ЭПИЛОГ 2

- Ну ты, Шах, ювелир! – Агдамов ржёт как конь, хлопая меня по плечу, разглядывая моего сына, спящего в люльке.

- Ювелир, это когда девчонка, а у меня пацан! Смотри, какой хорошенький!

- Слава Богу, не на тебя похож, а на жену твою.

- Ты, Агдамов, просто завидуешь! – ухмыляюсь, глядя на друга. Понимаю, что с одной стороны, завидовать мне он не должен, у него у самого взрослая дочь. А вот с другой…

Хочется, хочется пожелать этому наглому фраеру уже найти свою настоящую! Очень хочется. Да и, кажется, есть движение в этом направлении.

Только Адам шифруется, и знатно.

Но я-то вижу, какие взгляды он кидает на подругу своей дочери! Этими взглядами можно дом отапливать, или зарядить какую-нибудь «Теслу» на пару тысяч километров хода.

- Давай серьёзно, Шах. Поздравляю. Ты… молодец!

- Ты давай тоже, не отставай. Посмотри, девочка созрела уже.

- Отвали, слышь? Она… Маленькая она, для такого как я.

- Ну, тебе виднее.

Также похлопываю друга по плечу и смотрю на Нику, которая идёт ко мне.

Обнимаю, прижимаю крепче.

Нашему малышу несколько дней назад исполнился месяц, и мы решили устроить смотрины. Пригласили гостей. Не так много – самых-самых. Её родителей. Моя мама приехала из Сочи, где живёт уже много лет. Анюта – подруга Ники. Агдамов. Еще пара моих друзей. И Никиных подруг.

Конечно Костик, который очень гордится тем, что теперь у него есть брат, хотя поначалу переживал, было дело. Но я с ним поговорил серьёзно, как мужчина с мужчиной. Он меня называет просто Рома, иногда Шах. Ника сначала переживала, боялась, что мне это не понравится. Но мне по кайфу. Шах это не кличка, не прозвище. Батю моего сослуживцы тоже звали Шахом. Когда родился я, меня его приятели стали звать Шах младший.

Теперь вот Шах-младший родился и у меня.

Мама плакала, когда я сказал ей, что скоро стану отцом, она уже и не надеялась внуков нянчить, хотя Дарью в своё время приняла как родную. И Лизу мою любила. Теперь вот любит мою Нику.

В общем, тишь, благодать и счастье. Да?

Да. Но не совсем. Конечно, бывают и срывы, и взрывы.

Первое время Ника переносила беременность тяжело. Боялась, что снова будет замершая. Потом чувствовала себя плохо. Делала вид, что всё прекрасно, но я знал, что это не так. Старался ей во всем помочь.

Видел, что она и из-за бывшего переживает. Правда, к тому времени Кирилл, её бывший, и на ноги успел встать и с Дарьей моей расстаться. Ну, тут уж я не удивился ни разу. Я её сразу предупреждал. Не слушала – вот пусть учится на своих ошибках. А я буду оберегать мою Нику от всяких…

Я уже был хорошим мужем один раз, так что мне особенно переучиваться не пришлось. Старался угадывать настроение. Это важно. Иногда не стоит лезть под горячую руку. А ругаться с женщиной – вообще дело последнее. Как там французы говорят? Если она не права, попроси у неё прощения?

Кто-то скажет, что так поступают только подкаблучники?

Ага. Наверное.

Но я вам скажу, быть под каблуком у такой, как моя Ника – это счастье. И мне вообще не западло там находиться.

Хотя, конечно, я глава семьи, и я в доме хозяин. Но она хозяйка.

Она держит в руках моё сердце и держит очень осторожно и бережно.

С любовью.

А я с любовью держу на руках её. Мою любимую женщину.

Смотрины закончились, мы проводили гостей.

Малыш сладко посапывает в люльке, хорошо потерзав грудь моей любимой. Молока у Ники много. Кушает наш парень от пуза, злится, когда ему мешают. Вообще, характер там видно сразу. Собственно, кто бы сомневался? И я, и Ника отсутствием такового не страдаем.

Мы не долго раздумывали над тем, как назвать сына. Я спросил у Ники, она посмотрела удивленно, мол, что значит – как?

- Конечно Саша, в честь твоего отца.

Чёрт. У меня ком в горле встал, и в глазах запекло. Я ведь как-то даже не подумал. А она – подумала.

Когда увидел мальчишку, еще там, в роддоме, когда его только-только достали и предложили мне пуповину перерезать, думал, в обморок шмякнусь, но сдюжил. И сразу понял – да, это Санька Шах будет. По командному голосу его узнал.

Он и теперь, чуть-что, кричит весьма требовательно. Хорошо, что редко.

Месяц. Мне сначала было страшно, боялся, что Ника после родов будет испытывать боль, я знаю, так бывает. Но моя девочка – это моя девочка! Ушатала меня за ночь так, что это я потом полдня глаза продрать не мог.

- Что, Шах, всё? Старость – не радость? – Агдамов, который как раз в то утро был со мной на одном из новых объектов, сразу просек, почему я такой.

- Поговори еще! Ты, кстати, старше!

- Но я с женами кекс-марафоны не устраиваю. Только если с чужими.

- Ну вот женишься на молодой, я на тебя посмотрю.

- Я? На молодой? Нет уж! Да и жениться как-то… не тянет. Был я там, не понравилось.

Все так говорят. Особенно у кого были неудачные браки. Мне, к счастью, повезло.

- Ром, ты не спишь?

- Нет, конечно, жду тебя. Иди ко мне.

Обнимаю, прижимая к груди, осторожно, зная, что нельзя сильно давить на грудь. Ника слегка поправилась, но совсем чуть-чуть и в нужных местах. Стала еще более женственной, хотя куда еще? Утыкаюсь в ложбинку между груди, наслаждаюсь сладким молочным ароматом.

- Люблю тебя… - Ника выдыхает два слова, растворяясь во мне. А я растворяюсь в ней. Погружаюсь весь, без остатка. Наполняю собой, накрываю. Хочется отгородиться от всего мира в эти мгновения. Только она, я и наша любовь. Я осторожен, нежен, мне хочется каждую секунду запомнить. Её взгляд, движения тела, трепет губ, руки, которые ласкают меня, дыхание, стук сердца. Бесконечное счастье, которое у нас одно на двоих.

Я знаю, что она пережила не самые простые времена. Кто-то может сказать – да что там, ерунда, подумаешь, муж изменил? Сколько женщин через это проходят? Прощают и живут дальше. Или не прощают и тоже живут.

Да, но никто не заслуживает предательства.

Женщины заслуживают любви. И наше дело воспитывать сыновей так, чтобы они понимали это.

Никакая сиюминутная слабость, желание получить новые эмоции, почувствовать себя самцом, мачо не стоят слез любимой женщины.

У всего в этой жизни есть цена. И цена предательства бывает самой высокой.

А у любви цены нет, потому что она бесценна.

Нужно просто чаще обнимать любимых и говорить.

- Я люблю тебя.