24 глава

Окна спальни, где я нахожусь, выходят во двор. Замечаю серебристый седан, который стоит прямо под ними. Наверное, это и есть та машина, которая увезет меня на съемную квартиру, в мою новую жизнь. Подальше от Гончарова. Пытаюсь представить себя садящейся в автомобиль и даже вижу, как поднимаю голову вверх и ищу глазами вот это самое окно, у которого стою, и то, что рядом, в комнате, где сейчас находится Гончаров. Все, что чувствую — горечь. Мне при любом раскладе будет горько. Перевожу взгляд на часы в телефоне. За пять минут я вряд ли успею спуститься. Интересно, почему Костя дал так мало времени на раздумья? Может, не хочет, чтобы я уходила? Или наоборот — хочет, чтобы бежала без оглядки от такого бездушного чудовища, как он, не успев понять, что на самом деле скрывается за его словами.

Седан — без меня — отъезжает от дома ровно через семь минут, дав мне две дополнительных. Не уверена, что сделала правильный выбор, но в таком расшатанном состоянии явно не стоит принимать скоропалительные решения, о которых впоследствии я обязательно пожалею. Однако одно все же принимаю. Подхожу к двери, закрываю ее на замок и придвигаю к ней комод. Знаю, что глупо, но это на случай, если Костя захочет отпустить какую-то из своих саркастичных шуточек. У него ничего не получится. Я сейчас не в том настроении и хочу побыть одна.

Возвращаюсь в кровать, отменив визит в салон красоты, и пытаюсь заснуть, но ничего не выходит. Я думаю о том, что услышала, и о родителях, которых почти не помню. Мне было пять, когда их не стало. Мама умерла, рожая Зою, а папа попал в аварию спустя два месяца после ее смерти. Воспитывала нас бабушка. И в отличие от Генкиного отца, дяди Миши, наш с Зоей был хорошим, работящим человеком. Правда, их с мамой жизнь была недолгой и вряд ли счастливой. Потому что в селе она у всех тяжелая. Без исключения. Даже у детей.

Время близится к вечеру, а я так и не могу заснуть. Ворочаюсь с боку на бок и прислушиваюсь к шагам в соседней комнате. Костя, похоже, проснулся, но не торопится проверять, ушла я или осталась. Хотя его водитель, наверное, обо всем уже доложил.

Наконец, Гончаров подходит к двери в мою спальню, но попасть в комнату у него, естественно, не получается. Я жду, что он начнет стучать, попросит выйти, но вместо этого Костя молча уходит, и все опять погружается в тишину. Проходит еще около часа, и я все-таки засыпаю. Но из сладкого сна, где я лежу в шезлонге у моря с огромным животом, в котором, судя по ощущениям, шевелится ребенок, вырывает звук входящего СМС.

«Приготовь мне ужин. Я проголодался».

Читаю сообщение от Гончарова сонными глазами и молниеносно прихожу в бешенство.

Сволочь какая. Ведь есть доставка еды. Пусть закажет. Или это уловка, чтобы выманить меня из моего умышленного заточения?

Выключаю звук, переворачиваю телефон дисплеем вниз и опять закрываю глаза. Ощущения от сна такие реалистичные, что я прикладываю ладонь к животу и снова воспроизвожу сновидение в памяти. Про свои мечты о семье и детях я не наврала Косте. Последние полгода ждала, что Денис сделает мне предложение и мы начнем строить планы на будущее, потом родим ребенка. Теперь понимаю, как сильно заблуждалась насчет этого человека. Кроме удобства, с его стороны не было ко мне никаких чувств. Впрочем, наверное, как и у меня.

Спустя еще какое-то время, когда комната окончательно погружается во мрак, доносится стук в дверь.

— Маша, выходи. Или ты устроила забастовку?

Нет, ничего подобного я не устраивала. И немного пришла в себя после Костиных откровений.

Встаю с кровати и подхожу к двери, отодвигаю комод и возвращаюсь обратно. Гончаров появляется в комнате через минуту. В серой футболке и такого же цвета домашних брюках. Волосы взлохмаченные. Странно, мне казалось, что миллионеры все время пропадают на работе, а не проводят его дома со своими непутевыми женами. Ну или мог бы, например, съездить к любовнице. Я видела несколько фотографий в интернете, Костя на них с одной и той же женщиной. Интересно, кто она ему?

— Что с ужином? — спокойно спрашивает Гончаров. — Я проголодался.

Решил сделать вид, будто ничего не произошло? Ну-ну. А я не буду.

— Закажи доставку, у меня нет настроения и сил. Я ничего не хочу.

— А ты через не хочу. Глядишь, и настроение появится.

— Твое «через не хочу» привело к тому, что ты теперь хочешь убивать людей, — язвлю я. — Поэтому к твоим советам я бы не стала прислушиваться.

Костя подходит к кровати и ложится рядом, заложив руки за голову.

— Ну а как иначе существовать в моем мире? Через упорство и силу все достигают результата. Я не видел пока ни одного успешного человека, которому все досталось легко. Нет, безусловно, есть исключения. Это дети богатых родителей, но и им приходится несладко, потому что старшее поколение зарабатывает деньги для младшего, пока то не повзрослеет, и ожидает от отпрысков благоразумия.

— Ты так говоришь, будто имеешь представление об этом или воспитал дюжину чужих детей.

— Не дюжину, но опыт имеется. Много лет я не мог себе позволить скандал вокруг своего имени и громкие разоблачения, которые собираюсь устроить, а сейчас могу и хочу. Пусть с опозданием, но все в этой темной истории получат по заслугам. И даже я. Не скажу, будто сильно обрадовался, когда ты осталась, но и не расстроился. Что с ужином? — повторяет Костя вопрос.

— Ничего. Почему бы тебе не воспользоваться доставкой в честь того, что жена от тебя не ушла? Мог бы сам организовать ужин при свечах, с лепестками роз и кольцом. Слабо? — бросаю Гончарову вызов.

— Кстати, про кольцо. — Костя достает из кармана брюк красную бархатную коробочку. — Это тебе. Примерь.

Я отщелкиваю тугую крышку, смотрю на обручальное кольцо и не дышу, глядя на переливающиеся грани камня. Я не эксперт в ювелирных украшениях и не ориентируюсь в их стоимости, но, похоже, это белое золото и бриллиант. Провожу пальцем по подарку и прикусываю губу.

— Нравится? — спрашивает Костя.

Снимает с подложки кольцо, берет мою кисть и надевает его мне на палец. Кольцо очень красивое, подобных вещей у меня никогда не было. Действия Гончарова без шлейфа романтики, но я почему-то чувствую смятение. По коже рассыпаются мурашки от Костиных прикосновений и от того, как он довольно улыбается, глядя на мою руку с его подарком.

— Ты сам выбирал?

— Почти. Отправил водителя в магазин, он сфотографировал образцы, я ткнул в первое попавшееся с самым большим камнем и ценником. В честь того, что ты осталась.

— Того самого, который должен был отвезти меня на съемную квартиру? — уточняю я.

Костя моргает, и я опять чувствую странное волнение. Вспоминается недавний сон. В действительности я не хочу ничего такого, тем более при таких обстоятельствах, но почему бы не пощекотать Косте нервы? Кажется, ему это по кайфу?

— Я не ушла от тебя и, конечно, помогу тебе в твоем непростом деле, и все такое. Но выносить мозги, пилить и требовать супружеский долг буду, как настоящая жена. Сколько у меня в запасе времени? Пройдем ускоренный курс. Примерно как ты с нашим замужеством и брачным договором. Только у меня будет встречное условие. Хочу, чтобы ты сделал мне ребенка.

Костя молчит какое-то время, а потом громко смеется, как и в тот вечер, когда я притащила фикусы в его квартиру и призналась в этом.

Это задевает, но решаю доиграть свою роль до конца и с серьезным выражением лица смотрю на него все время, пока он потешается над моими словами, а после встаю с кровати и иду к окну.

Смех через минуту стихает, и я слышу шаги за своей спиной, а потом чувствую прикосновение рук к талии, которые ведут вверх и сжимают грудь. От горячего дыхания на затылке, по коже опять расползаются мурашки. Костя до сих пор улыбается. Пусть я не вижу его лица, но чувствую это.

— Правда хочешь ребенка, Маша?

Да, мне не показалось, Костя действительно улыбается.

— От человека, которого совсем не знаешь? — продолжает он с издевкой. — Сделать его, конечно, не проблема, но что потом? Зачем тебе это? Он или она на всю жизнь свяжет тебя со мной. А вдруг что будет не по мне и я захочу ребенка у тебя отобрать?

— Зато ты ни меня, ни его никому не дашь в обиду. Да и терять мне нечего. Квартиру? — Поднимаю руку и показываю кольцо. — Еще пара таких подарков, и я закрою ипотеку. Зойка? Я устала думать о других людях. А все твои заверения о растоптанных чувствах... Для начала вызови их. Хороший секс — это еще не равно нежность и желание заботиться о другом человеке. Так что с моей стороны только голый расчет. Ну и остаток жизни мне не придется работать. Хватит твоих денег. Ребенка отберешь? Ты же вроде умирать собрался? Хочу остаться богатой наследницей с твоим наследником. Чтобы наверняка.

Гончаров возвращает руки на талию и резко поворачивает меня к себе лицом. Затем усаживает на подоконник и вклинивается между разведенных ног, вжимаясь в мой живот эрекцией. Наши лица сейчас на одном уровне. Костя давно не брился, но выглядит все равно шикарно: щетина ему очень идет.

— Предположим, умирать я не собираюсь, ты зря меня хоронишь раньше времени. Насчет ребенка — категоричное «нет», но в одном расчеты у нас совпадают. — Он берет мою руку, ту, на которую недавно сам надел кольцо, и опускает ее на свой вздыбленный пах.

— Та женщина на снимках, которая появляется с тобой в обществе…

— Хочешь познакомиться? — перебивает Костя.

— Кто она тебе? Любовница?

— Допустим.

— В таком случае у меня будет еще одно условие. Сумма в договоре по итогу увеличивается вдвое, интимных связей на стороне никто не имеет до конца его срока, а когда все закончится, ты оставишь мне эту квартиру. Мне она понравилась.

— Губа у тебя не дура, — хмыкает Костя. — Но ладно. Спишем тягу к роскоши на тяжелое детство. Тогда у меня встречное условие. Пойдешь на курсы минета. А домашние задания сдавать будешь лично мне.

— Ты все-таки извращенец? — Я краснею от воображаемых картинок.

Не хочу реагировать на заигрывания Гончарова и представлять всякие пошлости в своей голове, но внезапно чувствую усиленное слюноотделение. Меня пробивает новой волной дрожи и желания.

— Простой я человек, Маша. Как и ты. Поэтому и в нашей семейной жизни все будет так же.

Костя спускает домашние брюки вместе с боксерами, не разрывая со мной зрительного контакта, отодвигает мое белье в сторону и гладит складки пальцами, вызывая волнующий трепет.

Я с трудом догоняю, о чем мы говорили несколько мгновений назад. Обвиваю плечи Кости руками и льну к его твердому телу. Если зверя или чудовище окружить нежностью и заботой, то какие гарантии, что оно ответит потом взаимностью, привыкнув к ласке и любви?