу, стоило переступить порог большого мрачного помещения, где я ни разу не была с того проклятого дня… Плавно закрыв за собой двустворчатые двери, я обернулась и подавленным взглядом прошла по обстановке. Немногочисленная мебель, обитая коричневой кожей, дорогой расписной ковер тянулся от массивного камина, много пространства, разбавленного современными торшерами, стеллажами с книгами и громоздкими винтажными статуями.

Внутри дрогнуло, когда глаза без воли задержались на журнальном столике. Тот, на который я рухнула – убрали. Сейчас здесь красовался более длинный и прочный резной стол из темного дерева. Но все равно от его вида ребра болезненно заныли.

Схватив ведро, я заставила себя отгородиться от воспоминаний и зашагала прямиком к камину. Чем больше я оттягивала, тем менее решительной становилась, излишне нервничала. А нужно, чтобы все выглядело естественно.

Стараясь не коситься на камеры под потолком, я остановилась у камина с мраморными темно-серыми колоннами по бокам и достала из ведра тряпку. Только сейчас до меня дошло, что я даже не набрала воды. Пришлось делать вид, что так и задумано. Вытянув средство для полировки поверхностей, я приблизилась к ромбовидной кованой решетке, за которой темнел холодный очаг, и принялась убирать каминную полку.

Волнение принуждало торопиться. Мне стоило больших усилий дойти до конца полки без спешки, и лишь после я позволила себе перейти к очагу. Конечно же, я соврала Мире, что ее мать мне что-то объяснила по поводу камина. Пришлось повозиться, прежде чем мне удалось открыть решетку и найти что-то похожее на кочергу, которой я собиралась выгрести остатки дров и пепла.

Делала все неумело, но уверенно. Тщательно заметая горки угля щеткой в совок, я шла к ведру, высыпала мусор и возвращалась к камину. Ныряла в него практически с головой, наверняка хорошенько покрываясь копотью, но главное, чтобы ни одна камера не засекла, как я всякий раз дотягиваюсь до одного и того же угла, где осталась пара нетронутых угольков. Как я терпеливо подогреваю их огнем из зажигалки для свечей, которая долгое время ждала своего часа под моим матрасом.

Эти затлевшие угольки я и выгребла в последнюю очередь. А перед тем как подняться с корточек, задержала дыхание и будто бы случайно дернула совком, позволяя опасному грузу упасть прямо на ковер…

Честно говоря, казалось, что в любую секунду в зал могут зайти. В любой момент поймать меня на преступлении, за которое я дорого заплачу, если попадусь! Мое платье уже прилипло к спине от зашкаливающего волнения. Особенно когда я в последний раз вернулась к камину, чтобы закрыть решетку, и одновременно вытащила из кармана платья маленький флакон с желтоватой жидкостью. Незаметно освободив его от крышечки, я неловким быстрым движением расплескала бензин по ковру вокруг углей, которые стремительно прожигали под собой толстую ткань.

Сердце заколотилось в груди с неимоверной скоростью. Без суеты собрав чистящие принадлежности, я сразу направилась к выходу, едва набирая в грудь воздух. Запретила себе оборачиваться, что бы там у камина ни происходило. Выключила свет, а выйдя из зала, хладнокровно встретилась с взглядом зевающего охранника. Спокойно обернулась и плотно закрыла тяжелые двери, игнорируя дрожь в руках.

В голове начался фантомный отсчет, бьющий пульсом по вискам.

Тик-так, тик-так, тик-так…

От дверей зала я сразу двинулась в кладовую, где небрежно оставила весь инвентарь для уборки, не потрудившись даже мусор выкинуть из ведра. Затем я вернулась к парадной лестнице в холле, по которому все так же лениво расхаживал ничего не подозревающий охранник, не спеша поднялась на второй этаж и смело зашагала прямиком на кухню.

Я не знала точно, сколько у меня времени. Но рассчитала так, что ковер нескоро полыхнет, ведь угли недостаточно разгорелись. Главное, чтобы этого тления хватило до линии бензина, а то ведь может и совсем ничего не случится… Особенно если кто-то учует запах гари раньше времени.

– О, ты уже все?.. – удивленно воскликнула Мира, задержав у рта пальцы с кусочком грецкого ореха.

Я застала ее возле кухонного островка, где она очищала от шелухи небольшую горку под какой-то фильм на планшете.

– Да, – лаконично и невозмутимо ответила я. – Я сделала все, что планировала.

– Молодец, быстро справилась, – похвалила Мира, сунув в рот орешек. – Я тоже почти закончила – решила вот почистить сразу на завтрашний пирог… Налить тебе чай? Я только заварила.

Дернув уголками губ в улыбке, я согласно кивнула. Прошла к столу и, с идеально ровной спиной сев на край стула, глянула на дверной проем. Принялась ждать, остро прислушиваясь к малейшему шуму в коридоре, отсчитывая каждую секунду.

Только бы он не вернулся раньше времени…

Этого я боялась больше всего. Хотя, возможно, зря волновалась, и Астахов, убежденный в том, что моих мозгов хватает только на то, чтобы махать тряпкой и придумывать «говеные планы», вряд ли сразу догадается о моей причастности.

– Что смотришь? – поинтересовалась я будничным тоном у Миры, которая то и дело оглядывалась на планшет, разливая чай по кружкам.

Она смущенно махнула рукой.

– Да… Ерунду всякую. Подсела на одну дораму.

Мой взгляд снова метнулся к двери. За две недели в этом доме ни один день не прошел для меня даром. Я примечала, наблюдала, искала возможности. Я сделала все, что от меня зависело. Теперь оставалось надеяться только на удачу…

– Должно быть, интересно? – предположила я, лишь бы завязать разговор и отвлечься от мандража.

Поставив рядом со мной кружку ароматного фруктового чая, Мира вернулась к орехам и принялась вкратце пересказывать сюжет корейского сериала. Как красавчик детектив влюбился в подозреваемую, которая, конечно же, невиновна.

Внимая почти каждому слову кухарки, я отпивала глоток за глотком, а сердце стучало в груди все громче.

Слишком долго.

Неужели не получилось? Черт… Нужно было не трусить и разжечь угли посильнее!

Внезапно мы с Мирой услышали разнобойный топот. Было сложно определить, откуда он исходит, но в доме явно поднялась суета. Начали раздаваться громогласные крики, и скачок адреналина прошел внутри меня.

– Что там такое?.. – обеспокоенно проговорила Мира, вытирая руки о фартук.

Она переглянулась со мной и, неуверенно пройдя к дверям, скрылась в коридоре. А в моей голове ударом молота пролетела мысль: началось.

Напряженной рукой сдвинув кружку с недопитым чаем, я решительно поднялась из-за стола. Прошла к кухонному гарнитуру, на ходу вытащив из кармана зажигалку для свечей, и положила ее в ящик, из которого тут же достала фонарик. Спрятав его в карман, я без промедления направилась к дверям, однако на кухню неожиданно влетела переполошенная Мира.

– Эльза!.. Эльза, там пожар! В зале… Господи, это, наверное, из-за камина! Ты… ты видела, в очаге горели угли?! Может, ты не заметила, когда…

Ее слова внезапно оборвались, а взгляд прояснился настороженностью. Я сразу все поняла и нервно глянула кухарке за плечо, волнуясь, что кто-то еще может прийти.

– Эльза, – растерянно выдохнула она, будто инстинктивно отступив к проему, чтобы загородить мне путь. – Это… ты устроила?..

Быстро взвесив, что отпираться ни к чему, я, едва шевельнув губами, призналась:

– У меня мало времени.

Мира расширила глаза и с горечью уставилась на меня.

– О нет. Нет, что же ты наделала, глупенькая?!

– Мира, пожалуйста! – выдала я напористо, приблизившись к ней. – Другого шанса у меня не будет!

На глаза навернулись слезы. Мира тоже была на грани – прикрыла пальцами рот и отрицательно замотала головой.

– Не делай этого, – попросила она с предостережением. – Он поймает тебя. И накажет!

Я поджала губы и сдавленно сообщила:

– Я знаю. Но он накажет меня в любом случае! Так дай мне хотя бы попробовать избежать этого…

Настырно глядя в голубые глаза Миры, я обхватила ее руку, которой она вцепилась в косяк, и с силой дернула вниз. Буквально танком прошла в коридор, не давая кухарке брать на себя какую-либо ответственность.