Глава 15. Под новый год. Часть 2

Салманов

Я сидел в кабинете и смотрел в монитор на аккаунт, который создал для Дарины. То, что было начато как шутка и баловство стало обрастать смыслом. Я хотел защитить ее финансово, и я делал это каждый день, стараясь, чтобы она ни в чем не нуждалась. Но совсем не думал о том, что будет потом, когда год нашего вынужденного сожительства подойдет к концу. От одной мысли, что Дарина вернется в свою скромную квартиру на окраине, мне стало нехорошо. И это еще пол беды.

А если снова обстоятельства непреодолимой силы навалятся на эти хрупкие плечи, придавливая к земле, заставляя делать новые глупости?

Мироздание жестоко к Дарине. Смерть родителей, потеря бабушки, бедовый брат и импульсивные решения — слишком много для постой девчонки. Я не хотел, чтобы еще хоть раз она оказалась в ситуации подобной той, что свела нас вместе, поэтому просто обязан был обеспечить ее будущее, сделать его если не счастливым, то хотя бы безбедным.

Уверен, Дарина найдет приключения на задницу и так, но все же… Мне будет спокойно.

Поэтому я привел ее стихийно созданный аккаунт в порядок: вбил паспортные данные, одобрил перевод со своего счета и подтвердил покупку ВайТехно. Кроме того, привязал к ее аккаунту в гугле новости канадских корпораций. Я прогнозировал повышение котировок как раз к следующему сочельнику. Возможно чуть раньше. Как бы Дарина не кривлялась, я знал, что она умная, наблюдательная девочка. Не упустит момент и возможность. В игре на бирже нет ничего сложного, если знаешь, что, когда и где.

Я хмыкнул. Сколько людей заплатили бы мне круглую сумму, чтобы получить информацию, которую я выдал Дарине просто так, в виде болтовни. За такое и убить могут.

Отбросив мрачные мысли, я продолжил вливать историю в аккаунт Дарины. Открыл несколько счетов в офшорах, показал движение, заявив несколько проходных покупок валюты. После каникул солью и перенаправлю через британские платежки. Они надежные и конфиденциальные.

Вполне довольный собой, я закрыл программу и сверился со своими счетами. Все чисто. В новый год можно войти с такой же совестью и мыслями.

Зачеркните чистоту мыслей. Они стали грязнее асфальта в октябре, когда я вошел на кухню. Дарина приплясывала под мелодию из «Иронии судьбы», которая шла на планшете. Моя девочка вращала голой попкой, раскладывая на гриле овощи и грибы.

Ох уж, эти гольфы на стройных длинных ножках.

Ох уж, этот лифчик, который скорее подчеркивает, а не скрывает.

Ох уж, эта вредина-конфета.

Она слаще любого десерта и хмельнее крепкого рома.

Я подошел сзади, стал целовать в шею, тиская попку руками. Дарина смеялась и отворачивалась, как могла, пока я прижимал ее к кухонной мебели. Она едва успела закончить с едой, когда я нагнул ее над столом и снова взял.

Хорошо, что моя стряпуха выставила время на гриле, а то не видать бы мне гарнира к рыбе.

— Что не так с тобой и столами сегодня? — спросил я, когда мы вместе раскладывали на решетке замаринованного со вчера лосося

- Что со мной не так? Серьезно? — всплеснула она руками, негодуя.

Я хохотал, чувствуя себя сегодня не в первый раз таким молодым и беззаботным. Как же легко с этой девчонкой. Удивительно.

Но Дарина могла быть и серьезной. Например, как сейчас. Перемазанная моей спермой, с безумием в волосах вместо утреннего хвостика и все еще горящими после оргазма щеками она вдруг посмотрела на меня так серьезно и спросила:

— Ты куда-то уходишь вечером?

— С чего ты взяла? Разве я похож на человека, которому пора собираться?

Я чуть склонил голову, намекая на свою наготу. Дарина обсмотрела меня так, словно только что заметила отсутствие одежды, хихикнула как школьница.

— Ну… нет. Но ты ведь мужчина. Не так долго надеть джинсы, свитер и поехать…

— Куда? — перебил ее я. — Детка, я же извращенец-социопат и радикальный интроверт, забыла?

Она снова захихикала, словно напилась шампанского. Возможно, не только мне в голову бьет наша близость.

— Вдруг у тебя есть традиции? Вы с Колей довольно близки…

— Не настолько, чтобы хотеть быть вместе еще и в праздники. Нам хватает друг друга в будни. Он уехал еще вчера.

— Куда?

Я пожал плечами.

— Не имею привычки лезть в чужую жизнь.

— Разве только в мою, — не сдержала она ехидства.

— Для тебя я делаю исключение. — Щелкнув Дарину по носу, я понял, что изрядно голоден. — Давай уже поедим.

— Не против.

Мы устроились в гостиной у телевизора. Сидели прямо на полу, ели руками, капая друг на друга и вылизывая следы еды. Это было весело и уютно, тепло и сладко. Но все равно грязно. Поняв, что не смогу весь день пахнуть рыбой, я утащил Дарину принять душ. Ее комната оказалась ближе, поэтому выбор пал на нее. Смыв с нас запах готовки, я включил в кабине режим сауны, и мы снова пропотели, расслабились, а потом… опять занялись сексом, продолжили в кровати Дарины, а потом на скамье, которая так и стояла пока в ее комнате.

— Проклятье, нужно унести в игровую, — решил я.

— Ты же сказал, что ни ногой в игровую сегодня, — поддела она.

— Одна нога здесь, другая там.

Дарина усмехнулась, повела плечами, словно говорила: «Я не указываю тебе, что делать. Неси, раз не дает спокойно жить».

На самом деле у меня были еще дела, и скамья — только повод. Я, конечно, отнес ее в игровую, спустился в подвал за вином. Новый год хороший повод уменьшить запасы коллекционного. Потом зашел к себе в комнату, взял сертификат, чтобы вместе с бокалами и бутылкой оставить под единственной елкой в доме. И… наткнулся на Дарину. Она сидела на диване в кабинете, щелкая каналы ТВ. Все в тех же гольфах, бюстгальтере и без трусов.

Внимательный взгляд изучил меня и все, что я держал в руках. Что ж…

— Попался, — пришлось признаваться.

Дарина улыбнулась.

- Попался? В каком смысле?

Я выдохнул, поднял вверх руки, словно она не видела, что там.

— Хотел сделать тебе подарок. Пытался быть Дедом Морозом, вот и пришел прятать под елкой. А елка только в кабинете. А ты что здесь делаешь? Между прочим, кабинетный час сгорел еще утром. Отказаться от секса не выйдет, — пригрозил я, пытаясь заговорить зубы.

— Подарок? Еще один?

Отвлекающий маневр не удался.

— То есть, ты готова к сексу? — гнул я свое.

— О, Кирилл, ты сам-то готов? — прищурилась на меня Дарина. Она встала с дивана, покрутилась, напевая: — Потому что я всегда готова. У меня такая работа.

Я едва не заскулил, как тот волк из мультика.

— Не соблазняй меня, детка.

— Гоните подарок, господин Извращенец и Социопат.

Я прошел к дивану, поставил бокалы на столик, вручил Дарине сертификат, а сам занялся пробкой.

— С Наступающим, сладкая. — И звонко чпокнул, открывая бутылку.

— Кирилл, это что? — показала мне Дарина сертификат.

Как будто я его не видел или она не умела читать.

— Твой курс обучения в школе Айзы. Ты хотела, насколько я помню.

Девочка помотала головой.

— Неееет. Я не хотела. Я мечтала.

— Это еще лучше.

Я поднес бокал к носу, оценивая вино. О, да. Терпкий купаж обещал быть потрясающим и на вкус.

Дарина стояла и смотрела на меня, часто моргая. Боже, она же не собирается плакать? Это просто две недели возни с чужими волосами. Она сглотнула и все же смогла спросить, в очередной раз ставя меня в тупик достаточно простым вопросом.

— Зачем ты это делаешь?

Я пожал плечами.

— Я хотел и мог. Ты хотела и теперь тоже можешь.

Облизав губы и снова сглотнув, Дарина закинула руку мне на шею, встала на цыпочки, поцеловала, выдыхая мне в рот:

— Спасибо. Спасибо тебе.

Я крепко сжал ее талию и ответил на поцелуй.

— Тебе спасибо, маленькая.

— За что? У меня ничего нет для тебя.

— Зато у меня есть ты. Это уже очень много. И я буду вечно должен тебе за поезд.

Она снова уютно захихикала. За спиной Дарины в телевизоре уже заканчивал свою речь президент. Я забрал сертификат, положил на тумбу у дивана, вложил в ладони Дарины бокал. Перезвон курантов возвестил начало нового года. Я постарался не думать о том, что он принесет нам расставание. Нужно уметь быть счастливым в этот момент. Сейчас. Я ударил своим бокалом о ее.

— С новым годом, Дарина.

— С новым годом, Кирилл.

Старое вино было невероятным, но еще вкуснее вместе с улыбкой и лучистыми глазами, что смотрят на меня.

Кажется, в этот момент был счастлив не я один.

Мы валялись на диване, пили вино, смеялись над звездами Голубого Огонька. Я так привык быть один в этот праздник. Кажется, даже с Лизой расстался под новый год, чтобы никуда не тащиться с ней в люди. А Дарина, похоже, получала удовольствие самым простым способом: без шума, салютов, мехов, драгоценностей. Лучший подарок для нее — учеба. Лучший новый год — дома. Лучшая компания — кажется, я.

Странная девчонка.

Хотя…

Видимо, все это из-за ее прошлого.

Я не успел напрячься, потому что зазвонил телефон. Дарина дернулась, увидев на дисплее имя абонента, но я придержал ее, не давая вскочить.

— Да, мам, — проговорил, снимая трубку, поглаживая мою девочку по голому плечу.

Пусть слышит. Пусть знает, что я ей доверяю.

— Кирюша, с новым годом, — возбужденно воскликнула матушка.

— С новым годом, — отозвался я чуть устало, но все же доброжелательно.

— А мы с папой у друзей. Такие чудесные люди. Не зря согласились. Думали, будет шумно, но очень даже хорошо. Так лампово и уютно.

— Рад за вас, мам.

— Ох, знаю я, как ты рад. Что сам не позвонил?

Мои глаза, как всегда, закатились. На такое лучше не отвечать.

— Опять сидишь один в своем замке, как граф Дракула?

Я тихонько засмеялся.

— Мне больше бы подошла Синяя борода, хотя сегодня я не один.

— Да ты что! — артистично удивилась маман, переигрывая. — Завел собаку?

Не зря она бросила театр. Халтура и фальшь.

— Не надо делать вид, что ты не в курсе, — беззлобно осадил я ее.

— Конечно, в курсе. Просто поразительно, что мне приходится о новой пассии сына узнавать вот так!

Дарина заерзала, и я прижал ее к себе крепче, давая понять, что все хорошо. Связь была отличной. Конечно, она слышала разговор.

На выпад мамы я, разумеется, не ответил. Ей это было и не нужно. Она вполне самодостаточна по части восклицаний. А вот провокационные вопросы замолчать не удастся.

— Она не слишком юная для тебя?

— Нет.

— Где вы познакомились?

— Через общих друзей.

— У тебя есть друзья?

— Неожиданно, правда?

— Чем она занимается?

— Она заботится обо мне.

— Это неплохо. Но ты же не платишь ей за это?

— Исключительно ответной заботой и продуктами. А, еще она живет у меня, — я совсем развеселился.

— О, ради прописки? Старо как мир, Кирюш.

— У нее квартира в Москве. И — нет, это не я подарил.

— Так может ты на ней и женишься?

— Поживем — увидим. Допрос окончен?

— Нет, но ты ведь больше ничего не скажешь.

— Ни слова.

Глубокий вздох на том конце провода возвестил о смирении и частичной удовлетворенности. Пожалуй, я не выдавал столько информации о себе за раз со времен школы, когда в зачет шли доклады об успеваемости.

— Ладно, Кирюш, я все равно рада, что ты не один. Признаться, мне все равно, кто будет твоей женой, лишь бы уже…

— Внуков хочешь?

— Не откажусь.

— Будешь забирать на лето?

— Ээээ, милый… Ты же понимаешь. Тебе к сорока. Перед людьми неудобно.

Я прыснул.

— Ладно, мам, с новым годом. Не болейте. Отцу привет.

— Передам. Целую, сынок.

Я бросил телефон на столик, облегченно выдохнув, проговорил:

— Следующий сеанс связи состоится весной. Неловкие поздравления и капля лицемерной любви — верный спутник моего дня рождения.

Дарина сидела тихая, как мышка, хотя я дал понять, что она может задавать вопросы. Видимо, они не сразу легли ей на язык. Подумать только, мелкая болтушка подбирала слова. Очевидно, чтобы не задеть мои чувства. Это трогало.

— Ты не очень близок с родителями? — наконец выдала она предположение.

— Не очень. Вернее, совсем не. Осуждаешь?

— Нет.

Я потискал ее, переворачивая так, чтобы она перевернулась со спины на живот, и теперь Дарина лежала на мне, вытянувшись, и я мог видеть ее лицо, глаза. Думал, она лукавит, но — нет. В ее взгляде не было ни тени сомнения.

— Нет? — переспросил я.

— Думаешь, если мои родители умерли, то автоматически стали ангелами? Наверно, стали, но при жизни они были далеки от идеала, — выпалила она на одном дыхании.

— Ты злишься на них?

— А ты на своих? Я бы никогда не смогла говорить со своей матерью таким тоном. Ты на нее точно злишься.

— Я не злюсь. Просто мы почти чужие люди. Нет смысла делать вид, что это не так.

— Почему так вышло?

— Она играла в театре, отец писал. Я всегда был с няней. Откуда взяться привязанности? Неделя в Крыму каждое лето был их максимум. Но потом и этого не стало. Сама понимаешь…

Она покивала.

- Думаю, я бы тоже отстранилась, если бы они не разбились.

— Вы не ладили?

— Все относительно. — Дарина пожала плечами. — Мы были обычной семьей. Садик, школа, а вечером оба слишком раздражены после работы, чтобы любить своих детей. Но я бы многое отдала, чтобы не учиться жить без них. И мне стыдно, что это эгоизм, а не скорбь, но я ничего не могу с этим поделать.

У меня в голове сложился пазл.

— Ты делаешь, Дарин. Пожалуй, даже слишком много. Твои жертвы во благо брату — это попытки быть лучше, чем твои родители.

— Нет, я… — она осеклась. — Может быть. Я просто не могла иначе.

— Да. Не могла. И это очень печально. Ты должна научиться думать о себе, детка. Эгоизм — это нормально. Это сродни инстинкту самосохранения. Если ты не научишься думать о себе в первую очередь, то… — Я представил череду глупых поступков и отчаянных решений в духе того, что привели ее на аукцион. — Все это может кончиться очень плохо. Не кори себя за родителей. Ты сестра, а не мать. Не надо больше лезть на крест и просить себя распять.

— Разве что на твой крест, — хихикнула она, за что схлопотала шлепок по голой заднице.

— Для моего сделаем исключение, испорченная девчонка. Что за демона я разбудил?

— Очевидно, похотливого.

— Это уж точно.

Я выбрался из-под Дарины, прошел к столу, где все еще валялись мои брюки и ее туника. Стало прохладно.

— Кирилл, а откуда твоя мама про нас узнала? — спросила Дарина, пока я одевал ее. — Ты ей говорил?

— Нет. Я не звонил ей сто лет.

— Тогда…

— Брось, Дарин, после приема о нас знают все.

— Как это?

Она недоуменно подняла брови, искренне не понимая. Серьезно? Не гуглила нас?

Я взял пульт, переключил монитор в режим PC и четко проговорил:

— Привет гугл, найди фото Кирилл Салманов с подругой. Новые. Благотворительный прием в Метрополе.

— О, боже. — Дарина схватилась за голову.

На экране стали меняться изображения. Стоит признать, я получил странное удовлетворение, увидев нас со стороны. Неплохо смотримся. Среди выпавших по поиску фото были и старые, где я с Лизой. Вот они мне нравились намного меньше.

— Да, думаю, мама в очередной раз проверяла меня в списке Форбс и наткнулась на нас.

— Ты есть в Форбс?

— Раз на раз не приходится. В этом году, наверно, вылетел из-за личных расходов.

Я подмигнул, доливая вино, снова усаживаясь.

Дарина время от времени поглядывала на экран, весьма смущенная нашим появлением в светской хронике. Я специально оставил крутиться фото, чтобы она привыкала к этой мысли, к нам… Пусть будет готова ко всему.

Мы больше не говорили о родителях. Поболтали о Казаевых. Дарина переживала, что обучение начинается как раз в день их прибытия. Я велел ей не расстраиваться и спокойно отправляться в салон на первый урок, ведь встречать гостей на взлетной полосе с караваем никто не обязан.

— Тем более, черт знает, когда они сядут на своем джете, — добавил я.

— На своем?

— Ну да, у Артура небольшой самолет.

Глаза Дарины стали огромными. Я не мог не ввернуть:

— Он чаще меня в Форбс, да.

Дарина приложилась к бокалу, пытаясь свыкнуться и с этой мыслью. Я посмеивался, уговаривая ее не принимать все близко к сердцу. Чтобы немного ее отвлечь, я рассказал, как познакомился с Артуром, когда только начинал рядовым маклером. Меня тоже впечатляло состояние Казаева. Очень волнительно было брать на себя ответственность за приумножение его капитала.

Дарина снова улеглась на мне сверху, внимательно слушала, буквально заглядывая в рот. Оборвав свой рассказ на полуслове, я попросил:

— Детка, пообещай мне одну вещь.

— Какую?

— Все, что между нами очень легко спутать с…

— С чем?

— С чем-то большим. — Я провел ладонью по ее щеке. — Ты юная, неопытная, впечатлительная. Моя забота, твои оргазмы, немного красивой одежды и вкусной еды. Если однажды придется принять решение, я хочу, чтобы ты понимала — это не тождественно счастью. И я хочу, чтобы ты осталась со мной не ради меня, не ради достатка, не из чувства долга, а ради себя самой. Если этого захочешь ты. Именно ты.

Эта речь удивила ее намного сильнее, чем новость о том, что у Арта есть самолет. Дарина долго и внимательно всматривалась в мое лицо, пока я поглаживал большим пальцем ее щеку, теряясь от эмоций, что бушевали в ее глазах.

— Пообещай мне. Пожалуйста, — повторил я свою просьбу. — Только если сама захочешь.

На это она ответила:

— А ты захочешь?

Я улыбнулся. Неужели она не понимает?

Недоверие и потрясение в огромных доверчивых глазах.

Действительно — нет.

Что ж… Тем лучше. Моим ответом стал поцелуй, в котором было намного больше смысла, чем в словах.

Мы больше не говорили, лежали и целовались, а потом уснули прямо на диване. Я очнулся ближе к утру. Замерз. Дарина тоже зябко жалась ко мне. Подняв девчонку на руки, я отнес ее в свою спальню. Мелькнула мысль, что это не в моих правилах, но будить ее было слишком жалко, а спускаться самому вниз до ее комнаты слишком лениво. Я уложил Дарину в свою постель, лег рядом, укрыл нас обоих.

Никогда и ни с кем я не спал в одной постели. Для Дарины сделал исключение, когда после наказания она нуждалась во мне.

Сегодня, кажется, в ней нуждался я сам.

Под новый год каких только чудес не случается.