Глава 12. Покорный день

Вечер подошел к концу достаточно быстро. Кирилл распорядился, чтобы я подала ему ужин в столовой, пока он переодевается. Про мою одежду он ничего не сказал, поэтому я так и обслуживала его в чулках, туфлях, ошейнике и хорошем настроении.

Это было необычно и волнительно. Впрочем, как и все, что происходило, едва Салманов надел на меня ошейник.

Мастер поблагодарил меня за ужин и любезно предложил составить ему компанию. Мы поели в комфортной тишине, а сразу после Салманов заявил, что более не нуждается в моих услугах сегодня. Он напомнил, что завтрак должен быть в обычное время и тоже в столовой, а не на кухне. Пожелав Мастеру добрых снов, я отправилась к себе. Горячий душ расслабил меня так сильно, что уже к десяти часам я клевала носом. Решив, не бороться со сном, я легла в кровать и отключилась, кажется, за мгновение. А еще через одно проснулась от того, что Мастер устраивался позади меня на неширокой кровати.

Разумеется, он пришел, не потому что ему приснился плохой сон и было страшно одному в кровати. Кирилл стаскивал с меня слипы, матерясь от нетерпения.

— Просыпайся, Дарина. Я хочу тебя, — заявил он, наконец, опустив низ пижамы до колен. — Ты спишь голая, если на тебе мой ошейник. Ясно?

— Да, Мастер, — мяукнула я спросонья, пытаясь очнуться.

Кириллу хватило нескольких прикосновений, чтобы я стала влажной. Он стиснул грудь через шелк топа, прохрипел мне в ухо.

— Ты уже готова для своего Мастера, девочка?

— Всегда готова, Мастер, — простонала я, выгибаясь так, чтобы прижаться грудью к его ладони, а попой потереться о член.

— Хорошо, маленькая. Это хорошо, — похвалил Салманов, щипая меня за соски и пристраивая головку к входу.

Он протолкнул член внутрь, проникая не резко, как обычно, а постепенно, аккуратно.

«Чтобы не сделать больно», — догадалась я и снова замурлыкала от тепла, которое разлилось благодарностью, превращаясь в огонь желания.

Мастер кусал мою шею, плечи, продолжал покручивать и оттягивать соски, наращивая ритм толчков. Он был идеален для меня. Всегда знал, как нужно действовать, моментально чувствовал мой отклик.

Очень скоро я уже просила еще и сильнее, а он нарочно оттягивал кульминацию, замедляясь и смеясь, называя меня маленькой нетерпеливой жадиной.

— Тебе нельзя столько сладкого, Дарина, — дразнил меня, Кирилл. — Может и диатезом засыпать.

— Пожалуйста, Мастер, пожалуйста, — смеялась и стонала я.

— Неееет. Я еще не закончил.

И он действительно продолжал. То замедляя темп, то ускоряясь. Благодаря его натиску я лежала уже не на боку, а на животе, а Кирилл нависал сверху, вдавливая меня в матрас мощными толчками.

Я почувствовала его палец на своих губах и открыла рот, чтобы посасывать и водить языком по подушечке.

— О, чёрт, детка. Соси сильнее. Да, вот так. Кончай со мной. Сейчас.

Я прикусила его палец и сильно пососала, словно вытягивая из Кирилла его и свое удовольствие. Салманов шлепнул меня по заднице, и я сжалась, усиливая мощь лавины наслаждения, отпуская напряжение на свободу. Он кончал одновременно со мной, и это было так круто.

Кирилл навис сверху, опираясь на локти, чтобы не придавить. Я замычала от удовольствия, прикрыла глаза и снова стала погружаться в сон.

— Дарина, не спать! — рявкнул Салманов и тут же поднялся. — Завтрак через десять минут.

И он прошел в мою душевую. Голый и идеальный. Мой Мастер.

Я взглянула на часы. Действительно — две минуты до будильника.

Я успела заскочить в ванную тоже, но только чтобы быстро почистить зубы и умыть лицо. Мне совсем не хотелось опаздывать.

Натянув шортики, я помчалась на кухню, разогрела еду и понесла в столовую. Кирилл явился через минуту. На нем уже были шорты и майка для тренировки. Только вот сесть за стол Мастер не торопился. Он протянул руку.

Я вздернула брови, не понимая, что ему нужно.

— Твоя пробка, Дарина, — проговорил Кирилл. — Где она?

Он видел, что нет у меня никакой пробки. Его вопрос был скорее риторическим. Это значило только то, что у меня проблемы.

— Сейчас схожу, — пролепетала я, совсем теряясь от его сурового тона и взгляда.

— Я разве просил куда-то идти? Я спросил, где твоя пробка?

— В ванной, Мастер, — ответила я, опуская голову.

Проклятье, он видел пробку, видимо, когда принимал у меня душ. Он знал, что я не принесу ее. Но я ведь и не должна была. Наверное…

— Почему она там, Дарина?

— Я думала, что…

— Я разве спросил, что ты думала? — повысил голос Кирилл. — Что написано в пятом пункте твоего протокола?

Протокола?

— В пятом пункте? — промямлила я, глупо переспрашивая.

— Именно.

— Я не помню, Мастер.

— Ты не помнишь или не знаешь?

— Не знаю, Мастер.

— Ты изучала протокол? Я дал его тебе вместе со своим списком предпочтений и велел изучить.

— Нет, Мастер, простите.

Салманов сжал переносицу пальцами, прикрыл глаза.

— Я ведь говорил, что надену на тебя ошейник, девочка.

— Да, Мастер.

— И ты сама захотела продлить сессию на сутки.

— Да, Мастер.

-У тебя вчера было достаточно времени, чтобы изучить протокол, но ты не стала.

— Все так, Мастер.

— Поэтому ты и не в курсе, что каждое утро я желаю получить свой завтрак и лично вставить пробку в твой зад. И, разумеется, ты не скажешь, что предусмотрено в качестве наказания.

Я молчала, кусая губы, ругая себя последними словами за разгильдяйство. А Мастер отвечал на свои вопросы сам. Я ведь, правда не знала ответов.

— До пятнадцати ударов кожаным ремнем за нарушение протокола, Дарина. На усмотрение доминанта.

Я не сдержала страдальческого стона. Ремень и плеть, конечно, разные вещи, но что-то мне подсказывало, хрен не намного слаще редьки.

— Я могу назначить все пятнадцать, и мы вряд ли дойдем до игровой сегодня, потому что будем лечить твою задницу. Ты ведь понимаешь, что я продлил сессию, потому что собирался поиграть вечером?

— Я… Мне…

— Довольно, Дарина. — обрезал Мастер и добавил чуть мягче: — Иди в свою комнату.

На секунду я подумала, что он простил меня и обойдёмся без наказания, но Кирилл тут же сказал:

— А я поднимусь наверх за ремнем.

Горло сдавило, и глаза защипало. Мне стало страшно. Вспомнив боль наказания, я почувствовала тошноту. Я могу сказать «красный». Что будет тогда? Он снимет с меня ошейник. Нет, я не хотела этого. Я могу принять то, что он назначит.

— Проблемы с моим приказом, Дарина? — строго спросил Кирилл.

— Нет, Мастер.

— Тогда иди.

Мы вышли из столовой вместе. Пока я копалась в шкафчике, чтобы найти пробку за зубной пастой и кремами, Кирилл уже вырос на пороге моей комнаты. Скамья для порки так и стояла у шкафа.

— Ложись, — велел Салманов, кивнув на скамью.

Он снова сам стащил мои шорты, выдохнул раздраженно.

— Я расстроен, Дарина. Очень. Думал, мы начнем утро так хорошо, а на деле все испорчено твоей безответственностью. Думаешь, я составлял протокол ради забавы? Полагаешь, мне нечего делать больше?

— Нет, Мастер. Это моя ошибка.

— Хорошо, что ты это понимаешь. Надеюсь, подобного не повторится. Семь ударов ремнем, Дарина.

Уф, не пятнадцать.

Похоже, Кирилл тоже готов принять мою ошибку и двигаться дальше.

— Ты считаешь и благодаришь меня. Поняла?

— Поняла, Мастер.

Прежде, чем взяться за ремень, он разогрел мою задницу быстрыми краткими ударами. «Подготовка», — вспомнила я. Так же он делал в игровой.

Я все еще боялась, но решила, что смогу выдержать, принять наказание. Мастер говорил об игровой. Похоже, он назначил не так много ударов, потому что мой промах был не такой ужасный, и он собирался продолжить вечером сессию. Я просто должна пережить это, чтобы стать лучше для него.

Первый удар сразу же дал понять, что легко не будет. Грубая кожа обжигала. Это совсем не было похоже на порку в машине, когда я желала еще и сильнее. Сейчас мне было просто больно. Но я проговорила:

— Один. Спасибо, Мастер.

Второй был хуже первого, а на третьем я была готова разреветься. Четвертый приняла, едва дыша, чуть не забыв сосчитать и поблагодарить, но быстро опомнилась. На пятом был соблазн вильнуть задницей, чтобы избежать боли, но вспомнила, что за это можно заработать добавку. Шестой и седьмой я встречала почти с радостью, потому что они были последние.

Я лежала на скамье, вцепившись в ножки и часто моргала, чтобы прогнать из глаз слезы. Я выдержала. Не назвала стоп-слово, даже не разревелась. Моей горящей кожи коснулось что-то холодное и влажное. Кирилл втирал гель для восстановления. Сразу стало чуть легче. Не только физически. На душе тоже. Он заботился обо мне.

— Встань, — велел Салманов.

Я поднялась.

— Посмотри на меня.

Взглянула на него.

— Ты в порядке?

— Да, Мастер, — проговорила я, не заикаясь. Потому что это была правда. Я выдержала, и я в порядке.

Кирилл погладил меня по щеке и поцеловал в губы.

— Хорошо, — проговорил он. — Хочу, чтобы ты меня проводила. Поешь на кухне, прими душ и жди в гостиной в восемь.

У меня был час, чуть больше, до означенного срока. За это время я сполоснулась и позавтракала, как велел Мастер. Переоделась, накинув для удобства шелковый халатик, в карман которого положила пробку. Залезла в тумбочку, достала список, который мне дал Кирилл, стала читать. Я точно не хотела ошибок больше сегодня. Задница болела, но не так, как после наказания плетью в игровой. Думаю, обезболивающее не помешает, но к вечеру я буду в норме. К тому же, уверена, Кирилл найдет способ провести сессию наиболее комфортно для меня.

Пробежав глазами по протоколу, я выхватила основные моменты: пробка и завтрак; проводить обнаженной, если нет иных инструкций; в игровую тоже можно войти исключительно голой, если нет иных распоряжений от Мастера. К протоколу прилагался и прейскурант наказаний. Я вздохнула. Утро действительно могло быть намного лучше, если бы я вчера хотя бы пролистала все это. Нужно быть внимательнее впредь, изучить правила игры.

В назначенный час я ждала в гостиной на коленях, заведя за спину руки, в которых сжимала пробку и тюбик смазки. Про нее ничего не было сказано, но я посчитала, что можно прихватить, как само собой разумеющееся. Мастер никогда не пользовался пробкой, как говорится, на сухую. Я была ему за это благодарна.

Кирилл спустился ровно в восемь. Некоторое время он осматривал меня, стоя рядом, а потом довольно проговорил, гладя меня по голове:

— Хорошая девочка. Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, Мастер, — поспешила ответить я, продолжая смотреть на его блестящие ботинки. — Приняла обезболивающее.

— Хорошо. Встань.

Я поспешила подняться, продолжая держать руки за спиной.

— Сегодня день уборки. Я хочу, чтобы ты проконтролировала. Оставляю ключ от игровой. — Кирилл показал мне его и положил на тумбу у дивана. — Там тоже нужно привести все в порядок.

— Могу я попросить, Мастер, — решила вклиниться я.

— Можешь. Что?

— Я бы хотела сама убрать в игровой.

— Почему? — нахмурился Салманов, чуть склонив голову.

— Мне не очень приятно доверять такие интимные вещи незнакомым людям.

— Я плачу им достаточно, чтобы они держали язык за зубами.

— Не сомневаюсь в этом, Мастер. Но дело не только в огласке. Просто… — я закусила губу, смутившись.

Воспоминания о том, как Лиза кривила лицо, рассказывая об уборщиках в игровой, стали перед глазами. Я разделяла ее брезгливость, но немного по другой причине.

— Объясни, детка, — поощрил меня Мастер.

— Я хочу, чтобы это было только между мной и моим Мастером. Не хочу, чтобы кто-то касался ваших игрушек. Они только для меня.

Мягкий, довольный смех вырвался изо рта Кирилла. Он взял меня за подбородок, поднимая голову, которую я опустила, чтобы выпалить это признание в пол, а не в его пронзительные глаза. На лице моего Мастера я прочла столько довольства, что отбросила свое глупое смущение. Салманов провел большим пальцем по моим губам, сказал:

— Кажется, в этом доме завелся еще один человек, который не любит делиться.

— Кажется, да, Мастер, — подтвердила я, продолжая улыбаться.

— Мне нравится твоя инициатива, малыш. Это похвально.

У меня в душе расцветали розы. На фоне огорчения и разочарования промаха похвала Кирилл разлилась горячим живительным бальзамом на сердце.

— Я не против, Дарина. Можешь убрать сама. Начни прямо сейчас и как раз успеешь до приезда клининг-бригады.

— Хорошо, Мастер. Я так и сделаю.

— Если будешь себя хорошо чувствовать, потренируйся в зале. Но не злоупотребляй. Можешь ограничиться йогой. Мне нужна твоя растяжка сегодня вечером.

Я вспыхнула. Вечером понадобится растяжка. От одной мысли об игровой я возбудилась. Хотя… Кажется, я завелась, едва Мастер спустился, а сейчас просто все усилилось в разы. Ошейник, протокол и мой Мастер творили чудеса на пустом месте.

— Остальные инструкции позже. — Салманов протянул руку. Без лишних вопросов я положила ему на ладонь пробку и смазку. — Рад, что ты позаботилась обо всем, детка.

Он присел на диван, хлопнул себя по коленям, и я улеглась поперек них так, что моя попа оказалась у него под рукой. Но прежде, чем заняться ею, Салманов погладил меня между ног. Хмыкнул.

— Как мило. Мы могли бы обойтись и без лубриканта. Ты вся мокрая, малышка.

Он размазал мою смазку по припухшим половым губам, потер клитор, заставляя меня застонать, погрузил два пальца внутрь, вздохнул.

— Прекрасно. Жаль, нет времени поиграть подольше с моей испорченной девочкой.

Я простонала снова, но звук тут же заблудился в горле, потому что Салманов выдавил разогревающую смазку на анус. Он поглаживал и надавливал, аккуратно подготавливая меня к бОльшему. Признаться, мне нравилось, как это делает именно он. Намного больше, чем я сама. Удобнее и нежнее. И, конечно, волнительнее. Я старалась следить за дыханием, расслабиться, но было так хорошо, что все происходило само собой, и мне оставалось только наслаждаться. Кирилл закончил слишком быстро. Он вставил пробку и еще раз обработал мою попу заживляющим кремом.

— После душа все смылось, — объяснил Салманов.

— Спасибо, Мастер, — поблагодарила я, когда он отпустил меня, разрешив подняться.

Кирилл встал с дивана, поцеловал меня в губы.

— Пожалуйста, девочка. Увидимся вечером.

— Хорошего дня, Мастер.

— И тебе, сладкая.

Он прошел к двери, накинул пальто и вышел на улицу, где его, как обычно, ждал Коля.