Глава 45

Я звоню Анюте. Не потому, что Кирилл сказал, конечно. Мы договорились сегодня увидеться в магазине, я сначала думаю все отменить. В таком состоянии куда-то ехать? Но Аня сообщает, что у неё встреча с поставщиками, а мне надо быть в торговом центре, потому что должны приехать замерщики мебели.

Уже собираясь, я понимаю – хорошо, что надо! Наверное, сидя дома, я бы реально начала с ума сходить. Раз за разом перебирая в голове слова Кирилла. Думая, где же я ошиблась, в какой момент упустила то, что рядом со мной совсем чужой мне человек? И как ему так долго удавалось меня обманывать?

Еще мысль вертится – а была ли Даша у него первой? Или просто раньше он был осторожнее? Или его бабы были попроще, не такие напористые, как этот «малыш»?

Надеваю сначала джинсы и худи, смотрю на себя в зеркало – обычная девушка, молодая женщина, можно сказать – никакая. Почему-то сегодня хочется быть другой. Такой, на которую обратили бы внимание. Это, наверное, своего рода терапия. Хочется быть красивой, эффектной, назло всем. Ну, хорошо, не всем. Только этим… Предателю и его красавице.

Значит, гордость я свою должна подальше засунуть, да? Семью сохранить? Ради детей? Ради родителей? Ради всех вокруг?

А ради себя? Что я должна сделать ради себя?

Достаю из шкафа тонкое красное кашемировое платье. В нём не будет жарко, на улице уже плюс, но снег не везде сошел, и ветра бывают.

Платье, сапожки на каблуке, кожаная курточка цвета марсала.

Вспоминаю, что сказал Шах – нельзя мне на каблуках. Да, я в положении, нужно поберечься. Но сейчас мне кажется, что именно каблук – не такой высокий, всего семь сантиметров – это моя защита.

Машину веду аккуратно, я не нервничаю – даже как-то странно.

Только пустота внутри. Я уже приняла решение.

Ради детей, ради семьи, ради всех. Ради себя.

Приезжаю к торговому центру, сворачиваю на ту самую парковку и вижу стоящий на месте внедорожник Шахова.

Получается, он тут?

Почему-то краснею. Щеки в цвет платья. Я ему написала, что не хочу иметь с ним никаких дел. Он не ответил. Молчание. Но Анюта продолжала заниматься магазином и даже вроде бы общалась с ним. Значит и моё замечание о том, что, если он не готов помогать, я пойму, Шах тоже проигнорировал.

Предательская мыслишка в голове зудит – может, это потому, что Кирилл ушёл к Даше? Шаху не нужно больше контролировать этот момент? Если он всё-таки помогал именно ей? Главное было меня подвинуть. Я подвинулась. Не претендую.

Правда, Кирилл говорит, что хочет вернуться в семью, а Даша ему не нужна. Интересно, что на это скажет Шах? Что предпримет?

Почему мне так дико не хочется верить в то, что Роман помогает Дарье?

Иду к нашему будущему магазину, вижу, что коридор перекрыт, вовсю идут ремонтные работы – стены красят. Меня, конечно, пропустят дальше, знают, что я это я, но в последний момент я разворачиваюсь и направляюсь совсем в другую сторону.

Три минуты, и я у кабинета Шахова, секретарь смотрит вопросительно, я объясняю, кто я, говорю, что по рабочему вопросу.

Вру. Я по личному. По рабочему он явно уже обо всем договорился с Анютой.

Только в кабинете я понимаю, что не знаю, зачем пришла. Что я тут делаю? Что ему скажу?

- Добрый день, Ника, что случилось?

Роман стоит перед своим столом, облокотившись на него, руки сложил, смотрит исподлобья.

Что случилось? Интересный вопрос.

Признаться Шаху в том, что Кирилл собирается бросить Дашу и остаться в семье? И дальше что? Пожаловаться на то, что муж меня в своей измене обвиняет? На то, что я в шоке от его слов?

- Опять ты на каблуках? Я же сказал, что это вредно! О себе не думаешь, о ребёнке подумай. Он в чем виноват?

Не знаю почему, но его слова – как триггер. Словно плотину прорывает. О себе не думаешь? А кто вообще обо мне думает? Кто?

Хочу выбежать из кабинета, разворачиваюсь, спотыкаюсь, конечно, цепляя каблук за каблук, но не падаю, потому что меня уже держат сильные руки.

- Горе ты моё, луковое.

Прижимает меня спиной к своей груди, подтаскивает к креслу, садится сам, устраивая меня на коленях, быстро хватает трубку стационарного телефона, что-то нажимает.

- Нина Романовна, меня нет ни для кого, кабинет закрыт.

Еще пара движений, потом он опускает трубку, и все внимание сосредотачивает на мне. А я отвожу взгляд.

- Чёрт…Ника…

Ничего не говорит, просто впивается в мои губы поцелуем. А я неожиданно расслабляюсь. Совсем. Как будто мне больше ничего и не надо было. Только сильное мужское тело рядом и этот поцелуй.

Я не хочу его. Тем более не люблю. Он мне даже не нравится! Вернее… внешне – конечно да! Он очень хорош. Красавец мужчина, пусть уже и не молод. Хотя, сколько ему? Он вроде говорил. Не такая уж сумасшедшая разница. Не важно. Не о том надо думать.

Наверное, я его сейчас просто использую. Именно использую, для того чтобы… Чтобы побыть слабой. Просто слабой женщиной, которой есть на кого свалить свои проблемы.

Нет, честно, не могу разобраться в этом своем поступке, да и не хочу. Я пришла к Шаху, потому что… потому что мне нужно было вот это.

Почувствовать себя желанной.

Именно!

Именно это я чувствую. Врёт ли он, притворяется – не важно. Делает это Роман очень качественно. Имитирует желание. Если он его имитирует. Потому что твердый бугор, на котором я сижу, определенно говорит, что все по-настоящему.

Меня это немного пугает. Но только немного. Я уверена, против моей воли ничего он не сделает.

- Ника… что ж ты такая сладкая…Чёрт…

Всхлипываю. Он классно целуется. Мне очень нравится. Мне хорошо.

Но я понимаю, что это неправильно. Нельзя вот так.

Мне не нужен адюльтер. Я не должна изменять мужу назло. Я сама себя потом поедом съем.

Не хочу без любви, не могу…

Понимаю, что и с Кириллом больше не смогу. Потому что… выгорело все. Выжжено.

Словно весной в сухую траву бросили окурок. Жалкий окурок, из-за которого в диком пожаре погибают поля, дома, люди…

Остается обожжённая, черная, страшная в своей пустоте земля.

Вот и я сейчас такая. Пустая.

Но земля сильная, даже уничтоженная полностью, она может возродиться. Она выносит глубоко в себе семена, бережно как мать спрячет их глубже, защищая собственным телом. Прольётся дождь и семена прорастут, раскроются, мать земля охранит их своим теплом, подпитает любовью, отдаст последние силы, чтобы снова стать живой.

А я? Смогу ли я возродиться? Сейчас во мне живёт жизнь, жизнь, которую я должна сберечь. Она только моя пока, эта жизнь. Мой малыш принадлежит мне. Он надеется на меня, на то, что я его сберегу.

И я должна.

Думаю об этом, а сама всем телом прижимаюсь к мужчине, который продолжает меня целовать. А я ему позволяю. Всё позволяю. Касаться меня, согревать, ограждать от всего мира…

- Ник… что ты, девочка? Расскажешь?

Головой мотаю. Не могу. Не сейчас.

- Сделать тебе чаю? У меня есть вкусные пончики.

Распахиваю глаза, на него глядя. Что есть? Он усмехается.

- Девочки же любят пончики? Шоколадные с ванильным и банановым кремом. Будешь?

У меня желудок сводит. Я ничего не ела с утра, смогла полчашки воды выпить. Меня даже не мутило. Видимо, организм настолько офигел от происходящего, что забыл о том, что у него токсикоз по плану.

- Так что? Пончики свежайшие, у нас своя кондитерская тут.

- Буду с ванильным кремом, - говорю, голос свой не узнавая, сиплый какой-то.

- Отлично. Тогда я тебя сейчас пересажу, хорошо?

Снимает меня с колен, усаживая в своё кресло, поправляет брюки – Боже, зачем я туда посмотрела? Ох… Нет, я совсем не думаю о сексе с Шаховым.

Думаю. Блин.

Очень вовремя.

Но… это просто одна мысль! И она мне не очень нравится. Я понимаю, что с ним будет хорошо. Более чем хорошо. Он явно это дело любит и заниматься им умеет.

Но только мне-то сейчас это совсем ни к чему!

Роман скрывается за отодвигающейся панелью, которую я приняла просто за стену. Что-то звенит, вода наливается, звуки такие обыденные.

Через пару минут он уже ставит на стол поднос – две чашки чая и тарелка с пончиками. Один облит шоколадной глазурью, другой – розовой с посыпкой.

- Чай у меня в термопоте, помощница каждое утро заваривает свежий, чтобы я лишний раз её не колебал, люблю пить именно такой и много.

- А кофе?

- Кофе утром обычно, ну, могу еще выпить в течение дня. Иногда сам себе варю вечером.

- Перед сном?

- Именно. Потом сплю как убитый. Не смотри на него, а ешь. Тебе сейчас можно. Может, бутерброд хочешь?

- А есть? – наглею и краснею.

Роман усмехается.

- Есть буженина, сёмга и осетрина. И икра красная. Всё принести?

Киваю.

- Да уж… - опять смеется над какими-то своими мыслями, впрочем, притащив тарелку с едой, тут же мысли озвучивает, - я к ней с любовью лезу, а её просто накормить надо. К вам женщинам нельзя привыкнуть.

С любовью? Усмехаюсь горько.

Только вот любви мне и не хватает для полного счастья.

Накалываю на вилку кусок семги, беру лимончик. Очень вкусно. Осетрина тоже отличная. И икра в тарталетке.

- Ешь, не стесняйся, у меня еще есть.

Жую молча. Надо же что-то ему сказать? А что?

- Ник, ты разводиться-то будешь? Или рыдать пришла, потому что с мужем помирилась? Ты только скажи, если что, я готов Дарью убрать с горизонта.

Даже так? Интересное кино.

- То есть… вы хотите, чтобы я с Кириллом осталась?

- Я? По-моему, этого хочешь ты.

- А если нет?