Эпилог

— Всё в порядке? — спрашивает Костя через дверь, когда я долго не выхожу из ванной. — У тебя скоро самолет, — напоминает он.

— Я почти готова, — тихо отзываюсь, вытирая рот тыльной стороной ладони, и смотрю на себя в отражении.

Тошнит по утрам третий день подряд. Беременность маловероятна: мы предохраняемся, я пью таблетки, сбоев в цикле с тех пор не было. Так что не только маловероятна, а даже исключена. Но почему-то это первое, о чем думается. На приступ панкреатита, который случился несколько недель назад, совершенно не похоже. Решаю после возвращения сделать на всякий случай тест на беременность и сходить к своему гинекологу, если критические дни не придут. Это кажется единственным разумным решением.

Поправив макияж и прическу, выхожу к Косте. Настроение из-за недомогания так себе. Лететь я никуда не хочу, поэтому предпринимаю попытку соскочить, хотя и не люблю так делать.

— Это обязательно? Не понимаю, зачем мне ехать в Москву. А вдруг меня там кто-то узнает? К тому же десять часов туда, столько же обратно. Давай отправим Нобуо.

— Мы уже составили доверенности на тебя. Твое присутствие в офисе не займет много времени. Володя в курсе нашей ситуации и подстрахует. Ты ведь сама больше месяца говорила, как хочешь в Россию. — Костя внимательно меня разглядывает.

— Это было на эмоциях. Может, Третьяков сам всё решит и мне не нужно никуда лететь?

Недавно юристы Кости оформили на этого человека бизнес, который остался у Гончарова в Москве. Я налаживаю работу с японским филиалом, и страшно даже представить, какие суммы тогда начнут курсировать между нашими счетами. Формально это две разные организации и два бизнеса, а по существу заведуют и придумывают все схемы Костя и Илья.

Масштабы того, что они делают, поражают. Мало того что суммы огромные, так еще и со стороны закона ни к чему не подкопаешься. Два влиятельных паука, которые сплели такую паутину, что невозможно в нее не угодить. Их ум меня пугает и одновременно вызывает восхищение.

— Послезавтра вечером я тебя встречу. В Москве с тобой будет мой человек. Можешь ни о чем не беспокоиться. Это просто формальность.

— Раз я буду в России, можно съездить на могилку к бабушке? Как раз на днях была годовщина, — интересуюсь я.

Не удивлюсь, если Зоя давно там не была и все заросло бурьяном.

Костя, как ни странно, быстро соглашается.

— Можно. Тебя отвезут.

— В таком случае сроки моего возвращения сместятся, — рассуждаю я, прикидывая в уме, что дорога до села займет кучу времени.

— У тебя частный самолет. За три часа до вылета сообщишь о своем решении. Не вижу в этом никакой проблемы, — равнодушно пожимает плечом Гончаров.

Не факт, будет ли что навещать? Вместо кладбища должны были построить трассу. Если действительно построили, то зачем мне ехать в село? Решаю отложить этот вопрос до прилета в Москву и не забивать голову.

Через два часа мы с Костей прощаемся в здании аэропорта. Я с помощницей сажусь в частный самолет.

Привыкнуть к роскошной жизни было очень легко, а вот забыть, откуда я родом, все равно не получается. Домой тянет.

Уставившись в иллюминатор, думаю о том, что хоть одним глазком посмотрю, как живут мои девчонки и сестра. Мы не виделись три года. Разлука с ними оказалась для меня самым сложным. Иногда такая тоска накатывает, что хоть на стену лезь. Если бы не Гончаров и его поддержка, то не знаю, как бы это все выдержала.

По документам я по-прежнему госпожа Симидзу, но два года назад овдовела и стала богатой наследницей. Без разницы что там в бумажках, я люблю Костю независимо от наличия штампа в паспорте и денег на счету.

Прошу стюардессу сделать ромашковый чай и, выпив его, пытаюсь уснуть. Тошнота и боль в животе становятся меньше. Я проваливаюсь в сон до конца полета.

Подобный ритм жизни давно не в новинку. Фактически всем руководит Гончаров, я лишь участвую в его проектах. Иногда успешно, иногда не очень, но приятно быть полезной и причастной к его делам. В промежутках между работой мы путешествуем. Никогда бы не подумала, что Костя авантюрист. Я и в себе открыла такие качества, о которых даже не догадывалась. Увлеклась конным спортом, включился азарт. Через два месяца у меня турнир. Призовое место вряд ли возьму, хотя очень хочется выиграть кубок. Особенно вдохновляет, что Костя не пропускает тренировки и всячески поддерживает любое мое начинание.

— Сейчас мы едем в офис к Третьякову, подпишем бумаги. Проведем там без малого часа три или четыре, потом отдохнете, и утром у вас посещение кладбища, — докладывает Луиза распорядок дня на сегодня и завтра. — Машина с водителем будет ждать вас внизу в десять ноль-ноль.

Костя очень предусмотрителен в тех случаях, когда мне предстоят деловые поездки. Всегда дает для сопровождения своего человека, который следит, чтобы мне было максимально комфортно. Но десять часов, при условии, что предстоит поездка в село, слишком позднее время. Хотя я очень скучаю по близким людям, не хотелось бы задерживаться в России, чтобы не впадать в уныние и тоску. Показаться своему врачу тоже не будет лишним: меня беспокоят утренние недомогания.

Практически до ночи приходится пробыть в офисе с Третьяковым. Мы подписываем последний пакет документов, когда Владимиру поступает звонок по селектору и секретарь сообщает, что пришла его жена.

— Пусть зайдет, — распоряжается Третьяков по-деловому сухо.

Привлекательная и ухоженная блондинка появляется в кабинете через минуту, в руках у нее серая папка. Девушка здоровается со мной, потом отдает Володе какой-то конверт и, склонившись над мужем, что-то быстро шепчет. Третьяков изредка кивает.

— Я все понимаю, Полина, но войти в твое положение не могу. Мое присутствие в новом филиале обязательно. Какое-то время нам придется пожить на два города, — чеканит он.

— Какое-то — это полгода? Год? — Голос его жены звучит жалко и обреченно.

— Месяца три. Вряд ли меньше.

Полина шумно вздыхает и уходит. Третьяков продолжает изучать бумаги с таким же равнодушным лицом, а потом ставит на них красивую размашистую подпись и открывает папку, которую принесла ему жена.

Я кусаю губу, чтобы не позволить вырваться неуместным вопросам, но от одного не могу удержаться:

— Вы часто меняете локацию?

— Так надолго впервые. В следующем месяце стартует проект, который мы с Костей обсуждали почти два года. На начальном этапе я не могу пустить все на самотек и просто посадить людей. Нужно личное участие.

Я киваю, соглашаясь. Мы с Костей постоянно мотаемся по миру. У нас давно кочевнический образ жизни. Дома бываем редко. Сумки почти не разбираем.

— Жена против?

— У нее свой бизнес. Тяжело разрываться между личной жизнью и социальными проектами. Пытается подстроиться под мой ритм.

Третьяков неохотно отвечает на вопросы, и я решаю прекратить «допрос». Закончив дела, еду в отель. По плану отдых, а завтра — поездка в село. Не представляю, как все успеть. Но утром оказывается что ни в какое село ехать не нужно.

Машина привозит меня на Новодевичье кладбище. Водитель тоже выходит на улицу и просит идти за ним. Шаги даются с трудом, грудную клетку сковывает необъяснимой тревогой, я не готова к новым потрясениям. Достаю телефон из кармана пальто и смотрю на часы. Совершенно точно мы уже не успеем в село.

Приближаемся к надгробным плитам и, увидев надписи, я опускаю руку, в которой сжимаю сотовый, и чувствую, как по щекам начинают течь слезы.

— Я буду поблизости, — говорит водитель и отходит в сторону.

Смотрю на памятник, на котором мое имя, а потом перевожу взгляд на соседние и оседаю на холодный мрамор. На первом и втором — имена мамы и папы, а на третьем — бабулино имя. Чуть подальше лежат родители Кости. Его первая жена и сын похоронены на этом же кладбище, но в другом месте. Рядом еще есть свободное место. Становится жутко от понимания, для кого оно.

Не знаю, сколько так сижу и плачу. Поднимаю руку с телефоном и открываю интернет. Оказывается, несколько месяцев назад кладбище в селе все-таки снесли и построили трассу. Костя помнил, что это может произойти, и перезахоронил моих близких, позаботившись о том, чтобы мне было куда приходить… Боже… Прикрываю рот ладонью и чувствую одно: хочу поскорее обратно домой, к Гончарову. Хочу обнять его и сказать, как сильно люблю.

— На улице холодно. У меня распоряжение отвезти вас в аэропорт к назначенному времени.

В родном городе я надеялась увидеть девчонок и Зою, хотя бы издалека, когда поеду на кладбище. Получается, уже не увижу? Впрочем, наверное, и не нужно. Это бы меня окончательно размазало. Костя всё предусмотрел.

Дорога домой проходит как в тумане. Постоянно думаю о Косте и вспоминаю те дни, когда была одна и сходила с ума от тоски по Гончарову. Мои чувства не изменились за эти годы.

Я все так же безумно его люблю. Хотя нет, теперь, кажется, еще сильнее.

Раньше я возмущалась, что Костя немногословен и редко говорит со мной по душам, но его поступки и красноречивые взгляды… Это значит куда больше, чем слова.

В аэропорту меня встречает Гончаров, как и обещал. Сначала держусь, пытаюсь дышать, чтобы не расплакаться и не повиснуть у него на шее: Костя не любит и не позволяет себе на людях лишнего. Оказавшись в машине, все-таки начинаю реветь. Обнимаю его за плечи и заливаю слезами его пиджак.

Столько всего во мне сейчас намешано. За эти два дня был такой выброс адреналина, что, кажется, сердце вот-вот разорвется от боли, от понимания, чего я хочу на самом деле, но очень боюсь. Четко даже не могу объяснить свой страх.

— Ну все, Маша. Не думал, что это вызовет у тебя столько эмоций, — произносит спокойно Гончаров. — Мне казалось, тебе будет приятно. Твоя бабушка и дед Иван однажды очень мне помогли, они единственные поддержали, когда все в селе отвернулись. Но дело даже не в этом, а в том, что тебе дорога память о родном человеке. А следовательно, и для меня это имеет значение, — тихо продолжает он.

— Спасибо, — всхлипываю Косте в шею.

Он успокаивающе гладит меня по волосам и спине.

— Я не только поэтому плачу, — признаюсь ему. — Случилось кое-что еще. — Отстранившись от Гончарова, вытираю слезы и лезу в карман в пальто.

Показываю Косте тест на беременность, который сделала накануне утром.

— Ты… — Он осекается.

— Нет, отрицательно, — качаю я головой и снова плачу. — Но сначала подумала, что да.

— Ничего не понимаю. — Костя в недоумении смотрит на меня. — Тогда почему ты плачешь?

— Я осознала, что хочу ребенка, но… мне страшно.

— Страшно? — переспрашивает Костя. — Поверь, это чувство никуда не денется и станет только сильнее. Спать спокойно, без тревоги за жизнь и будущее ребенка, ты уже не сможешь. Это нормально явление. У всех родителей так, — заверяет он.

— Родителей? — Я закусываю губу и смотрю на тест с одной полоской. От слез все расплывается перед глазами.

— Да. Похоже, пришло время. Ты же знаешь: у меня всё и всегда под контролем. Ну почти. — Костя ласково проводит тыльной стороной ладони по моему лицу. — Рафаэль живет на две страны и здорово нам помогает, моим преемником стал Третьяков. Володя — толковый парень. Изначально я делал ставку на младшего Багдасарова, но Янис до сих пор считает меня виновным в их расставании с Алёной и в том, что с ней произошло несколько лет назад. Отчасти он прав. На тот момент так сложились обстоятельства, что я не смог ребятам помочь. Давить на Яниса и заставлять делать то, чего он не хочет, я не имею никакого права. Однако дело находится в надежных руках. Думаю, сейчас как никогда подходящее время и ты можешь прекратить пить таблетки.

— Уверен? Ты вечно делаешь из комнаты ледник, а у меня слабое горло. Чуть что, оно сразу начинает болеть…

— Мы давно выставляем комфортную температуру в комнате, — перебивает Костя.

— А если у ребенка будут такие же особенности, как у тебя и Ильи? Если...

— Без если. Успокойся, Маша. — Костя обхватывает мое лицо ладонями и смотрит мне в глаза.

Это действительно приводит в чувство. Пульс потихоньку выравнивается, и становится не так тревожно.

В конце концов, бабуля справлялась с тремя детьми, а я с одним не справлюсь? Вон даже Зоя устроилась на работу, встречается с симпатичным и, на первый взгляд, порядочным парнем. И я обязательно стану хорошей мамой, самой лучшей на свете. Правда пока понятия не имею, как совмещать младенца, бизнес и наши бесконечные путешествия. Наверное, придется нанять еще одну помощницу.

Человек почти ко всему привыкает, а если любим и любит, то всякое дело дается ему по жизни легче, чем тому, у кого внутри пустота, ведь так?

— Мы гармоничная пара, за последние три года не припомню, чтобы сильно ругались и выясняли отношения. Разные, тем лучше для ребенка. Что-то ему дам я, что-то он возьмет от тебя. Вырастет интересным и разносторонним человеком, я уверен. Как и в том, что это будет мальчик.

Я опять всхлипываю и позволяю Косте меня обнять.

Неделя раздумий приводит к тому, что я отказываюсь от таблеток. Спустя полтора года у нас с Гончаровым появляется девочка со светлыми волосами и голубыми глазами, как у меня. Когда беру ее на руки, возникает чувство, будто я держу свою маленькую копию. Сердце замирает от нежности, и даже не сразу получается сделать вдох.

— Какая жалость, правда? — В моем голосе проскальзывает ирония.

Костя переводит на меня затуманенный восхищенный взгляд.

— О чем ты? — непонимающе спрашивает он.

— Похоже, тебя настигла карма. Блондинки не в твоем вкусе, да? Теперь у тебя их две.

— Ах ты об этом, — возвращает он мне улыбку. Обнимает нас с дочкой и тихо говорит: — Чтобы уравнять наши права, через пару годиков сходим за темноволосым умником. Возьму реванш.

— А если опять получится блондинка?

— Тогда точно придется поменять свои вкусы и завести вам троим по охраннику. Делиться такой красотой я ни с кем не планирую.

Я улыбаюсь еще шире и смотрю на нашу дочь. Потом поднимаю глаза к Гончарову, и хочется плакать от счастья, но вместо этого вспоминаю бабулю, которая помогла в свое время осиротевшему подростку, а тот в благодарность захотел помочь мне. И стал человеком, без которого я не представляю своей жизни.

Собираюсь сказать Косте, что очень его люблю, но он опережает меня:

— Спасибо, Маша. — Смотрит проникновенно в глаза, и в этой благодарности больше смысла, чем в признании, которое я не успела сказать.

За эти годы я научилась понимать Костю без слов и чувствовать его настроение. Сейчас он благодарит меня вовсе не за дочь, а за то, что дождалась его. Что принимаю как есть, не пытаюсь изменить его или манипулировать. Жить с таким сложным человеком, как Гончаров, не всегда просто, но еще труднее — быть без него. Уж я это точно знаю. И больше не хочу подобного опыта. Рожу Косте столько умников, сколько он захочет, стану для него надежным плечом, продолжу наполнять его жизнь смыслом и все равно получу больше.

Потому что, когда всё взаимно, по-другому просто не может быть.

Конец!

————————

Дорогие читатели, хочу сердечно поблагодарить вас, что прожили вместе со мной еще одну историю. Писать ее было сложно, но тем интереснее для меня оказался этот опыт, как, надеюсь, и для вас! Наверное, многие уже догадались, о ком будет новая история. Про Владимира Третьякова и Настю. Эти ребята и сюжет завладели моими мыслями! Называется она «Сложный выбор». — Славный мальчуган. — Третьяков треплет моего сына по вихрастой макушке и не сводит с него внимательного взгляда. — Так напоминает мне одного человека... — Извини, Володя мы торопимся. — Беру Дениса за руку и хочу уйти, но Третьяков преграждает путь. — Сколько ему? Это ребенок Игоря? Я молчу. А когда все-таки решаюсь ответить, к нам подходит миниатюрная блондинка и виснет на плече Третьякова. На ее безымянном пальце блестит кольцо. — Дорогой, кто эта девушка? — спрашивает она и обращает внимание на Дениса. Бледнеет и меняется в лице. — Он же копия... — Это невеста Игоря, моего погибшего брата, — обрывает ее Третьяков, продолжая смотреть на меня. Я думала, что больше никогда не пересекусь с прошлым, но оказалось, что какое-то время мы с отцом моего ребенка будем жить в одном городе.