Глава 24

Сегодня я окончательно для себя решила, что это был сон. Пусть невероятно реальный – с запахами, ощущениями, звуками, но… сон. Я ведь так устала, что совсем плохо соображала! Даже не помнила, как отключилась в постели Астахова. Значит, мне вполне могло привидеться все то, что произошло после душа… Учитывая, что он мыл меня сам – в этом не было сомнений, фантазия могла сыграть с моим подсознанием очень злую шутку.

– Эй, ты все? – отвлек меня от мыслей голос Миры.

Оторопело взглянув на нее, я кивнула и отошла от раковины, из которой кухарка принялась торопливо вытаскивать начищенную картошку. Мои глаза в это время задумчиво сосредоточились на окне, за которым стояла пасмурная погода, предвещающая снег.

Чем больше дней проходило с того вечера, когда бандит принес меня на руках в свою комнату, тем больше я сомневалась в том, что тогда было на самом деле, а что мной просто придумано. Я проспала в его кровати без пробуждения до самого обеда следующего дня. Очнувшись, обнаружила, что одна и в постели, и в спальне. Я даже не могла сказать, ложился ли Астахов рядом со мной или провел ночь где-то еще? Под моим телом так же лежало смятое полотенце, которым я взволнованно обернулась, желая как можно скорее покинуть проклятую комнату. Прямо в таком виде. К счастью, вовремя увидела в кресле у окна кем-то предусмотрительно оставленную для меня одежду: чистое платье, нижнее белье и балетки.

– Теперь вот… морковка и лук, – велела Мира, указав на овощи, которые она положила недалеко от раковины.

Апатично посмотрев на них, я без спешки приступила к делу, но прежде чем успела вновь погрузиться в мысли, ощутила на себе пристальное внимание кухарки. На мой вопросительный взгляд она участливо спросила:

– Ты сегодня как?

– В смысле? – озадаченно отозвалась я.

– Ну… живот не болит? – пояснила Мира.

Я тут же встрепенулась и, спрятав глаза, сбивчиво ответила:

– А-а, да… Уже все хорошо! У меня вообще-то… они всего несколько дней идут.

– Да? Повезло, – вздохнула кухарка, а я от накатившего мандража попала овощерезкой по руке. – Я первые три дня ни сидеть, ни лежать не могу. Тебе, кстати, если еще понадобятся… ну, прокладки – обращайся! Не стесняйся подойти.

– Хорошо, – пообещала я, криво улыбнувшись. – Спасибо!

Коротко улыбнувшись в ответ, Мира отошла нарезать картошку на жаркое, а я сдунула со лба упавшие волосы. Щеки предательски горели, но я надеялась, что кухарка спишет это на банальное стеснение – все-таки тема деликатная. Честно говоря, не думала, что мне будет так непросто придерживаться своей лжи… Возможно, потому что эта ложь походила на абсурд, но три дня назад, когда я поняла, что месячные задерживаются уже на двенадцать суток, меня впервые охватила паника.

Я просто не смогла бы спокойно спать, если бы не устроила такую перестраховку. Все делала очень натурально: попросила у Миры какие-нибудь гигиенические средства, нарочно, когда Олег находился неподалеку, притворялась, что болит живот, даже выбрасывала неиспользованные прокладки в мусор! Все ради одной цели. И я ее достигла.

Хозяину дома донесли новость еще в первый день. Нет, он не устроил мне выходные, не приносил грелку в постель или что-то в этом сентиментальном роде. Я поняла все по пристальному взгляду Вадима, которым он одарил меня, когда мы пересеклись на лестнице. Ведь предыдущие дни до этого я была для него не интереснее подставки для стаканов.

Усмехнулась сама себе, принявшись очищать лук от кожуры. Вспомнила, как поначалу патологически избегала взгляда Астахова. А потом вдруг поняла, что он вовсе и не ищет зрительного контакта. Как будто бандит никогда не уносил меня в свою комнату, не отмывал в своем душе как поросенка, и я никогда не лежала в его постели.

Вот почему я не доверяла своей памяти, в которой до сих пор оставались острые ощущения горячих мужских губ между моих ног и пронзительного оргазма. Астахов – элитный бандит, он ни за что бы не пошел на такое! Тем более со мной – дочерью лютого врага… А если бы и пошел, то после как минимум сделал бы из меня любовницу, чтобы реабилитироваться в своих же глазах. Но даже этого я не была достойна по его меркам. Поэтому мне все приснилось. И точка!

Поджав губы, я, наверное, слишком громко стукнула луком о стол. Потому что опять размышляла об этом негодяе! Как дурочка пыталась анализировать его поступки, понять, что им движет, докопаться до истины, при этом убеждая себя, что остаюсь беспристрастной!

Но правда была такова, что чем больше я сопротивлялась и лукавила с собой, тем больше места Астахов занимал в моей голове. Как вирус распространялся во мне. Точно… Я как будто начинала заболевать им! Поэтому сердце пронзала тревога. Ведь чувства, какие бы они ни были, делают людей уязвимыми.

Мое внимание привлек Олег, который ленивым шагом зашел на кухню. Снова надутый и хмурый, как грозовая туча. Уставился в экран смартфона, будто там было что-то очень интересное, при этом целенаправленно двигаясь к кухонной зоне, где стояли мы с Мирой.

Я незаметно вздохнула. В последнее время это его обычное состояние. Тогда как обычным состоянием Миры стал образ снежной королевы – правда, исключительно в присутствии этого охранника. Вот и сейчас, едва увидев, что он зашел, она надела ледяную маску.

– Что там с обедом? – угрюмо обратился Олег к кухарке, притормозив у кухонного островка и исподлобья глядя на ее спину.

Но она даже не обернулась, из-за чего атмосфера вокруг мгновенно стала неуютной.

– Еще около часа будет готовиться, – деликатно сообщила я, сжалившись над Ромео, когда пауза слишком затянулась.

Он, в свою очередь, недовольно зыркнул на меня, потому что все же хотел получить ответ от Джульетты. Затем постно велел:

– Тогда сделай мне кофе.

Однако едва Олег двинулся к столу, как Мира неожиданно подала голос:

– Извини, не могу. У меня руки заняты!

Охранник снова впился взглядом в спину непреклонной девушки. Я видела, как его всего перекорежило из-за этого сухого отказа, но видимо, мое присутствие заставляло сдерживать любые порывы. В конце концов, Олег поджал губы и прошагал мимо кухарки к подвесному шкафу, где стояла посуда. Взяв стакан, он неосторожно закрыл дверцу, затем принялся гордо мучить кофемашину, хотя предпочитал кофе, сваренный в турке.

Ух… таким злым мне еще не приходилось его видеть!

Выгребая овощные очистки из раковины, я сочувственно поглядывала то на одного страдальца, то на другую. Любому бы стало очевидно, что между этими двумя пробежала черная кошка. И мне даже было известно, как ее зовут… Так уж вышло, что я оказалась случайным свидетелем разговора Миры с ее шибанутой мамашей, который произошел несколько дней назад.

«Хватит пялиться на этого отмороженного зека!» – примерно это я услышала, когда собиралась зайти на кухню, но резко передумала.

Хотя с последней нашей стычки Шура выбрала в отношении меня тотальный игнор, ее голос действовал на мою психику как отпугиватель для собак. Однако беспокойство за милую кухарку взяло верх, и я немножко подслушала.

В общем-то, весь разговор состоял из грубых эпитетов в сторону Олега, в ответ на которые Мира всячески пыталась возразить. Выходило слабо, да и мать знала, куда морально бить закомплексованную дочь. Убедила ее, что у Олега может быть к ней – дурочке, только один интерес, который он потеряет, едва Мира раздвинет ноги. А даже если до этого не дойдет, она так и будет тратить драгоценное время молодости, утопая в грезах о замужестве, тогда когда охранник и близко о таком не думает. Обозвав его примитивным мужланом, Шура уверила, что Олег в принципе отирается на кухне, да и вообще рядом с Мирой, только чтобы вкусно и в любое время пожрать.

Конечно же, это чушь… Я не раз заставала парочку наедине и прекрасно видела, что поесть, выпить кофе и прочее – всего лишь предлог, которым Ромео пользовался, чтобы побыть в обществе кухарки. Да и Шура не была слепой, просто ей не нравился выбор дочери, вот и все. Будучи властной натурой, мать банально пыталась контролировать ее даже в этом.

Впрочем, всецело вставать на защиту Олега или тем более как-то вмешиваться в ситуацию я тоже не спешила… Хотя и очень хотелось помочь ребятам наладить отношения. Ведь эти двое – единственные в этом доме, кто относился ко мне по-человечески, несмотря ни на что. Когда я бесконечные сутки убирала последствия пожара в зале, Олег, к примеру, приносил мне еду и воду. А Мира сама предложила подровнять мои волосы, которые Астахов укоротил ножом, не особо заботясь об эстетике. Но проблема в этой паре действительно существовала, и поэтому я хорошо понимала мотивы обиженной Джульетты.

Она боялась обмана. По сути, ей даже не на что было опереться, кроме неоднозначного времяпровождения и домыслов!

Своим вниманием Олег влюблял в себя Миру, но при этом держался особняком, и как тогда понять, что у него в голове? С какими намерениями он все это делал?

Прямо параллель с Астаховым прошла… Но если поведение моего друга охранника логично соединялось с его типажом, который просто не умел раскрываться с такой робкой, покладистой девушкой, как Мира, то хозяина этого дома даже не стоило браться разгадывать.

В общем, принимать на себя роль купидона я пока не решалась. Вдруг ошибалась насчет Олега, который сейчас одиноко сидел за большим столом, морщась при каждом глотке кофе, и Мире действительно лучше держаться от него подальше?

– Эльза, не поможешь мне? – неожиданно обратилась она ко мне.

Тут же оторвав задумчивый взгляд от охранника, я поспешила к духовому шкафу. Кухарка застыла возле него, удерживая тяжелый противень, который сунула вглубь, как только я открыла дверцу.

– Спасибо, – поблагодарила она, улыбнувшись. Затем будто спохватилась и неожиданно воскликнула: – Кстати, представляешь… захожу я вчера в свою комнату, а там… цветы! Большой, просто огромный букет персиковых роз!

Если честно, я сразу почуяла подвох, когда Мира подозвала меня. Ее работа на кухне была настолько слажена и последовательна, что я порой просто поражалась! А тут забыть открыть дверцу духовки, перед тем как взять противень… Как-то сразу показалось странным. К тому же моя подруга сообщила о неожиданном сюрпризе так громко, будто очень хотела, чтобы нужные уши об этом услышали.

– Правда?! – воодушевленно отозвалась я, беззастенчиво ей подыгрывая. – Ничего себе… А от кого?

– Ой, не знаю… – с налетом растерянности ответила Мира. – Никакой записки не было.

Вскинув брови, я многозначительно протянула:

– У-у-у… Тайный ухажер?

Кухарка кокетливо заправила кудрявую прядку волос за ухо и, сверкнув белыми зубками в улыбке, пожала плечами.

– Кто бы это ни был, он точно знал, какие цветы я люблю! – горделиво заявила она. – Очень романтично, да?..

Со стороны стола внезапно послышался глухой трехэтажный мат, который привлек наше внимание. Олег поднялся из-за стола так неосторожно, что тот дернулся, и оставшийся кофе из перевернувшейся кружки залил столешницу.

Напряженно глядя на охранника, Мира неожиданно выпалила:

– Прости, ты что-то сказал?..

У меня аж челюсть отвисла от ее дерзости. Она точно понимала, что дергает тигра за усы, но совершенно не боялась!

Сосредоточив суровый взгляд на кухарке, Олег грубовато выдал:

– Например?

– Ну… – отозвалась она, заметно заволновавшись, – может, ты тоже рад за меня?..

Он прищурился, всем видом предупреждая Миру о том, что таким образом играть с ним опасно. Но в следующий момент, будто резко взял себя в руки.

– Да, – сухо бросил Олег. – Прямо трепещу. Могла бы и раньше сказать, что завела себе ебаря!

Она так и застыла, обомлело раскрыв рот.

– Что?.. Но… я не говорила…

Однако Олег не стал слушать кухарку. С грохотом задвинул стул и зашагал прочь из кухни.

Растерянно застыв на долгие секунды, Мира закусила губу. В какой-то момент неловко развернулась, взяла полотенце и отошла от меня подальше – к посудомойке, из которой начала вынимать дрожащими руками посуду.