20. Богдан

Что я испытал, когда услышал щелчок замка? Опустошение. Пожалуй, это слово лучше всего описывало мое состояние. Я не понимал почему Настя так держится за этого ублюдка. Почему не позволила помочь ей? Хотя чего уж. Понятно почему. Между нами ведь всего лишь ночь…

Но тогда какого черта она вывалила на меня эту правду? Что мне с ней теперь было делать? Меня злило бессилие, выводило, требуя начать действовать. Вот только как? Вслепую я мог напортачить так, что мало не покажется. Да и разве имел я право подставлять девушку? Особенно после того, как узнал, что фактически был первым за много лет…

Чего скрывать, тот факт, что Миронова не спала с мужем, приятно грел. Хотя по большому счету это не самое важное. Мне хотелось помочь ей, спасти, защитить. Но позволит ли она? Такая сильная и такая хрупкая одновременно. Я был в настоящей растерянности, и сейчас бы мне очень пригодился совет Русланы. Она всегда умела найти нужные слова. Но втягивать во все это беременную сестру… нет. Придется разбираться самому.

Вот только времени на раздумья у меня особо не оказалось — через пару часов раздался звонок от Комарова.

— Алло, — ответил без особого энтузиазма.

— Бодь, нужна твоя помощь, — перешёл тот сразу к делу.

— Что-то случилось?

— Дядя Валера… умер.

Мне понадобилось не меньше минуты, чтобы осознать его слова. Ведь ещё совсем недавно тот как раз пошел на поправку и прогнозы врачей были весьма оптимистичны.

— Давно?

— Вчера.

— Помощь нужна с похоронами?

— Нет, это мы с отцом взяли на себя, но… Есть разговор. Приезжай, если можешь.

— Куда? В город?

— Да. Сбрось данные, я тебя встречу, — скупо ответил Леха.

— Случилось что-то ещё? — не выдержал я.

— Не по телефону, — отрезал тот. — Но поверь это важно. И срочно.

— Ладно, понял. Я позвоню.

— Спасибо, друг.

Отложив телефон, подошёл к окну и потер глаза. Выбора не было — я должен был ехать. Но оставлять Настю без присмотра одну…

"Да на черта ты ей сдался", — ехидно вылез внутренний голос.

Я даже боялся предположить, что там за проблемы ещё нарисовались, что Алексей попросил приехать так срочно. Неужели дело снова в “Трейко”? А ещё закралась мысль — а знала ли Настя о состоянии Истринского? Продолжала ли вести это направление? Все это время с Лехой мы общались только по поводу здоровья Валерия Игнатовича. Вопрос базы ни разу не затрагивали. Но кто знает? Что, если Горячев все ещё не утратил интерес?

С билетами повезло, и уже вечером меня встретил Комаров. Выглядел тот помятым — небритый, взлохмаченный.

— Как ты? — спросил, едва мы сели в такси. — Я забронировал номер в гостинице.

— Ко мне поедем.

Он назвал адрес водителю и всю дорогу молчал. Я не стал лезть, благоразумно решив дождаться хоть каких-то объяснений. Насколько я знал Алексея, тот был нормальным, адекватным мужиком. И если сейчас он вел себя таким образом, то это означало лишь одно — причины для подобного достаточно серьезные.

В квартире было тихо и темно.

— Проходи, — бросил он и скрылся в темном коридоре.

Сумку оставил у двери, решив забрать потом. Друга нашел в просторной гостиной — тот стоял лицом к окну, оперевшись ладонями о подоконник.

— Поговорим? — предложил я.

— Истринский успел переписать “Истру” на отца, — негромко произнес Комаров.

— Зачем? — удивился я.

— Потому что они друзья, мать их! — вскинулся тот, обернувшись.

— Ты не знал? — догадался я.

— Конечно, нет. Если бы знал, не позволил бы.

— Из-за “Трейко”? Они снова активизировались?

— Они и не уходили, как выяснилось!

— Поясни.

— Да что тут пояснять, — устало ответил друг. — Они связались с дядей Валерой и снова предложили продать базу. Тогда он попросил моего отца помочь.

— Кто связался? Миронова опять? — напрягся я.

— Не уверен. Отец точно не знает, — недовольно ответил Леха.

— Ладно. А в чем помощь? “Трейко” теперь придут к нему.

— Уже.

— Так в чем проблема? Твой отец не хочет продавать?

— Он дал слово другу и намерен его сдержать…

Не сдержался и выругался. Поняв, что дело труба, прошел к дивану и сел.

— Ты пытался с ним говорить?

— Не один раз. Но ты его не знаешь — он очень упрямый. Хочет поступить правильно. В память о друге.

— Ему уже угрожали?

— Пока нет, — покачал головой Леха. — Но я не хочу, чтобы он закончил, как Истринский, понимаешь? Отец не сдастся, а я…

— Думаешь, все-таки они постарались, чтобы дядя Валера в больницу попал?

— Да я понятия не имею! — вскинулся друг. — Мне он не признался. Отец тоже не рассказывает.

— Ладно, расклад понятен, — произнес я примиряющим тоном. — Вопрос что с этим делать.

— Если твоя компания не станет с ними тягаться, может ты знаешь кого-то, кто мог бы?

— Кого-то, кто не хотел бы перепахать “Истру”?

— Желательно.

— Звучит очень наивно, Лех. И с ходу я не могу ничего придумать.

Он беспомощно посмотрел на меня.

— Неужели совсем ничего нельзя сделать?

— Большие деньги редко зарабатываются честным путем, — с сожалением произнес я, некстати вспомнив дела собственного отца.

— Получается, я зря тебя дернул, — мрачно сказал Комаров. — Прости, но я никому не доверяю сейчас. Не понимаю как “ТрейКо” так быстро обо всем узнали.

Я бросил взгляд на часы.

— Ты все правильно сделал, Лех. Но давай пока отдохнем. Утро вечера мудренее. Мы вместе обязательно разберемся во всем.

— Спасибо, — благодарно произнес тот. — Бодь, я очень тебе признателен!

— Да не за что пока. Пошли спать.

Но вопреки моим собственным словам, уснуть я смог далеко не сразу. В голове снова и снова крутился вопрос — знала ли Настя. А если знала, изменило ли это что-то для меня? Смог бы я закрыть глаза на то, что она участвовала во всем этом?

Собственная беспомощность убивала, заставляя чувствовать себя никчемным и бесполезным. Впервые в жизни меня по-настоящему зацепила женщина, но я не мог сделать её своей. Или мог, но не хотел? Может я все-таки не был до конца в ней уверен? Сейчас, когда знал о ее договоре с мужем, понимал, что она работала на этих ублюдков вынужденно. И все равно злился.

В общем, я окончательно запутался в хитросплетениях и не знал как правильно поступить, что выбрать и почему.

Утро выдалось хмурым. Леха был занят организацией похорон, и ему было не до обсуждения бизнес-стратегий. Зато у меня было время как следует все обдумать. Рисковать фирмой я не мог. Мы едва вышли на новый уровень и любой скандал пагубно отразился бы на компании. Но можно было попробовать зайти с другой стороны. И вот этот вариант, хоть и имел мало шансов, мог все-таки выгореть. Главное обставить все так, чтобы не подкопаться. И тут мне очень на руку оказались недавние знакомства на праздничном мероприятии у Кострова.