Глава 26

Глава 26

Глава 26

Анна

- Мам, я с тобой поговорить хотела. - Заглядывая в комнату и опираясь, косяк выдает Мирка, пока я поправляю макияж.

У меня сегодня презентация нового продукта. Я предлагала ей пойти со мной, но она не захотела, а мне идти надо, и, если честно, меня пугает разговор в тот момент, когда собираюсь. Неужели передумала? Хотя очень сильно сомневаюсь.

- Да, моя хорошая, заходи, что случилось?

Она за этот год тоже очень сильно изменилась. Ее отношение ко всему: к миру, ко мне, к сестре, к нашему разводу изменилось, и мне это нравится. Классная руководительница и школьный психолог помогают ей. И она, по их словам, делает большие успехи именно в личностном росте, но это я, собственно, замечаю и без них по количеству кубков, медалей, дипломов, грамот, и потому как часто ее не бывает дома, потому что все ее олимпиады обычно занимают несколько дней и чаще всего находятся за пределами нашего города.

Я не мешаю, пусть ездит. Это развивает в ней самостоятельность, отделяет ее от меня, от отца, она становится взрослой. А ей уже шестнадцать на минуточку, ей пора готовиться к этой взрослой жизни, тем более она собирается уезжать в другой город учиться, так почему не помочь ей адаптироваться к расстоянию хотя бы вот так, через мелкие шаги?

- Я поговорить с тобой хотела, мамуль. Это много времени правда не займет. Ты успеешь собраться, но я хочу сказать это сейчас.

- Так, дорогая, ты меня пугаешь. Давай, говори, - я откладываю кисти и поворачиваюсь к ней.

Какой макияж, когда тут такое намечается? Ну, пойду не полностью накрашенная, ничего страшного. Как-нибудь там меня девчата до соберут, а вот здесь и сейчас я в первую очередь мать, которая, если оттолкнет ребенка сейчас, то может потерять его в будущем, а я этого не хочу.

- Мамуль, - и снова эта театральная пауза. Может ей предложить в театральное поступить, а? Хотя понимаю, что сейчас это искренние эмоции, это не игра, не фальшь. - Слушай, я правда не знаю, как тебе это сказать, но…

- Мир, единственное, что страшно говорить родителям, это то, что ты беременна в любом возрасте, потому что это волнительно, это трогательно, но до восемнадцати лет, конечно, еще и проблематично. Проблема в этом?

- Нет! Мам, ты чего? Я ни с кем не встречаюсь. У меня вообще никого нет. Ты как могла об этом подумать? - Она толкает меня коленкой по коленке, а я, наоборот, улыбаюсь.

- Ну вот, все, трагедий никаких нет. И то, я тебе больше скажу, с этой трагедией мы бы тоже разобрались. Так что давай выкладывай, а то у меня сейчас сердце с тобой остановится, а я уже у тебя хоть и не старушка, но и не пятнадцать лет мне, как тебе. Сердечко прихватит, и кто с Сонькой будет сидеть?

- Ой, давай без этого, ма. Не шантажируй, не начинай.

- Так, ты давай договаривай, коза моя, дереза. - дочка гримасу мне строит, улыбается. Ну ничего, молодец. Наконец-то начала улыбаться. А то ишь ты. Взяла она моду, мать мучить всякими этими полу фразами, полу обмороками. Я сама так могу, только почему-то не делаю.

- Мам, я была такой дурой.

Вот это поворот. Хочется, конечно, уточнить, в чем именно, но пока жду, смотрю на это все и думаю куда нас это все приведет, к чему, к каким выводам и что мне придется делать после.

- Я, когда вы с папой разошлись, винила тебя во всем. Столько нервов тебе вытрепала, и все, потому что действительно была дурочкой. У меня весь мир тогда разрушился, все представление об этом мире полетело куда-то к чертям собачьим, мам.

- Так, от отца фраз по нахваталась, да? - Немного перебиваю ее, журю и напоминаю, что она вообще то девочка. - Ну зачем так выражаться, Мир? Я ведь знаю, ты можешь иначе.

- Мам, я так хочу. - Тут же дует губы, и явно недовольна тем, что ее перебили. Но зато напряжение вижу, как спадает с плеч, а мне именно это и было нужно. - И вообще, не перебивай меня. Я и так с силами долго собиралась и никак не могла правильные слова подобрать, чтобы ты меня правильно поняла. Чтоб мне за собственную глупость извиняться не пришлось больше.

- Мирочка, дорогая моя, - я беру ее ладони в свои. - Ну какие глупости, о чем ты? Пожалуйста, не говори так. Давай, что случилось? Я тебя внимательно слушаю. Я всегда выслушаю. Ты же знаешь. Говори.

- Мам, я поняла, что очень сильно ошибалась. Я вижу, как папа к тебе относится. Я вижу, как ты к себе относишься. Я понимаю, что на самом деле Настоящая сила — это быть такой, как ты. Независимой, веселой, интересной, разносторонне развитой, не сидящий ни у кого на шее. Я помню, как тебе тогда сказала, что лучше быть дурочкой, потому что дурочкам везет, к дурочкам уходят, но нет, сейчас понимаю, что к сильным женщинам возвращаются, к сильным тянутся, потому что только с ними хорошо, только с ними счастье наступает. Сильных хочется завоевывать, сильных хочется удивлять, к ним ищут ключики. Я понимаю, что хочу быть похожей на тебя. Я хочу стать такой же, как ты. И мне очень жаль, что тогда я тебе столько гадкого всего наговорила. Мам, прости меня, пожалуйста. Если сможешь, прости.

Она начинает плакать, а я подхожу и прижимаю ее к своей груди. Обнимаю, как только могу, целую в макушку и даю ей немного проплакаться.

- Ну ты чего, мира? Все хорошо слышишь? Все замечательно. Ты умная, хорошая девочка, и я не держу на тебя зла и обиды. Я уверена. Ты станешь такой же, как и я, и даже лучше. Поэтому не грусти. Все хорошо, я тебя люблю, родная.

- А я тебя мама. Правда, прости.

- Прощаю.