Глава 20

Всю дорогу в большом черном джипе, которая прошла до обидного быстро, я смотрела прямо перед собой. Наверное, это был шок, но я не думала о том, что теперь меня ждет в изуродованном пожаром доме сурового сына главаря. Не упивалась жалостью к себе из-за провальной попытки побега, к которому я готовилась две недели. Все, что я делала – упорно прокручивала в голове разговор с Платоном, царапая ногтем ладонь. Каждое мое слово, каждое его слово. Это успокаивало. Потому что я убеждалась, что все сделала правильно.

У меня еще появится возможность сбежать.

Чем крепче Астахов будет сжимать мою шею, тем сильнее я буду стараться уйти! И в следующий раз, когда позвоню Платону… бандит упустит меня в последний раз.

Джип остановился, едва проехав кованые ворота, и с моей стороны тут же распахнулась дверь. Молодой охранник с каменным выражением лица без церемоний вытянул меня из салона, грубо пресекая любую попытку сопротивления. Одна его рука ловко сковала мой локоть, вторая – шею сзади. Так он вел меня до самого парадного входа, где собралась небольшая компания мужчин в черной строгой одежде.

Тот, который выглядел старше всех, любезно отворил для нас дверь, не сводя с меня пристального взгляда.

– Мата Хари, блядь, отбитая, – неожиданно ругнулся он, обдав меня сигаретным дымом. – Нагулялась?

Щеки вспыхнули от острого смятения. Резко затормозив, я впилась взглядом в грубияна и его компанию, чувствуя внутри раскат гнева. Дерзкая улыбка сама выступила на моих губах, когда я бесстрашно огрызнулась:

– Я не виновата, что вы херово работаете, ребята!

Меня тут же больно дернули за волосы и втолкнули в дом. Это лысый бандит уже догнал нас. Так тряхнул меня, что искры из глаз посыпались, но это стоило того, чтобы запечатлеть в памяти озверевшие рожи его коллег.

В ноздри въелся запах гари и дыма. Едва я оказалась в большом холле с колоннами, где с закатанными рукавами сновали угрюмые охранники, как напоминание о совершенном преступлении охладило мой пыл. Я устремила беспокойный взгляд в сторону распахнутых дверей зала, на которых красовалась копоть, и больно прикусила щеку.

Неприятное зрелище.

Даже колени трусливо затряслись. Продумывая свой побег, я ведь всячески избегала в мыслях ту часть, когда мне придется отвечать за последствия поджога…

– Пошла! – приказал молодой конвоир, точно котенка потащив меня за капюшон пальто в зал.

В этот же момент из-за лестницы вышла уставшая Мира, навьюченная инвентарем для уборки. Увидев меня, она резко застыла, а в ее взгляде отразилась враждебность, от которой мне стало не по себе.

– Стой! – неожиданно велела кухарка охраннику.

Вдруг поставила все на пол и начала к нам приближаться. Честно говоря, Мира выглядела так сурово, что на краю сознания даже пробежала мысль: она хочет меня ударить?.. Однако оказавшись рядом, девушка угрюмо попросила:

– Сними пальто. Это мамино…

В груди кипятком обжег стыд. Виновато опустив глаза, я кивнула и принялась непослушными пальцами развязывать пояс.

– Я его испачкала, – смущенно призналась я, протягивая пальто. – Извини.

Молча зыркнув на меня, Мира забрала одежду и тут же развернулась, чтобы уйти. А охранник схватил мой локоть, заставляя продолжить путь.

Еще до того, как я зашла в зал, от его обгоревшего вида мое нутро сжалось до размера зернышка. Одно дело предполагать и другое – видеть урон, который я нанесла… От мебели возле камина остались одни обгоревшие части. Вся стена была в чернющей копоти. Да она тут везде летала, хотя все окна открыли настежь!

Конвоиру пришлось подгонять меня, потому что ноги начали слабеть и тормозить. Я боялась смотреть в сторону Астахова, стоявшего грозной статуей напротив черного камина. К нему только что подошел лысый бандит и что-то негромко сказал, а я покосилась на Олега. Прислонившись к стене недалеко от двух вооруженных охранников, он ковырял ногти кончиком большого, устрашающего ножа. Всегда носил его с собой в кожаном футляре, но при мне ни разу не доставал.

Хозяин дома прекрасно слышал мои шаги, но не оборачивался. Конвоир остановился со мной, сразу как мы поравнялись, и насильно повернул меня лицом к Астахову. Взволнованно скрестив руки на груди, я лишь мельком посмотрела на него, прежде чем упрямо отвести взгляд.

От молчания в накаленном воздухе становилось жутко. Может, он ждет, что я что-то скажу?.. Попрошу пощады? Извинений?..

– Ну что, девочка, – внезапно услышала я и вся обратилась в слух. – Тебе удалось меня разозлить.

Астахов сказал это спокойно и негромко, но дыхание в моих легких сперло так, что не вздохнуть. Бандит медленно перевел на меня взгляд, провоцируя в теле холод страха. Однако я запретила себе отводить глаза.

Почему я должна трястись перед ним?! В чем моя вина?.. Он насильно держал меня в своем доме! Только бог знает, что было бы со мной дальше! Я просто пыталась выжить… Я и не должна была сидеть тихо и смирно!

Вскинув напряженный подбородок, я разлепила губы и, чеканя, произнесла:

– Я. Тебя. Не боюсь.

Мой голос дрожал. В глазах собрались слезы, но я бросала вызов смело. Такое чувство застыло в груди, будто… мне больше нечего терять!

Астахов продолжал смотреть на меня своим ледяным, бесстрастным взглядом, порождая внутри ток настороженности. Повернувшись ко мне всем корпусом, он слегка склонил голову набок и сообщил:

– Так я тебя еще не пугал по-настоящему.

Оторопело нахмурившись, я постаралась не реагировать на эти слова. Но в следующий момент…

– Олег! – громко позвал Астахов, не отводя от меня глаз. – Дай мне нож.

В груди тревожно дрогнуло. Что он попросил?..

Еще ничего не успев осознать, я устремила взгляд на Олега. Приподняв брови, он смотрел на Астахова так, будто тоже ослышался! Однако едва хозяин дома повернул голову в сторону охранника, как тот сразу ожил и хмуро понес отдать устрашающего вида нож.

Кровь отхлынула от лица. Астахов протянул ладонь, и Олег без вопросов вложил в нее холодное оружие. Потерев нос большим пальцем, он неуверенно отступил от начальника, который ловко подкинул нож в руке. Прямо как каскадер какой-то проделал пару трюков, проверяя боеспособность оружия.

Впав в оцепенение, я растерянно оглядела присутствующих охранников, пытаясь оценить всю опасность ситуации. Упрямая часть меня не желала поддаваться чувству нависшей угрозы и верить в то, что Астахов способен на что-то… крайне жестокое. Однако когда он, глядя прямо мне в глаза, внезапно сдвинулся с места, инстинкт самосохранения включился на полную.

Я рванула прочь.

Понеслась к двери, точно напуганная лань от хищника, но мой бег оборвался так же резко, как и начался. Тело с силой дернуло назад, словно кто-то поймал меня за растрепанный длинный хвост, и я шлепнулась попой на паркет.

Вскрикнув от боли, я схватилась за голову, но натяжение внезапно прекратилось. Так внезапно, что я едва успела упасть на локти, а не затылком о пол.

Ощутив свободу, я тут же слепо поспешила отползти от опасности. Однако мельком оглянувшись на Астахова, неловко замедлилась. Завела дрожащую руку за спину, чтобы нащупать хвост, больше половины которого держала беспощадная мужская рука.

В ужасе уставившись на бандита, я выдохнула в голос, словно хотела что-то сказать, но просто не могла. Как будто язык прилип к небу.

Он… отрезал мои волосы.

Взял и чикнул их ножом! Затем с этим хвостом, как с трофеем, начал приближаться.

– Н-не… не надо! – испуганно всхлипнула я, выставив перед собой руку и отползая назад.

Платье прилипло к телу от пота. Я уперлась в стену, а Астахов, нависнув грозной тенью, кинул отрезанные волосы мне под ноги.

– Ты – разбалованная, – стальным тоном констатировал он. – Не соизмеряешь свои возможности и за это получаешь. Отец кинул тебя здесь, чтобы проучить на всю жизнь! И я не устану преподавать тебе уроки.

Стискивая зубы, я подавлено смотрела на остатки своего хвоста, не позволяя слезам вырваться наружу. В следующий момент резко вжалась в стену – Астахов опустился на корточки, взглядом обжег мое лицо и тихим низким голосом предупредил:

– Не повторяй ошибок, Эльза. В следующий раз я побрею тебя наголо.

Жуткий мороз пробежал по коже. Закусив дрожащую губу, я трусливо опустила глаза, а бандит резко выпрямился.

– Убери здесь все, – приказал он мне, протянув нож в сторону Олега, чтобы тот забрал его. Следом громко объявил: – Не выпускать, пока не вымоет каждый гребаный сантиметр!

Внутри вспыхнул протест. На грани отчаяния или тотального опустошения, я коротко огляделась, оценивая фронт работы, и недоуменно покачала головой.

Астахов первым вышел из зала. За ним потянулась выдрессированная охрана, а самой последней уходила Мира. Ей велели принести все для уборки, после чего она бесшумно затворила тяжелые двери, оставляя меня в одиночестве.

Из открытых окон тянуло холодом. Обнимая колени руками, я сотрясалась от накатывающего озноба и тихого плача. Все пыталась уговорить себя: подумаешь, волосы отрезал… Ничего страшного! Отрастут! Но соленые капли то и дело скатывались по щекам от обиды.

Может быть, я и недолюбливала свои волосы, но… они ведь как свидетели моей жизни. Не только плохих моментов, но и хороших! Того времени, когда еще была жива мама. А бандит просто взял и без спроса отрезал часть меня!

Чудовище. Грубое, беспощадное… Ненавижу!

Отпуская всхлипы, я поглядывала на ведро с водой, которое оставила Мира, и каждый раз обиженно отводила взгляд. Не буду… Пусть что хотят со мной делают – я больше палец о палец не ударю в этом доме! Как Астахов вообще может ждать от меня чего-то, после… того, что сделал?!

Хотелось спать. Ноги уже затекли от долгого сидения, а я не могла найти сил, даже просто сменить положение. Застряла в каком-то одном состоянии, как в толстой липкой паутине, утопая в череде бессвязных мыслей.

Этот поток прервала тянущая боль внизу живота. Поморщившись, я уткнулась лбом в колени и отметила, что это уже не в первый раз. Вчера в течение дня тоже тянуло.

Чудесно.

Мне сейчас только месячных не хватало для полного счастья! Где я прокладки хотя бы достану? Все в этом доме теперь скалились на меня. Господи, как же я устала…

Бесшумно хныкнув, я прикрыла глаза, но практически сразу их распахнула. Жалость к себе резко отошла на второй план, а хмурый взгляд впился в пространство. Потому что я принялась лихорадочно вспоминать, какое сегодня число… И высчитывать, сколько времени длится задержка.

– О боже, – выдохнула я едва слышно.

Низ живота снова потянуло, будто нарочно усиливая момент.

Восемь дней. Задержка – целых восемь дней!

Так… Так, успокойся. Это еще ничего не значит! В последнее время было много стресса, который мог повлиять на цикл. К тому же эти ощущения, скорее всего, и предвещают, что скоро начнется. Но я все равно не могла игнорировать мысль о том, что я, возможно… Совсем маленькая вероятность, но вдруг?!

Приложив ладонь к животу, я зависла в своих плотных размышлениях. Буквально почувствовала, как если бы внутри меня что-то начало жить и расти. Боже, Эльза… Что же ты тогда творишь?! Какое право имеешь так вести себя?!

Беспощадная память нарисовала моменты: как я чуть не упала со стремянки в лапы злого пса, как неосторожно спрыгивала с забора, а еще как опасно приземлилась на пол, когда Астахов резал мои волосы. Теперь все это предстало в таком ужасном свете, что жар до испарины на коже пронесся в теле.

Нет, так нельзя. Я должна вести себя осторожно!

Даже если есть лишь маленький шанс, я не прощу себе, если уничтожу его! Я должна беречь себя. Больше ни в коем случае не провоцировать Астахова. В гневе он страшен, и пока я лишь в снисходительной мере ощутила это на своей шкуре.

Отныне все будет иначе.

Я буду вести себя тихо как мышка. Ведь что бы ни произошло за эти несколько недель, моя вера в то, что появление ребенка может повлиять на очень многое, только укрепилась. Невообразимым образом, но это было так! Словно крик интуиции: все было не зря. Не зря, Эльза! Не сдавайся.

В теле откуда-то появилась энергия. Вдохновение, стимул. Шмыгнув носом, я вытерла слезы, оперлась рукой о стену и поднялась с пола. Неловко одернув платье, заправила за уши выбившиеся пряди волос, затем неровной походкой, но уверенно направилась к дверям зала, возле которых стояло ведро и короб с чистящими средствами.