Глава 5

Я вошла в квартиру и сразу услышала голос Игоря из гостиной: – Где ты была? Тон был требовательный, как у прокурора на допросе. Я сняла пальто, не спеша повесила на вешалку, скинула ботильоны. Только потом прошла в гостиную. Игорь сидел в кресле, в руке – стакан с виски. По его виду было понятно, что это не первый. – У детей была, – ответила я спокойно. – Или мне теперь отчитываться о каждом своём шаге? – Не умничай, – он отхлебнул виски. – Я тебя предупреждал утром… – Чтобы я не встречалась с Лизой? И не звонила ей? – я прошла к дивану, села напротив. – Я и не встречалась, и не звонила. Была у Кати с Андреем, если тебе так необходимо знать. – И что, сыночку ничего не рассказала? – в его голосе звучала издёвка. – А ты что, за дурочку меня держишь? – я почувствовала, как закипаю. – Думаешь, я не понимаю, чем это может обернуться? Я решила пока ничего не говорить Андрею, до разговора с тобой. – Судя по вчерашнему, не очень понимаешь. Хорошо, что у тебя хватило ума промолчать. Я думал, не выдержишь, полезешь к сыну со своими разговорами по душам. – Это ты не понимаешь! – я повысила голос. – У нас есть внук, Игорь! Трёхлетний мальчик, который ни в чём не виноват! – Заткнись! – рявкнул он. – Соседи услышат. – Да пошли они к чёрту, твои соседи! – я вскочила с дивана. – Лучше расскажи, как прошла встреча с Лизой. Он допил виски, поставил стакан на столик. Помолчал. Потом откинулся в кресле, потёр переносицу. – Нормально прошла. – Подробнее можно? – А что подробнее? Встретились в кафе. Поговорили. Договорились. – О чём договорились? Она сделает тест ДНК? Игорь, нужно сделать, убедиться, что Миша наш внук. – Никаких тестов. – Но почему? Игорь усмехнулся: – Потому что с экспертизой на руках, она может потребовать от Андрея, признать отцовство официально. Тебе это надо? Вчера же обо всём договорились с тобой. Ни Андрей, ни Катя, ничего не должны знать. Она получит деньги. Но не двести тысяч, это бред. Сто. И то многовато, но… пусть будет. – Сто тысяч в месяц? Ты готов платить такие деньги, веря Лизе на слово? На тебя это не похоже. – Да, я защищаю нашу семью. На квартиру, еду, одежду, этих денег достаточно. Садик я оплачу отдельно, когда придёт время. Но с условиями. – Какими? – Никаких контактов с нашей семьёй. Ни с тобой, ни с Андреем. Она переезжает в другой район, подальше от нас. И молчит. Я почувствовала, как внутри всё сжимается. – То есть ты хочешь откупиться от собственного внука? – Я хочу сохранить семью! – он встал, подошёл к окну. – Катя не должна узнать. Это убьёт её. А Машенька? Ты думала о ней? Что будет с девочкой, если её родители разведутся из-за этого дерьма? – Но Андрей должен знать! – я подошла к нему. – Это его сын, его ответственность! – Нет! – Игорь резко повернулся ко мне. – Андрей ничего не узнает. – Почему? Объясни мне, почему? Он прошёлся по комнате, остановился у книжного шкафа. – Потому что он идиот. Потому что полезет с покаяниями к Кате. Расскажет всё, будет на коленях прощения просить. А она? Простит? Сомневаюсь. Даже если простит, жить, как раньше, они не смогут. Она будет помнить. Каждый день. Каждую минуту. Будет смотреть на него и думать о том, что он спал с другой, пока она носила их ребёнка. – Может, ты и прав… Но Андрей должен знать, что из-за его ошибки на свет появился ребёнок. Мы должны ему сказать правду, но предупредить, чтобы ничего не говорил Кате. – Правду? – Игорь засмеялся. Смех был злой. – Так и скажи, что ты хочешь участвовать в жизни мальца. Правда в том, дорогая, что все мужики – сволочи. Все, без исключения. Кто-то скрывает это лучше, кто-то хуже. Андрей не сможет скрыть, его начнёт мучить совесть, и чтобы снять с себя груз вины, начнёт каяться. Не из-за Кати, а из-за себя, о ней и о её чувствах в тот момент он и думать не будет. – Все мужики сволочи? – я прищурилась. – И ты тоже? Он замер. – Я о другом говорю. – Нет, ты сказал «все». Значит, и ты. Или ты исключение? – Диана, не начинай. – А что не начинать? Может, расскажешь, сколько у тебя было Лиз за эти двадцать пять лет? Или ты думаешь, я слепая? Помню, как ты в командировках по две недели пропадал. Как телефон на беззвучную ставил. Как отворачивался, когда я хотела обнять тебя вечером. Я всё видела, Игорь. Просто закрывала глаза. Потому что любила. Потому что боялась остаться одна. А теперь ты мне говоришь, что «все мужики сволочи», и требуешь, чтобы я молчала и делала вид, что ничего не происходит? Он побледнел. Губы сжались в тонкую линию. – Прекрати! – он стукнул кулаком по столу так, что подпрыгнула ваза. – Это не обо мне! Это об Андрее и о том, как сохранить его семью! – Сохранить, построенную на лжи? – Да! Лучше ложь, чем разрушенные жизни! Лучше, чтобы Катя не знала и была счастлива, чем знала и страдала! Лучше, чтобы Машенька росла в полной семье! – А Миша? Он что, не заслуживает отца? Он что, не заслуживает деда? Бабушки? Хоть кого-то из родных? – Он получит деньги. Этого достаточно. – Деньги не заменят отца! – Заменят! – Игорь подошёл ко мне вплотную. – Поверь мне, заменят. Пацан вырастет, даже спасибо скажет, что не пришлось знать такого отца. – Ты говоришь сейчас не о Кате, не о Машеньке, – я посмотрела ему прямо в глаза. – Ты говоришь о себе. О своей репутации. О том, что скажут коллеги, друзья, соседи. «Главный редактор издательства, выпускающий журналы и книги про семью и верность – а у сына ребёнок на стороне». Вот что тебя пугает по-настоящему. Не Катя. Не Машенька. Ты. Он отвёл взгляд первым. – Думай что хочешь, – зло сказал он. – Но, если ты хоть раз встретишься с этой девкой или с мальчишкой, я… – Ты угрожаешь мне? – Я защищаю то, что мы строили двадцать пять лет. – Мы? – я рассмеялась, и смех вышел горький, чужой. – Ты строил. Я просто рядом стояла и молчала, когда ты отворачивался, когда ты врал, когда ты… Господи, Игорь, я ведь всё это время думала, что мы команда. А ты просто пользовался тем, что я удобная. Тихая. Послушная. – Диана… – Нет. Всё. Я устала быть удобной. – Я думаю о нашем комфорте. А не о чужом нам, по сути, ребёнке. Мы не знали о его существовании три года. Я смогу делать вид, что продолжаю не знать о нём и в будущем. И ты сможешь. – Ты циничен. – Я реалист. А ты живёшь, глядя на мир через розовые очки. Тебе уже сорок восемь, очнись, никому счастье правда не принесёт. Она только разрушит всю нашу размеренную, стабильную жизнь. Думаешь, Андрей обрадуется, узнав о сыне? Побежит к нему с распростёртыми объятьями? Да он замкнётся в себе! Или вообще сбежит, ещё и от Кати с Машенькой. Он уже один раз показал, на что способен – бросил беременную женщину. Думаешь, четыре года в нём что-то изменили? Я молчала. В словах Игоря была жестокая правда. – Так что забудь, – продолжил он уже спокойнее. – Забудь про мальчишку. Я буду переводить деньги Лизе, она будет молчать, все будут жить дальше. Катя останется счастливой женой, Андрей – примерным мужем, Машенька будет расти в полной семье. А Миша… Миша получит всё необходимое. Кроме отца, которого он и так не знает. – Я не могу так, Игорь. Не могу забыть, что у меня есть внук. – Придётся, – он отошёл, налил себе ещё виски. – Или ты хочешь потерять Катю? Разрушить их семью? Сделать Машу несчастной? – Я хочу… – я запнулась. Чего я хочу? Чтобы все были счастливы? Но это невозможно. – Вот именно, – кивнул Игорь, правильно истолковав моё молчание. – Идеального решения нет. Есть только плохое и худшее. Я выбираю плохое. А ты? Я опустилась на диван. Голова раскалывалась. – Мне нужно время подумать. – Думай. Но помни – один неверный шаг, и всё полетит к чертям. Вся наша жизнь, которую мы строили столько лет. Я развернулась и пошла в спальню. Он не пошёл за мной. Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и впервые за много-много лет заплакала – тихо, чтобы он не услышал. В этот момент я ненавидела своего мужа, впервые за двадцать пять лет нашего брака ненавидела его всей душой. Переодевшись, пошла в ванную. Стоя под душем, вспоминала вопрос сына: «У тебя никогда не возникало желания развестись с ним? За все двадцать пять лет, что вы женаты?» И сейчас я могла ответить на этот вопрос: Раньше – нет. Сейчас. «Да. Я хочу с ним развестись». За его нежелание признавать внука, за то, что запрещает мне с ним видеться. Я всё равно сделаю так, как считаю правильным – позвоню Лизе и буду видеться с ребёнком, хотя бы иногда, покупать ему игрушки, одежду, гулять с ним во дворе.