Глава 11

Мне непросто было прийти в себя, но после ухода Верещагина я с горем пополам успокоилась и вернула самоконтроль. Выплакалась в подушку, убедила себя в том, что в Игоре говорят злость и старые обиды. Теперь, когда у меня самой не было денег, а проблем обрелось больше, чем радостей, отношение окружающих изменилось.

Меня злили косые взгляды, сплетни, постоянное внимание прежних завистников.

Казалось, каждая моя неудача для них – новый повод улыбаться. Один большой сериал в реальном времени: «Богатые тоже плачут». И я понимала, через что Игорь прошел в свое время. И сейчас-то, узнавая меня в супермаркете, местные шептались: «А, это дочка того бандюгана…» И мне хотелось оттаскать сплетников за волосы, чтобы у них зубы стучали, и кричать, что мой отец невиновен.

У Игоря ведь было то же самое с матерью. Сын шлюхи – клеймо, которое не так просто смыть. Конечно, я не оправдывала той драки на выпускном, когда он превратил Витю в кровавое месиво. Но отчасти понимала, что двигало им тогда.

Возможно, когда-то он решил, что отомстить мне – хорошая идея. Что если заставит подчиниться, ему станет легче, а прошлое исчезнет. Что ж, пускай. Я выполню свои условия, а потом Игорю придется столкнуться с реальностью. Месть не приносит счастья, а прежние оскорбления не сотрутся из памяти. Однажды он поймет, что деньги ничто, когда рядом нет близких. Но будет слишком поздно.

Я старалась не думать о словах Игоря насчет того, что мне придется самой идти к нему в постель. Мысль о встрече с мамой – вот, что придавал сил.

Александр, водитель Верещагина, должен был заехать, чтобы отвезти меня в Фурденко, и я спешно оделась, заплела французскую косу, подкрасилась, чтобы не расстраивать маму своим видом.

К счастью, дорога до больницы была короткой, неизвестность изводила меня.

Саша, – а он настоял, чтобы я называла его именно так, – сначала забросил меня в большую аптеку, я набрала мазей от пролежней, салфеток, одноразовых пеленок и памперсов, потому что сутки назад врачи разводили руками и предупреждали, что если она и встанет – то очень не скоро.

Но каково же было мое удивление, когда меня провели в платную палату, и я увидела тумбочке все то, что я уже купила пятнадцать минут назад! Неужто Игорь и об этом успел позаботиться?..

Мама лежала на широкой современной кровати с бортиками. Чистая, в новой сорочке, аккуратно причесанная. Я не верила своим глазам: чтобы навести такой порядок, мне и раньше-то требовалось не меньше пары часов, и это еще когда мама могла сама подняться. А уж ждать подобных стараний от медсестер… В нашей районной больнице моих «благодарностей» хватало разве что на чистые пеленки – и все. А тут даже не поленились причесать, удобно подложить подушку, покормить… На специальном столике, который крепился к кровати, стояла вода в непроливайке с трубочкой, в мусорной корзине я увидела пустые коробочки от детского питания. Кто всем этим занимался?!

– Здравствуйте, присаживайтесь, – улыбчивая молодая медсестричка подвинула мне стул поближе. – Ваш лечащий доктор скоро подойдет.

– Простите, а как она? – я задержала девушку в дверях.

– По состоянию вам лучше расскажет врач, – она снова улыбнулась. – А что касается остального… Как видите. Мы с утра помылись, посмотрели сериал, покушали. Скучать было некогда.

– Как вы все успеваете? – удивилась я. – У вас, наверное, много других больных…

Именно эту фразу я всегда слышала раньше от людей в белых халатах. Мол, куда вы лезете, девушка, вы знаете, сколько у нас еще таких?..

– Ну что вы! – весело отмахнулась медсестра. – Я личная медсестра вашей мамы.

Игорь Валерьевич нанял меня вчера через агентство. Все указания от предыдущих лечащих врачей я получила, все необходимое докупила. Так что насчет ухода можете не волноваться, я буду здесь все время. А сейчас извините, мне надо уточнить, когда нас заберут на КТ…

Я только и смогла, что ошарашено кивнуть. Сестра вышла, и я повернулась к маме.

Она спала, но веки трепетали, то есть сон не был глубоким. К руке тянулась капельница, и сердце сжималось от того, каким беспомощным жизнь сделала самого любимого, самого близкого мне человечка.

– Алина? – окликнул меня приятный мужской голос. – Здравствуйте, я – Павел Сергеевич.

Встав, я скользнула взглядом по бейджу: «д.м.н. Кудрявцев П.С.». Даже так? Доктор наук? Кажется, Игорь решил сделать все возможное.

– Как она? – я нервно сцепила руки в замок.

– Вряд ли я скажу вам что-то новое, – Кудрявцев сочувственно вздохнул. – Пока очень рано делать прогнозы. Мы проведем полное обследование, чтобы определиться с дальнейшей тактикой. Но вот сейчас, к сожалению, мне вас порадовать нечем. Давайте будем смотреть на вещи позитивно: мама приходит в сознание, чувствительность кое-где возвращается… Нам просто нужно запастись терпением. Завтра будут результаты томографии, и мы поговорим уже более конкретно.

И будто в подтверждение слов врача мама приоткрыла глаза и перевела на меня полуосознанный взгляд.

Фурденко, не Фурденко, общая палата или VIP – состояние не изменилось.

Попрощавшись с врачом, я села поближе к маме, накрыла ее ладонь своей и принялась рассказывать. Про то, что все будет хорошо, что деньги теперь будут на адвоката, что у меня новая работа. Вот только мама подлатается – и заживем лучше прежнего.

Не знаю, сколько я так просидела, не выпуская мамину руку, но вскоре в дверях немым напоминанием возник Саша.

– Давайте, ведите себя тут хорошо с Юлей, – я выдавила улыбку и посмотрела на медсестру. – Если что-то нужно будет купить, вы звоните… – достала из сумочки листок бумаги и нацарапала свой номер. – В любое время, слышите? Если что – я сразу приеду!

– Да вы не волнуйтесь, – Юля спрятала листок в карман халата. – Мы справимся.

Все под контролем.

Я выходила из палаты с тяжелым сердцем.

– Куда теперь? – спросила я водителя, уже примерно зная ответ.

– В частную клинику, Игорь Валерьевич просил, чтобы вы не опаздывали. Потом у вас встреча со стилистом, с вас снимут мерки…

– Мерки?! – выдохнула я. – Кто так вообще делает? Если Игорю не нравится, как я одета, пусть просто отправит меня в магазин.

– Вы же понимаете, что я на его решения никак не влияю, – уклончиво ответил Саша. – Обсудите лично. Какие-то полчаса – и увидитесь. Ах, да. И он просил, чтобы вы выпили побольше воды. Рекомендация доктора, – водитель протянул мне бутылку минералки без газа.

Я молча пристегнулась и отпила. Спорить было бессмысленно. Теперь я не принадлежала в себе, и чем раньше я приму этот факт – тем лучше. Однако в теории сформулировать эту простую истину оказалось проще, чем применить на деле. Потому что первое испытание ждало меня уже в кабинете врача.

Верещагин сидел на стуле для посетителей с таким видом, словно это он построил клинику от первого до последнего кирпичика. Да что там клинику! Лично изобрел аппарат УЗИ, который стоял у стены неподалеку от гинекологического кресла.

- Хорошо, что ты вовремя, - деловито кивнул Игорь. – Я не люблю опозданий.

- Добрый день, меня зовут Татьяна Федоровна, я – ваш доктор, - встретила меня дежурной улыбкой крупная дама в белом халате.

Мимолетного взгляда оказалось достаточно, чтобы составить о ней полное впечатление: дорогая прическа, толстая золотая цепь, утопающая в декольте, швейцарские часы на запястье… Эта женщина работает не в медицине, а в медицинском бизнесе, и за деньги сделает все, чтобы оставить клиента довольным. А клиент в нашем случае отличался от пациента. За музыку платил Верещагин.

- Присаживайтесь, - она указала на стул рядом с Игорем. Пододвинула поближе клавиатуру, занесла пальцы. – Ну-с, приступим. Так, год рождения, наследственные заболевания, возраст первой менструации…

- Подождите, - я облизала пересохшие губы и покосилась на Игоря. – Может, ты подождешь в коридоре?

Татьяна Федоровна взглянула на него вопросительно поверх очков.

- Да нет, ну что вы, - отмахнулся Игорь, будто игнорируя мое присутствие. – У нас с Алиной доверительные отношения.

- Как скажете, - врач кивнула и снова обратилась ко мне. – Так что у нас с годом рождения?..

Мне пришлось проглотить возражения, затолкать поглубже чувство стыда и отвечать на вопросы при Игоре. А вопросы были… Отборные. Про первые месячные, про их длительность, интенсивность. Про заболевания, врожденные и приобретенные. Про количество половых партнеров.

- Ноль, - выпалила я, чувствуя, как щеки горят.

- И вот тут я хотел бы вмешаться, - бесцеремонно влез Игорь без тени смущения. – Мы ведь проверим этот факт на осмотре? И если что – исправим ситуацию?

МЫ?! Твою мать, ты сейчас действительно сказал «мы»?! Он что, будет заглядывать через плечо Татьяны Федоровны, пока я буду распята в кресле?! Я раскрыла рот, чтобы что-то сказать, но дар речи покинул меня.

- Ну, если для вас это принципиально… - равнодушно протянула доктор, - Мы можем провести гименопластику…

- Что?! – охнула я.

- Ну, операцию по восстановлению девственности…

Шум в ушах не давал мне здраво мыслить и подбирать слова. Могла только открывать и закрывать рот, как рыба, выброшенная на берег.

- Вы меня неправильно поняли, - улыбнулся Игорь. – Наоборот. Я слышал, сейчас можно сделать дефлорацию хирургически. Быстро, безболезненно – и никаких проблем.

- Обычно мы это делаем по показаниям…

- Просто я слышал, что с возрастом там все только крепнет. А мы с Алиной хотели бы избежать дискомфорта.

- Странная просьба, но… Ладно, давайте посмотрим. Пройдите сначала на УЗИ, а потом – в кресло.

- А у меня между ног найдется место, чтобы поставить стул для Игоря Валерьевича? – не стерпела я.

Верещагин деланно рассмеялся и отмахнулся, мол, все мы знаем, какая Алина шутница. Но уходить никуда не стал. Напротив, с умным видом что-то разглядывал на экране, пока врач проверяла состояние моих детородных органов на УЗИ.

Вытирая с живота гель, я уже чувствовала приближение паники. Что это за цирк, в конце концов?! Я и так согласилась на все условия, но оставаться в кабинете, когда меня будут смотреть изнутри?! А если что-то ему не понравится? Прямо при нем меня будут чикать ножницами, потому что он, видите ли, не хочет причинить мне боль?! А то, что он душу мне выжег уже каленым железом – не считается?!

Я закричу. Еще немного – и я буду кричать. Есть ведь какие-то границы дозволенного!

- Раздевайтесь ниже пояса – и располагайтесь, - врач указала мне на гинекологическое кресло, как будто проводить осмотры в присутствии чужих мужиков для нее просто рутина.

Мне казалось, что я – девица легкого поведения, которую сутенер привел на очередную диспантеризацию.