Глава 1

Анна

- Да вообще отличная идея. Спасибо тебе большое. У меня мозги отключились, что я даже и предположить это не могла, как отличный повод для того, чтобы оказаться здесь. А теперь я отсюда так просто не уйду.

Слышу чужой женский голос и тихонько, на цыпочках иду по дому, потому что точно знаю, здесь никого быть не должно.

Муж отправил меня в спа, я полгода назад родила вторую дочку. Он видел, как устала, что мне тяжело, тем более у малышки недавно пневмония была. Я даже не знаю, как так получилось, почему она у нее возникла, но это факт, она у нее была.

Я не то что не высыпалась, я практически не спала. А когда нашей Сонечке стало полегче, не отдохнула, не выспалась, а просто продолжила этот бесконечный день сурка мамочки в декрете. И он это услышал, понял.

Но вот стоило мне только уйти из дома, как что вижу?

По возвращении в нашем доме разговаривает какая-то девчонка. А еще видела детские ботинки для мальчика. Не знаю сколько лет, но еще маленький, он даже не школьник еще.

Не понимаю, что здесь может делать женщина с ребенком? Кто их сюда впустил, на каком основании, что вообще происходит?

- Нет, она еще не пришла. Саша сказал, будет часа через полтора-два, наверное, так что у меня еще есть время посмотреть, что ей отсюда не стоит забирать, а что я могу ей уступить?

Что?

Что она несет?

Саша?

Мой Саша что-то ей отсюда отдаст?

Да что за бред? Да этого быть просто не может. Не понимаю ничего.

- Ой, ну слушай, мне все нравится. Только вот знаешь, в чем проблема? Здесь чувствуются эти отголоски советских родителей. Все такое желтенькое, тепленькое, миленькое. Фу, блевать хочется, но ничего, как только обоснуюсь, все под себя переделаю, и это будет лучший дом в моей жизни. Все-таки хорошего мужика я выбрала.

Ага. Она в гостиной, она не боится ничего говорить, а я слушаю, стоя рядом с аркой, и не могу понять, снится мне это или нет.

Что происходит?

Сердце заходится, оно буквально не на месте. Я пытаюсь понять, что не так, что меня смущает, что в этом всем не так, и ничего в голову не приходит, вот ничего, потому что это все кажется каким-то безумно нелепым, каким-то дешевым сериалом мыльным по телевизору.

Жена вернулась домой и застала мужа с любовницей, так что ли? У нас этот сюжет разворачивается? Да нет, Саша бы так никогда со мной не поступил, этого просто не может быть. Ну, не может этого быть. У меня даже истеричный смех потихоньку наружу пробивается.

Так не может быть, просто не может.

- Ой, я тебя умоляю. Если бы, если бы он ее любил, у меня бы не было шансов, меня бы здесь не было. Уверена, то, что он меня сюда привез, обозначает лишь одно, он собирается от нее уходить, потому что он сказал чувствовать себя как дома, и не сказал, чтобы я убралась отсюда до того, как его Анечка придет.

Она так нарицательно говорит мое имя, так кривит его, что даже самой немного противно от него становится.

Нет, мне это не кажется, она только что прямо себя его любовницей не назвала.

Я смотрю на стену напротив, где висят наши семейные фото, чтобы прямо из коридора было понятно здесь живет счастливая семья, смотрю на мужа, и искренне недоумеваю, что здесь вообще происходит.

Как он мог предать меня? Все же было хорошо. Просто отлично. Восемнадцать лет вместе, еще год отношений до этого, старшей дочке пятнадцать лет, младшей полгода.

Что произошло?

Что где пошло не так?

Он ведь ни разу даже глазом не моргнул, не сказал, что его что-то не устраивает. Он всегда говорил, что я хорошая жена, что ему со мной повезло, что у нас все замечательно, а что выясняется, выясняется, что у него любовница есть.

Нет, да быть этого не может. Бред. Ну правда, ну бред же.

Аккуратно подхожу к краю арки, хочу услышать, что девчонка еще скажет, но поворачиваю голову, и не могу высунуться, как что-то мешает, словно в стену невидимую уперлась, словно, если я это сделаю, уже никогда ничего не будет прежним.

Мозг так защищается.

Но ведь уже все равно ничего не будет прежним. Уже все равно ничего не изменится. Я это прекрасно знаю. Так почему, почему боюсь сейчас сделать себе больно? Почему я боюсь этого всего?

Ну же, давай, Аня, ты сможешь.

Сделав глубокий вдох, все же выглядываю. Девчонка стоит ко мне спиной. Копна шикарных каштановых волос по пояс, волны, есть какие-то блики, и к концам они более светлые. Красиво, шикарно.

Невольно тянусь к своим волосам, которые потускнели за беременность, стали более хрупкими, жесткими, что ли, и сыпятся сейчас ужасно сильно. А фигура? Она в топике, в шортах, ведь дома жарко, и пользуется этим вовсю, показывая свою идеальную фигуру, которую выточила в спортзале. И я такая на ее фоне, которая не может разорваться между работой и ребенком.

Да, да, я работаю в декрете, ведь у меня свой бренд косметики. Тут отпуск не положен. Когда ты руководитель, у тебя нет декрета. Ты двадцать четыре на семь включен в работу. Как бы тебе не хотелось отдохнуть, телефон всегда при тебе.

- Да, я уже придумала, что и как Саше скажу, чтобы он ее уже сегодня вышвырнул отсюда. Нет, ну а что, раз уж я сюда пришла, то двум хозяйкам в одном доме не место. Мне будет здесь слишком тесно с ней, понимаешь? Невыносимо тесно.

- Ах, вздох срывается с губ, и я прикрываю рот ладошкой, прижимаюсь обратно спиной к стене и начинаю тяжело и рвано дышать. Я просто не могу взять себя в руки, грудь тяжело вздымается, а главное быстро. Сердце словно не справляется со всем этим, а мозг отказывается вообще хоть как-то сейчас соображать.

Нет, все, хватит стоять в стороне.

Я должна выйти вперед.

Я должна увидеть ее лицо и поговорить. Делаю глубокий вдох для храбрости, и иду.

Подхожу прямо к ней, когда она, проводя пальчиком по корешкам моих книг, моих купленных книг, разворачивается.

Смотрю на нее без страха, и ужас в себе от перспективы происходящего закапываю куда поглубже, но надо отдать ей должное, она не вздрагивает.

Словно она слышала, словно она знала, что стою и слушаю весь этот концерт, словно этот спектакль был для меня разыгран.

- Я тебе перезвоню, дорогая. У меня тут гости пришли, надо встретить как полагается. - она отнимает телефон от уха, скрещивает руки на груди и смотрит на меня, словно это ее дом, а не она здесь пришлая. - Ну, здравствуй, Аня, рада с тобой познакомиться. Вероника.

И она протягивает мне руку, а я смотрю на нее с отвращением и даже не сдерживаюсь, когда губы кривятся не в улыбке, а именно в отвращении. Она это замечает, ей это не нравится, она фыркает и волосики свои так поправляет, заставляет в воздухе полетать, показывая мне всю густоту и роскошь и намекая, насколько я стала никчемной после родов.

- Как ваш поход в спа, отдохнули?

- А вы кто такая? Что вы здесь делаете? Кто вас вообще впустил в мой дом? - не грублю, не хамлю, но говорю достаточно громко, четко и резко, чтобы ей не понравилось то, как с ней говорят.

Но я и не обязана, нравиться ей. Я не обязана делать ей приятно, потому что она любовница моего мужа. И нет смысла тешить себя иллюзиями, говоря, что это все не так, что она просто наглый гость.

- Меня Саша сюда привез, у нас с сыном ветрянка. Ну, у сына, в смысле, - Она так легко себя поправляет, а у меня уже волосы во всех местах дыбом становятся.

В смысле ветрянка?

Какая еще ветрянка?

Они что, с ума сошли?

Они оба рехнулись.

Они оба больные, что ли?

- Ну и Саша так подумал, что раз ваша, как ее, Светочка, еще не болела, то нужно ей помочь, пока еще есть такая возможность и не надо специально никого потом искать.

- Какая ветрянка? Вы что, с заразным ребенком сюда приехали?

Я не поправляю ее в имени дочери. Она на это и рассчитывает. Я прекрасно понимаю. Она хотела, чтобы я разозлилась, чтобы я. Начала с ней скандалить на ровном месте. Но у нее ничего не получится. Я не дам ей этого сделать, не дам, она не будет мной управлять. Хватит того, что я уже, как дурочка ведусь.

- Ну, обычная ветрянка, обычная. Сейчас как раз у меня Мирон рядом с вашей Светочкой ходит. Надо же увеличить шанс того, что малышка получит все, что нужно, чтобы в последующие недели заболеть.

- Да вы с ума сошли! - дергаюсь в сторону, хочу бежать в спальню малышки, но останавливаю себя. Нет, воевать с ребенком я не буду. Опасность здесь сейчас передо мной. Там я уже ничего не изменю, пара минут никак мне не помогут.

Если Сонечке заразиться, она уже заразилась. Господи, пожалуйста, только отведи нас от этого, убереги, я тебя очень прошу, умоляю, прошу. Она ведь еще не оправилась даже толком. Ей плохо, ей больно, она ведь моя маленькая девочка, крошка моя и страдает сейчас из-за них.

Я даже не знаю, что сейчас злит меня больше, что убивает меня больше, что больше боли причиняет в эту минуту, в эту секунду, вот прямо сейчас.

То, что муж решил, что может дочерью распоряжаться, что может плохо ей сделать или то, что он мне изменяет.

Я, правда не знаю, что сейчас страшнее, но материнский инстинкт все же берет надо мной верх.

- Собирайте ваши вещи, и на выход. Вы здесь задержались. Я вас в гости не звала. Я сейчас спущу вашего сына, пока вы свое неглиже прикрываете, и вы уходите, пока не вызвала в полицию и не забрали вас за незаконное проникновение в чужой дом.

Отхожу чуть в сторону и поворачиваюсь к ней боком, освобождаю проход, но она смотрит на меня и начинает смеяться, подходит, поправляет футболку и смотрит нагло прямо в глаза.

- А тебе не смешно? Не ты меня сюда позвала. И ты ведь слышала все прекрасно, я видела, как ты по дорожке шла. Что, неужели не обидно, а?

Нервно сглатываю. У меня дыхание перехватывает от такой наглости. Я хочу кричать, биться в истерике, плакать, но она не увидит моих слез, не увидит, не позволю.

- Я все сказала, дверь там, и я сама улажу все со своим мужем, и думаю, ему будет интересно узнать, что его любовница его вокруг пальца обвела. Саша очень не любит, когда им крутят, вертят и манипулируют. Думаю, надолго рядом с ним ты больше не задержишься.

- Ахаха. - Она запрокидывает голову смеясь, и толкая меня в плечо, идет мимо, но не на выход, останавливается в коридоре и сама уже начинает показывать мне на дверь, словно все, словно это для меня наступил конец.

- Мне кажется, с учетом того, что Саша любит меня, поверит он скорее мне. Так что это для тебя дверь вон там. Собирайся и уходи. Только с детишками, мне чужой шлак не нужен. Поняла? – сколько же в ней высокомерия. - А я не уйду, потому что он меня привел, и выгнать меня может только он. А вот тебя могу выгнать и я, потому что любимой можно все, а нелюбимый даже дышать никак нельзя.

Что она несет, что все это значит?

Она смотрит на меня с превосходством, и все так же палец ее указывает на дверь. Но, видя, что стою, она опускает руку, берет телефон и пишет сообщение.

- Стой, стой, пожалуйста. Вообще проблем нет, я Саше написала, будет через двадцать минут, уже подъезжает. Так что недолго твоя музыка играла. И как вы там, старики, говорите, фраер танцевал или что там?

- Тебе это не идет, ты слишком мала для этих слов.

- Ой, ну лучше быть молодой и красивой при богатом мужчине, ценя его, давая ему все и получая не меньшее взамен. Чем вот такой разваливающейся старухой, которую уже списали в утиль. Давай, у тебя двадцать минут уйти красиво, иначе потом будет кошмар.

Она еще голос так понижает, а я не могу на это все нормально смотреть, не могу поверить что слышу это.

Не двигаюсь, никуда не ухожу.

- Не хочешь? Ну хорошо. Стой тогда как доисторическое ископаемое, а я, пожалуй, посижу.

И она снова проходит мимо меня походочкой от бедра и разваливается на диване, закинув ногу на ногу. Я смотрю на нее, и не понимаю, как она может быть такой.

Когда люди так испортились?

Когда люди стали такими?

Но даже и подумать особо об этом не успеваю, как слышу, входная дверь стучит, и буквально через несколько секунд на пороге появляется муж.

- Что случилось? С тобой все хорошо?

Он врывается и не смотрит не на меня. Он сразу смотрит на нее. А она уже драму развела. Просто посмотрите на эту актрису, глаза на мокром месте, губы дрожат, вся дрожит, обидели маленькую, бедненькую, надо же.

- Она меня вон выгоняет, Саш. Она на меня накричала. Я так испугалась, Саш, и пигалица вешается на него, бросается на него, и вот ничего у него в голове на контрасте не играет.

Если я такая агрессивная, то что же она сидела спокойно, вальяжно, пока я стою бледная, как мел? Он ее обнимает, прижимает к себе. Она исподлобья смотрит на меня, хитренько так, еще улыбочку натягивает, но так, чтобы он ее не видел, так, чтобы он ее не понял, ведь голову немного приопустила мерзавка вниз.

- Что это значит, Саш? Что все это значит? Кого ты в дом привел? Как ты вообще посмел? Как?

- А тебя это волновать не должно. Это ты как посмела с ней так разговаривать? Ты как, посмела ее напугать и обидеть? Как я у тебя спрашиваю?

- Саша, что ты несешь?

- Что я несу? Это ты что делаешь? Ты зачем ее до истерики довела? Она вообще то помочь пришла. Ты ей благодарна должна быть, а что в итоге?

Я не могу ничего сказать. У меня в голове это не укладывается. Чувствую, как пальцы рук начинают дрожать. Не могу. Я просто не могу сохранять спокойствие, у меня внутри все обрывается от этого кошмара.

- Саш, скажи, что ты пошутил. Скажи, что это все шутка, что это актриса какая-то. И ты такой адреналин мне решил организовать, чтоб я взбодрилась, чтоб мне не скучно было в декрете.

- Нет. Это Вероника, и она мне дала то, что ты не дала мне? Зачем мне баба и две обузы в виде девок? Что мне с вами делать? Три выноса мозга на себя брать? Нет. Да и тем более сколько выкидышей у тебя было за последние десять лет? Ты Соню то еле родила.

- Вот именно, я ее еле родила. Она сейчас сложно переболела, а ты ветрянку еще в дом притащил! - буквально кричу на него, выпад делаю, а он смеется, ему не нравится то, что я говорю, но при этом он не воспринимает меня всерьез.

- Тебе не идет быть истеричкой, Ань. Я повторюсь, ты просто мне ничего не дала, как женщина. Вот что ты можешь мне дать?

- Ты больной, Саш, ты больной. Как ты можешь так говорить? Ну ладно, инфантильные мальчики, воспитанные современным обществом, сыночки корзиночки, которым все и все должны так говорят, но ты же мужик. Ты раньше всегда был мужиком. Что она с тобой сделала? Что она с тобой сделала, что ты даже ждать не стал, когда у нас с тобой может появиться сын?

- Ой, Ань, не надо сейчас словами этими играть. Я давал тебе достаточно времени, чтобы у нас с тобой появился сын, но шесть лет назад я понял, что это все бессмысленно, и сейчас, слава Богу, у меня есть сын, которому прекрасных пять лет. И знаешь, самое ужасное то, что из-за тебя у меня такая с ним разница в возрасте. Если бы я только еще тогда спросил, что ты можешь дать мне как женщина, все сейчас было бы по-другому.

- Саш, подожди, подожди, пожалуйста. - Его девка вмешивается в наш разговор и начинает успокаивающе поглаживать его по груди, строит из себя голубку мира. А мне так смешно на это смотреть, так мерзко, так противно.

Хочется вообще схватить что-нибудь и кинуть в нее, кинуть, чтобы она не смела прикасаться к нему, чтоб не смела голос в этом доме вообще подавать, потому что она никто.

- Саш, не надо. Она ведь уже старая. Кому она будет нужна, да еще с двумя прицепами на руках?

- Не смей моих детей называть прицепами. Это ты прицеп. Это ты балласт, паразит на теле человечества. – перебиваю ее. Я уже зла, мне на все плевать, все равно хорошей уже не стану.

- Рот свой закрыла. Я сказал, - муж резко грубеет и прячет любовницу у себя за спиной.

- Саш, ну тише. - Она снова его пытается успокоить и смотрит на меня, уже не таясь, взглядом, полным высокомерия, и словно она уже победила. - Я ведь не претендую на штамп в паспорте, мне достаточно, что ты со мной, и я теперь не боюсь того, что она узнает. Не боюсь, что что-то пойдет не так. Мы все уже знакомы. Мы можем прекрасно вместе жить. Мне достаточно, что ты просто любишь меня и что теперь я могу в любой ситуации тебе позвонить и все у нас будет хорошо.

Чего? Нет, ну это уже точно напоминает мне какой-то театр абсурда.

- А кто тебе сказал, что ты меня не забираешь? Кто сказал, что тебе этого достаточно? - Саша немного поворачивается корпусом к ней, и голову полностью поворачивает, встречается с ней взглядами. – Вообще-то, все, что мог как муж я ей дать, и детям, как отец все отдал, а ветрянка, это последний подарок, - тут муж переводит взгляд на меня, - перед нашим разводом.

Что? То есть он…

Начинаю нервно смеяться, хватаю себя за голову и кажется, что схожу с ума. У меня и так гормоны зашкаливают, еще и это все. Меня моментально начинает шатать на эмоциональных качелях.

- Ты все отдал, как муж? Ветрянка, твой последний подарок? А тебе дочь не жаль? Ты сам ночью сейчас не спал, видя, как Соня мучается, а сейчас ты бросаешь в нее новой инфекции. Подарок решил сделать такой? Господи, Саш, какой же ты лицемер. Как же ты низко пал сейчас в моих глазах, пытаясь на меня скинуть всю свою мужскую несостоятельность. Как же ты низко пал, выкручивая все наперекосяк.

- Ань, хватит этого, прошу. Иди, собирай вещи. Или что закатишь истерику, и мне придется тяжелую артиллерию применять?

- Какую?

Нет, ну серьезно, чем он может меня еще напугать? Что еще он может мне такого сказать, что все, я испугаюсь, действительно замолчу?

- Ту, в которой я сидел и думал, м может в завещание вас всех не включать. Тем более все предпосылки для этого есть.

- Какие предпосылки, какое завещание, что за бред ты несешь?

- Иди собирай чемодан, Ань. Иди собирай чемодан.