Правило 11. Переделай все дела с утра и целый день свободна!

Будильник противно пищал прямо над ухом, и я принялась шарить рукой под подушкой, пытаясь найти телефон и выключить. Но никак не могла нащупать. На пол, что ли, упал? И вообще… Зачем я поставила будильник, сегодня же пятница, мне на работу к двум! Или суббота, и я в первую смену?

А сколько времени?

Подскочив, я с ужасом осознала, что не на своей раскладушке, не у себя на кухне. Ой-ой… Блинский блин, я же у Игоря на явочной квартире! А вот и сам виновник, руку которого я нечаянно скинула с живота. Полседьмого! Некоторым через полчаса валить на свой завод, а они, некоторые эти, и в ус не дуют!

— Игорь, — я осторожно толкнула его в плечо, потрясла: — Игорь, вставайте!

— Блрп блрп, — было мне ответом. Мужчина отвернулся и накрыл голову одеялом. Ну нифига себе! У кого работа? У кого поездка на завод? У меня или у этого «блрп»?

Перегнувшись через Игоря, я выключила будильник на его телефоне и со вздохом встала. Что он там вчера говорил? Кофе? Будет ему кофе.

Профессиональная кофеварка стояла рядом с раковиной. Я, конечно, не бармейд, и такой у меня дома не было никогда, но справлюсь. Так. Вода есть, зёрна в бачке тоже есть. Кнопка «Он/офф»… Дисплей машинки вспыхнул светлым голубым, и та проворковала женским голосом:

— Выберите тип кофе.

— Ишь ты, — проворчала я. — А где доброе утро?

Тип кофе… Ага, вот. Крепкий. Пусть будет крепкий. Коснулась пальцем подходящей строчки, и машинка тут же отозвалась с ласковым предложением:

— Выберите тип чашки.

Большая, средняя или эспрессо? Как любит Игорь, я не знала. Поэтому выбрала среднюю. Так хоть ошибусь ненамного. Нажала на строчку. Машинка укоризненно ответила:

— На поддоне нет чашки.

— Ах ты ж моя радость, — умилилась я и полезла в шкафчик искать посуду. Чашка нашлась сверху, ложечка — в ящичке, я поставила всё это дело под сопла кофеварки и ещё раз нажала на среднюю строчку. Машинка вежливо уведомила:

— Выберите количество чашек.

— Знаешь, ты начала меня раздражать, — предупредила я кофеварку и ткнула в иконку одинокой чашечки: — Ну что, кофе у нас сегодня будет, или тебе надо с бубном сплясать?

Машинка, словно устыдившись, фыркнула, и в её глубине зажужжала мельница, перемалывая зёрна. А я вздохнула с облегчением. Кофию быть!

Вернувшись в спальню, затормошила Игоря уже сильнее:

— Кофе готов, а у вас всего двадцать минут!

Вместо «блрп» я услышала уже более осмысленное:

— Дашка, отстань! Сегодня выходной…

Дашка? Как интересно! Кто такая эта Дашка? Ладно, неважно. Я решила прибегнуть к крайнему средству — отбросила одеяло и защекотала жёсткие пятки. Игорь взбрыкнул и вскочил, сев на кровати, глядя на меня, как будто я была выходцем с того света:

— Эй! Это что такое?

— Простите, но будильник вас не разбудил, — с достоинством ответила я, решив не задавать лишних вопросов. — Кофе готов, вам в постель, или встанете?

Игорь зажмурился пару раз, потом тряхнул головой и ответил неохотно:

— Встану. Сейчас…

Убедившись, что он не собирается снова завалиться на подушку, я вышла в кухню. В кофе подтаивала светлая пенка. Надо полагать, чая тут не водится, поэтому придётся мне тоже сделать себе чашечку. Так, машинка, давай ещё поговорим!

Когда Игорь вышел, уже полностью одетый, при часах и галстуке, я ждала его, сидя на высоком табурете у барной стойки и потягивая кофе маленькими глоточками. Как и ожидалось, молока в этом доме не было, а сахар в пакете пришлось разбивать ложкой из полузастывшего монолита.

— Привет, — совершенно буднично сказал мой рабовладелец, поцеловал меня в губы и сел на свободный табурет. — Спасибо, что разбудила.

— Не за что, — ответила я с улыбкой, которая стремилась к искренней. — Обращайтесь. Я могу ещё и холодной водичкой побрызгать.

— Это излишне. Так. Я уезжаю на весь день… — он заглянул в чашку, поморщился. — Я пью только эспрессо без сахара. Надеюсь, ты не положила туда сахар?

— Нет. Вы мне вчера ничего не сказали по поводу…

— Эспрессо без сахара и, упаси боже, без молока. Я не пью молоко, кефир, ряженку, не ем йогурт и сметану. Терпеть не могу роллы. Пицца только без сыра. Мясо не должно быть с кровью. Никакой свинины. Овощи без соуса.

— Мясо без мяса, овощи без овощей… — пробормотала я себе под нос.

— Не язви. Если будешь заказывать еду, постарайся всё запомнить. Дальше. Вот ключи.

Он выложил на стойку ключик на колечке, где висела ещё блямба от парадного магнитного замка, и строго глянул на меня:

— Не потеряй, бога ради!

— Постараюсь.

— Да, консьержу сообщи свои паспортные данные, а то он будет нудить.

Игорь, как и вчера, проглотил кофе одним глотком. Правда, немного большим, чем вчера, ибо чашка отличалась по размеру. И встал:

— Всё, я пошёл. Вернусь около восьми, надеюсь на ужин в твоей тёплой компании.

Сколько у меня осталось денег, чтобы купить всё необходимое для ужина? Мясо и овощи без молочного, без соуса, без крови… Да чтоб не хуже, чем в ресторане… Ладно, сегодня, но на три недели меня точно не хватит!

Словно вспомнив, Игорь остановился, вынул бумажник из кармана и положил на стойку пластиковую карту — с номером, но без имени владельца.

— Вот на расходы. Не трать слишком много, я проверю. Всё, до вечера.

И он снова коснулся губами моих губ, но нежнее и как-то многообещающе. Выглядело это примерно так: вернусь и займусь тобой, малыш! Усмехнувшись где-то глубоко в душе, я ответила на поцелуй, а потом проводила Игоря до двери.

Когда замок щёлкнул за ним, я прислонилась к граниту, который оказался просто отделкой, и выдохнула. Ну, вот я и одна.

Пойти доспать, что ли? Да вроде как выспалась… Оглядевшись, решила прибраться и начала с посуды. Отмывая чашки и поддон кофеварки, думала. Съезжу первым делом домой. Надо собрать Катерине и Аришке немного шмотья для поездки, а ещё на два дня еды принести. Отдельно себе вещей… Три недели с Игорем в одном платье и в одних трусах — это некомильфо. Как раз провожусь до обхода, притащу всё девчонкам, а потом на метро махну до кафе. Напишу заявление на отпуск за свой счёт, и свободна. Надо будет подумать об ужине…

Аккуратно застелив постель, я пригладила волосы и взяла со стойки ключи. Хоть бы замок не оказался слишком сложным! А то придётся дома сидеть… Я хлопнула себя по лбу ладонью. Есть же консьерж! Его и напрягу.

Но, против ожиданий, замок закрылся легко. Ну и отлично. Я спустилась на первый этаж и остановилась у стойки рядом с зеркалом. Где же этот консьерж?

— Есть кто-нибудь? — окликнула в глубину помещения, где была приоткрыта дверь, и оттуда тут же вышел вчерашний мужчина:

— Доброе утро. Вы к кому?

— Я от кого, — поправила его. — Любовь, вы помните?

— А, да-да-да, гостья Игоря Сергеевича, — кивнул он и косо посмотрел на меня: — Я ждал звонка от вас вчера…

— Вот мой паспорт, запишите данные, пожалуйста.

Я протянула ему документ. С консьержем не стоит портить отношения. Как и с вахтёрами, уборщицами, охранниками… Это опытным путём установлено.

Виктор открыл крышку маленького ксерокса и положил раскрытый паспорт на стекло. А я запротестовала:

— Э нет! Никаких сканов! Перепишите, и всё.

— Да я ничего… — начал было оправдываться консьерж, но я перегнулась через стойку и забрала паспорт:

— Бумажечку, ручечку, и вперёд. У меня и так кредитов хватает.

Недовольно бурча себе под нос что-то, вероятно, проклятия, Виктор записал на пост-ите данные, которые я ему продиктовала, сверил их с оригиналом и натянуто улыбнулся:

— Спасибо, приятного дня.

— И вам того же.

До дома я добралась через сорок минут. Смотрели на меня странновато — и в метро, и в магазине, куда я зашла, чтобы купить пельменей для Николая. Ну, а что такого? Девушка, без косметики, но зато в вечернем платье и в кроссовках. На наших улицах и не такое можно встретить, прямо уж повод пялиться…

Оказывается, повод. Открыв дверь ключом, я зашла в квартиру, по привычке бросила ключи на полочку под зеркало, глянула в полированную гладь и мысленно профейспалмила. Молодец, Любаня, умничка, вообще красава! Платье наизнанку надела! Тьфу ты… И как не увидела? Ведь смотрелась же перед выходом…

Дверь за моей спиной приоткрылась, и я увидела отражение Николая, который обрадовался:

— О, хозяйканама пришла! Походу, свидание удалось?

— Это точно вопрос? — проворчала я, скидывая кроссовки.

— Нет, это уже утверждение, — ответил Николай странным тоном, подошёл, поколупал шов на плечике: — Битая будешь!

— И даже примерно представляю, кем именно.

Стало не по себе, как будто Николай застал меня с Игорем в недвусмысленной позе. А жилец придвинулся ближе:

— У тебя всё в порядке, Люба? Ты сама на себя не похожа.

— А ты так давно меня знаешь, — огрызнулась, уворачиваясь от его руки. — Слушай, я тебе пельменей купила.

— Да я и сам мог купить. И осталось от вчерашнего пира.

— Ну… Всё-таки. Кину в морозилку, пусть лежат.

— Давай, я кину.

Николай отобрал у меня магазинный пакет и пошёл на кухню. Оттуда раздался голос:

— Я оливье сделал и в холодильник поставил. Будешь?

— Не, не буду.

Я сразу отперла дверь в комнату сестры и стащила со шкафа сумку. Подумав, пошарила и достала вторую, поменьше. Так, для Аришки пару пижамок, колготки, кофточки… Что ей там ещё надо в больнице? Закрыла глаза. Подумала. На выход надо костюмчик, тот, розовенький со вставками из джинсы и кружавчиков! Обязательно надо, чтобы Аришка точно вернулась здоровой! Для Катюхи уже вещи сложены, лучшие из повседневных, она давно начала собираться. А вот мне надо что повычурнее. Надеюсь, сестрёнка меня простит.

Сложив вещи в сумки, я сгребла туда же и косметику. Игорь привык к ухоженным девушкам, придётся три недели насиловать себя депиляциями, увлажняющими кремами и тушью с тенями… А Катерине я потом куплю. Когда с долгами рассчитаюсь.

С двумя баулами я вышла из комнаты уже в своих любимых джинсах и простой майке. Николай сервировал стол. Оглянувшись на меня — на явление природы — удивлённо поднял брови:

— Ты съезжаешь? А, нет, это же твоя квартира!

— Мне надо уехать на… хм-хм три недели, — ответила я, не глядя на мужчину. — Надеюсь, ты не обнесёшь квартиру за это время.

— Опаньки! А когда ты хм-хм уходишь? — дурашливо оживился Николай. — Я договорюсь про газель, чтобы кровать не забыть!

— А ухожу я хм-хм прямо сейчас, — я выпрямилась и, с улыбкой глядя ему прямо в глаза, принялась доставать пластиковые коробочки для еды: — Кровать в газель не влезет. Ладно, я серьёзно. У меня твой паспорт записан, стрясу, если что, с твоей жены. Номер телефона я тебе дала, остаёмся на связи.

— Ты со своими в Германию? — спросил Николай, тоже посерьёзнев. Я покачала головой:

— Нет, они сами в понедельник улетают. А мне надо… Ну, в общем, это не важно. Если что, звони.

— Обязательно позвоню, — с каким-то садистским выражение в голосе пообещал жилец. — Ты есть-то будешь?

— Не буду, — из чистой вредности ответила я. — Побежала.

— Давай я тебя подвезу.

— Не надо, я сама, спасибо.

Загрузив в пакет коробочки с едой, вздохнула:

— Не хочется оставлять тебя одного, но придётся. Не устраивай пьяные вечеринки, матом прошу. Ну, и кровать… Пусть хоть она останется.

Николай с улыбкой подошёл — совсем близко — и приобнял:

— Да не волнуйся ты, я большой мальчик, не пропаду. А ты звони, если надо будет выручать.

— Коля…

Я прикрыла глаза. Нет, я не хочу думать о том, что он сейчас меня поцелует. Я вообще не хочу думать о Николае, как о мужчине. Во всяком случае, пока. Прислонилась лбом к его плечу и попросила:

— Держи за нас фигу, ладно?

— Буду держать две, — усмехнулся он и легко чмокнул меня в макушку.

Маршрутка на Автово подошла быстрее автобуса. Протрясшись в ней сорок минут, я вышла у больницы и побежала к отделению, перекладывая из руки в руку тяжёлую сумку. Допёрла всё до палаты и увидела там только Аришку. Мелкая лежала под капельницей и, как всегда, играла в телефон. Увидев меня, завопила:

— Тётя Юба!

— Тш-ш-ш, чего ты кричишь? — засмеялась я, скидывая сумки под умывальник. — А где мама?

— Кусять, — обстоятельно сообщили мне. Ага, в столовку пошла. Я присела к племяшке на кровать и обняла, стараясь не задеть систему:

— А я привезла твой любимый салатик!

Глазки Аришки загорелись:

— С гаёськом?

— С горошком, солнце моё, с горошком! Хочешь?

— Хацю-ю-ю!

— Сейчас я тебе на тарелочку… Тут тарелка хоть есть?

Я беспомощно обернулась, и в этот момент вошла сестра с двумя тарелками, от которых даже пар не шёл. Больничная еда, что вы хотите… Увидев меня, Катька расплылась в улыбке до ушей:

— Лю-ю-юбка!

Потом насторожилась:

— Сегодня же суббота, почему ты не на работе?

— Потом объясню, — отмахнулась я. — Дай… чего там у тебя? Тарелка есть? Я ребёнку оливьешку принесла.

— Только ребёнку? — чуть ли не облизнулась Катька и резво сгребла всё больничное в одну тарелку. — Накладывай!

— И тебе. Котлет сделала, салат, и суп сварила. Да, шмотки тоже принесла. Потом некогда будет.

Аришка, получив свою порцию оливье, принялась таскать пальчиками горошек, а Катя присела к сумкам, расстегнула молнию на большой, начала копаться.

— Там Аришино и твоё, — объяснила я, присев на кровать.

— А это? — сестра открыла маленькую сумку и потянула тонкую ночнушку с кружевами. Я поспешно добавила:

— Это для меня!

— Ты чё, мать? Ты берега попутала?! — возмутилась Катерина, глянув на меня непонимающе. — Это же мои вещи! И косметику мою потырила?

— Тебе жалко, что ли? Надо мне!

— Не поняла… — медленно протянула сестра. — А ну… Пошли, поговорим за дверь! Ариша, зайка, кушай осторожно!

Катя вытащила меня в предбанничек и твёрдой рукой прижала к стене:

— Отвечай, зачем тебе моё шмотьё!

— Кать, я тебе всё расскажу, но потом, ладно?

Её взгляд заострился, ощупал моё лицо на предмет любой мимики, потом Катя нахмурилась и отчего-то жалобно спросила:

— Люб, ты же ни во что не вляпалась, скажи?

— Ни во что, не волнуйся!

Я обняла сестру за плечи и добавила мягко:

— Сейчас надо волноваться за Аришку. Вы поедете в Германию, сделают операцию, всё будет хорошо…

— Да за Аришку я привыкла уже, — проворчала Катюха, обхватив меня руками за талию. — А кто за тебя будет волноваться?

— Да за меня поздно, — со смешком возразила я.

— Люб… — сестра отстранилась, снова посмотрела мне в глаза, но теперь уже устало и виновато. — Любань, я тебе на шею села, да? Ноги свесила, погоняю? Люб… Я эгоистка, да?

— Дура ты! — ласково обругала я сестру. — Где бы я была, если бы не ты? Кто меня опекал и вытаскивал из всякой дряни? Ты. Теперь моя очередь.

— Я только хочу знать, что с тобой всё в порядке, Люб.

— Со мной всё в порядке, — я постаралась, чтобы мой голос звучал убедительно и весело. — Иди ешь котлеты, а я побежала!

— Куда ты?

— На работу! — соврала с такой лёгкостью, что самой страшно стало. — Всё, мать, спешу!

Катька не поверила. Я видела, что не поверила. Но больше ни одного вопроса не последовало. Поэтому я забежала поцеловать Аришку, получила от неё два горошка в рот и ушла из больницы с таким чувством, будто насрала посреди коридора. Ладно, лгу я во спасение, это мне зачтётся при выборе следующего тела для моей души.

Сумка тянула плечо, пока я ехала на автобусе, потом на метро. Когда вышла из метро, на телефон пришло уведомление из ватсап. Открыла и увидела сообщение от Игоря. Что он от меня хочет?

«Я забыл тебе сказать. Несколько правил».

Подумав, ответила:

«Давай правила».

Через несколько минут переписки я вздохнула с диким желанием отфейспалмить себя полностью. Но делать нечего. Кто платит, тот и заказывает цвет белья. У меня есть карточка с деньгами, я на Невском, почему бы и не купить красные трусики и лифчик?