Глава 9

Назар

Меня не просто заводит открытость и готовность Оксаны довериться мне, меня подбрасывает от предвкушения. Обычно я спокоен перед сессиями. Я не мальчишка, и меня уже давно ничего особо не волнует. Интерес и возбуждение приходят в процессе. Пока едем домой, задумываюсь — а нужно ли мне вводить Оксану в тему? Да, она сама пришла, все добровольно, но это же на эмоциях. Я всего лишь инструмент, который помогает ей уйти от боли и горьких разочарований. Мне нетрудно окунуть ее в формат, вложить в ее голову принадлежность к теме, внушить, что ей это необходимо, тем самым сломав ее традиционные представления об отношениях. Она уже ломается и опускается вниз, ее это захватывает и возбуждает, и назад дороги не будет. Тот, кто вошел в «тему» осознанно, подсаживается на нее и уже не может по-другому. Это своего рода наркотик, с которого невозможно соскочить. Хочу ли я изменить ее сексуальное поведение? Она нежная и ранимая, ей нужна ваниль, которую я тоже могу дать, чередуя с собственными предпочтениями. Но… но я хочу Оксану в жизнь. В жизнь по моим правилам. И мне мало тела — его я и так получу в любой момент, мне нужен ее разум, подсознание и душа. Она должна отдать мне душу, я хочу быть единственным ее владельцем. Меня самого ломает рядом с ней. Дошло до того, что я чутко чувствую все ее сомнения, ревность, которую она сама еще не осознаёт. Оксане трудно понять мою жизнь и принять моих учениц. Поэтому я играю открыто, показываю мою жизнь и ее обратную сторону.

На сегодня у меня были совсем другие планы. В клубе сейчас проходит открытая публичная сессия, мне хотелось уловить ее реакцию и сожрать эмоции. Но все рухнуло к чертовой матери, как только она встала на колени по собственной воле. Какие, к черту, показные постановочные сессии, когда я могу импровизировать с Оксаной?! Она еще не моя, но во мне крепнет уверенность, что у нас все получится, и она все-таки передаст мне весь контроль и отдаст душу.

Паркую машину в гараже, выхожу, глубоко вдыхаю, открываю для Оксаны дверь, подаю руку и тяну на себя. Что ты мне позволишь с собой сделать? Хочется всего и сразу, и одновременно хочется растянуть удовольствие. Я никогда себе не лгу, эта женщина определенно значит для меня гораздо больше, чем просто нижняя.

Молча веду Оксану в дом, слыша, как от волнения сбивается ее дыхание. Да, это все равно что лишать девственности. Она не знает, что ее ждет, и все будет впервые. Для меня же это круче, чем отбирать невинность, первая сессия — это нечто интимное и будоражащие, то, от чего можно хапнуть много адреналина.

Мы поднимаемся на второй этаж, я открываю двери своей комнаты и пропускаю ее вперёд. Включаю пару напольных светильников возле кровати, даю Оксане возможность рассмотреть комнату, а сам подхожу к окну и плотно задергиваю шторы. В моей спальне нет ничего необычного: большая кровать, напольные светильники с теплым светом, ковер на полу, кресло возле окна и комод. Из нестандартного только матовое зеркало во всю стену и размеры — много пространства между кроватью и окном. Оглядываюсь, осматриваю застывшую Оксану. Она красива в любой эмоции: когда улыбается, плачет и волнуется. Ее грудь вздымается от глубокого дыхания, а руки перебирают подол платья, и я наслаждаюсь ее видом. Она еще не знает, что я могу долго просто рассматривать женщину, я кайфую от женской красоты и уязвимости.

— Готова?

— Да, — кивает, но неуверенно.

— Я не сделаю ничего такого, что тебе навредит. Ты мне доверяешь? — Молча кивает, кусая губы. Эти губы сводят меня с ума, они очень чувственные и сладкие. — Тогда мы входим в тему, ты слушаешь меня и безоговорочно выполняешь все, что говорю, — понижаю тон, начиная игру. — Снимай туфли, платье и белье, оставь только чулки. Глаза в пол, разговаривать со мной можно только когда я разрешу. Исполняй!

Послушная девочка. Кивает, тут же пряча от меня свои небесные глаза, а я просто наблюдаю, как она раздевается, и дергаю ворот рубашки, расстегивая несколько верхних пуговиц. Бывают женщины, которые соблазняют и заводят одним своим существованием. Сглатываю и втягиваю воздух, когда она снимает трусики, спуская их с ножек.

— Ты идеальна, — говорю, рассматривая ее тело. — Иди сюда, на ковер, и садись на колени лицом к окну!

Она послушно исполняет, а я снимаю запонки, часы и закатываю рукава рубашки. В моей голове нет никакого сценария, я импровизирую. Иду к комоду, выдвигаю средний ящик и рассматриваю содержимое. Ленты, кожаные наручники, веревка, зажимы для сосков, распорка, шарики, вибратор, стек… — я все с ней хочу, но нужно выбрать. Мой дом не оборудован, с нижними я проводил сессии в клубе в специальных комнатах. Все, что есть здесь — новое, купленное специально для этой женщины. Нужно завтра же заказать и установить в спальне «качели». Достаю тонкий ошейник из мягкой кожи с кольцом и небольшой серебряной подвеской с трискелем[1] — для нее только такой. Изящный. Другой, более агрессивный, ей не подойдёт.

— БДСМ делится на три части, — говорю, останавливаясь позади нее, крутя в руках ошейник. — Б/Д — бандаж и дисциплина. Д/С — доминирование и подчинение. С/М — Садизм/мазохизм, — делаю паузу, зависая на ее белой коже и идеальной осанке. — Последнее мы исключим. Как я уже говорил, я не садист, а ты не мазохистка. Но это не значит, что боли и наказаний не будет… — специально недоговариваю, улавливая реакцию. Ее дыхание становится рваным — такая впечатлительная. Я еще ничего не сделал, а она уже возбуждена. — Поднимись! — Оксана быстро встает, но не поворачивается. Одеваю на нее ошейник, намеренно лаская пальцами тонкую шею. — Это тебе, — шепчу ей на ухо и застегиваю его. — Посмотри, как ты в нем красива, — беру ее за плечи и разворачиваю к зеркалу. — Тебе нравится? Можешь ответить.

— Да, — рассматривает себя горящими глазами, а я стою позади и смотрю через зеркало на ее вздымающуюся грудь и острые соски.

— Что нужно сказать?!

— Спасибо, мастер.

Удовлетворенно улыбаюсь, кивая.

— Основные принципы БДСМ-отношений строятся на определенных принципах и правилах. Это: безопасность, добровольность, разумность, — веду по кромке ее ошейка пальцем, лаская нежную кожу. — От тебя требуется только добровольность, остальное я беру на себя, — наклоняюсь, целую ее плечо. — Глаза в пол!

Она вздрагивает от резкого тона и тут же опускает веки. А меня накрывает первой эмоцией: она способная и на все готова — тело мое, осталось забрать у нее все остальное.

Веду носом по ее шее и глубоко вдыхаю, еще, и еще, пьянея от тонкого жасминового запаха. Я еще не знаю ее пределы, поэтому первая сессия ознакомительная. Мы никуда не торопимся, я могу долго играть с женщиной, вкусен не сам секс, а процесс, и я им наслаждаюсь.

Беру из ящика комода поводок-цепочку и стек. Подхожу к Оксане, цепляю карабин за кольцо, наматываю цепь на руку и дергаю на себя, впечатывая ее спиной в мою грудь. Ее попка упирается мне в пах, и Оксана чувствует эрекцию. Да, моя хорошая, я кайфую от процесса.

— Подними глаза и смотри на нас! — натягиваю поводок, немного перекрывая ей воздух. Оксана вскидывает руки, хватаясь за ошейник. — Руки! — рычу и шлепаю ее стеком по бедру, и она тут же их отпускает. — Я сказал смотреть в зеркало! Следи за моими действиями.

Веду краешком стека по ее ноге, выше по бедру, перехожу на живот, грудь, задерживаю на набухшим сосках и вижу, как она сжимает ноги. Ей все нравится, тело не обманывает. Размахиваюсь и слегка бью по соскам. Моя послушная девочка издает всхлип, переходящий в стон, еще один шлепок по другому соску — и она прикрывает глаза. Размахиваюсь и посылаю ей ощутимый хлёсткий удар по бедру.

— Глаза! — Распахивает их, сильно закусывая губу. Ее соски краснеют от удара, еще больше наливаются, и меня ведет от их вида. Ох… подсознательно я уже у ее ног. Давно со мной такого не было, обычно я скуп на эмоции. Но ей не нужно этого знать. Веду кончиком стека выше по ее ключицам, шее и губам. — Открой ротик и оближи его. — И она так красиво исполняет мой приказ. Розовый язычок проходится по ударному кончику стека, заставляя пульсировать мой член. Болезненно сводит пах, когда я представляю этот язык на члене. — Еще! — голос сипнет, и я вижу, как триумфально загораются ее глаза. Оксана входит во вкус, ощущая свою значимость. Да, детка, ты чувствуешь, как приятно кому-то служить? — Соси! — требую, немного ослабляя поводок. — Ноги раздвинь! — вырываю и ее рта стек и прикладываю к ее нижним губам. Вожу по ним, раздвигая складочки, надавливаю на клитор, скольжу ниже, собирая вязкую влагу, и вновь вкладываю стек в ее ротик. — Оближи!

Она выполняет, слизывая свое возбуждение, и я вновь возвращаюсь к ее нижним губкам. Ласкаю, растираю набухший клитор, думая о том, настолько она идеальная. Вся. Полностью. От кончиков сжимающихся пальчиков до кончиков волос. Продолжаю ласкать ее стеком, одновременно водя носом по ее виску, волосам, вдыхая ее запах. Оксана плывет, ее ножки дрожат, а губы раскрываются, издавая стон. Она забывается, запрокидывает голову и закрывает глаза… Размахиваюсь и шлепаю стеком по ее лону.

— Ааа! — вскрикивает она, сжимая ноги.

— Глаза! — Опять распахивает небесно-голубые омуты, смотря на меня пьяным взглядом. — Ноги!

Как только она их разводит, я шлепаю ее по складочкам еще раз, и еще, натягивая поводок. Смотря, как краснеет ее лоно. Ей больно, но она терпит, смотря на меня с недоверием. Я не садист, еще пара ударов — и ее лоно начнет гореть. Прилив крови к клитору усилит ощущения… И… откидываю стек, резко вхожу в нее двумя пальцами, а большим надавливаю на клитор. И все! Ее глаза закатываются, ноги дрожат. Оксана с протяжным стоном наслаждения скатывается по мне вниз и бьется в оргазме. Подхватываю ее и жадно целую, поглощая жалобные стоны удовольствия.

— Это еще не все, Оксана, ты должна быть выносливее, — усмехаюсь.

Подхватываю ее под грудью и кидаю на кровать, быстро расстегиваю ширинку, спускаю брюки вместе с боксерами, хватаю ее за щиколотки и подтягиваю к краю кровати. Поднимаю идеальные ножки, закидываю себе на плечи, упираюсь в мокрые воспаленные от шлепков складочки и под ее шипение вхожу одним грубым толчком. Да, это немного больно, но сладко. Оксана в агонии пытается отползти назад, но я не позволяю, вновь дергая ее на себя за ноги. Сам хрипло выдыхаю, поднимаю ее ноги выше, нависаю, входя максимально глубоко…

А дальше мы уходим в бешеный темп, теряя себя, растворяясь в своей реальности. Жестко ее трахаю, смотря, как извивается и выгибается. Надо было связать, но я уже сам потерял контроль, поэтому фиксирую ее, сильно стискивая бедра. Оксана хрипит, сжимает покрывало, пытаясь найти опору. Притормаживаю, пытаясь нащупать ее придел, но она сама подается ко мне, прося большего.

— Нет! Нет! Нет! — почти плача, выкрикивает Оксана, мотая головой, призывая меня продолжать.

Я и сам уже окончательно теряю контроль, особенно когда она сжимает мышцы лона, начиная вибрировать изнутри.

— Тихо! — хриплю и срываюсь в бешеный темп, пока она не начинает биться в очередном судорожном оргазме, унося меня за собой.

Вынимаю член и кончаю, забрызгивая спермой ее живот, грудь, смотря, как она еще бьётся в экстазе, хватая воздух. И я кончаю второй раз, но уже ментально. Где-то внутри что-то разрывается, унося меня в незнакомое, но такое кайфовое состояние. Несколько минут прихожу в себя, пытаясь отдышаться, а потом ловлю ее поводок и медленно подтягиваю к себе, вынуждая подняться.

— Что нужно сказать? М? — всматриваюсь в глаза с поволокой. Такая пьяная.

— Спасибо, мастер, — выдыхает она мне в губы.

Целую, медленно, лениво игра языком.

— Спасибо тебе за то, что все приняла. Полежи, пойду сделаю тебе ванну с расслабляющими маслами, — целую ещё раз, отпускаю поводок, надеваю брюки и выхожу из комнаты.