Глава 17. Встречи

Дарина

Наши праздники кончились слишком быстро. После игровой мы снова отмокали в джакузи, что-то жевали, а перед сном Кирилл размял мои мышцы и смазал запястья. Кожа там немного покраснела, и стало жечь. Видимо, я натягивала кандалы слишком сильно. Салманов не гнал меня из своей комнаты, но я решила уйти сама, помня, что ему не очень комфортно делить с покорной постель. Не стоит обольщаться.

Мое решение Кирилл принял спокойно, хотя я глупо надеялась, что он будет настаивать. Я думала, что не смогу уснуть без него, однако выключилась, едва коснулась головой подушки. Активный отдых и яркая сессия лишили меня сил.

Разрывая шаблоны, Кирилл пришел будить меня утром.

— Дарин, вставай.

— Зачем? — Я сморщилась и потянула его за руку, заставляя лечь ко мне. — Чего ты поднялся в такую рань? Поспи еще.

Кирилл мягко рассмеялся, освобождаясь от захвата так же мягко, чтобы взъерошить мои волосы.

— У тебя свидание с братом сегодня.

Я резко села, моментально проснувшись, взглянула на Салманова, сознаваясь:

— Забыла. — От стыда закрыла лицо руками. — Он там на нарах, а мне так хорошо, что я забыла о свидании.

— Твои терзания не имеют смысла, милая, — проговорил Кирилл спокойно. — Уверен, Евгений не будет тебя винить за способность радоваться. Скорее наоборот. Одевайся, я отвезу тебя.

Мне не осталось ничего, кроме как послушаться. Правда, было не очень удобно напрягать Кирилла поездкой.

— Я могу взять такси, — предложила я за завтраком, который Салманов приготовил сам.

— Да, — согласился он. — Но я не могу доверить тебя таксисту. Коле — без проблем, но он все еще отдыхает.

— И тебе следует.

— Если я не знаю, где ты и с кем — это не отдых.

— Спорить бесполезно?

— Естественно.

— Тогда приятного аппетита, спасибо за завтрак.

— Когда ты такая сговорчивая, мне становится страшно. — Салманов приложил руку к сердцу.

Я усмехнулась, но в ответ лишь пожала плечами. Правильно — нечего расслабляться. Я чудить не собираюсь, но могу.

Адвокат ждал нас у входа в изолятор. Я не общалась с ним до этого, доверяя новостям от Кирилла, поэтому была приятно удивлена при знакомстве. Салманов представил его как Егора Кирилловича Коневского. Он пожал мне руку и, не тратя времени попусту, предложил пройти внутрь. Кирилл остался снаружи. Коневский был немногословен, но мне это нравилось. Он не болтал, как Гараев, но при том от него волнами исходила какая-то аура уверенности и спокойствия. Она словно окутала меня, согрела и разрешила не нервничать.

Я обняла Женьку, который так же крепко стиснул меня, но в его глазах сегодня плескалось недоверие. Он взглянул так пристально, внимательно, проговорил:

— Отлично выглядишь, Дар.

Я тут же опустила глаза и сжала кулаки, пряча маникюр и чувство вины.

Но очень скоро все это ушло на второй план, потому что новости от адвоката были отличными. Следствие затягивалось не зря. Повторные допросы дали свои плоды, а еще потерпевший пришел в сознание и готовился дать показания. Разумеется, его слова полностью оправдают Женьку.

— Конечно, мы все еще ставим на выход под залог, но возможно что Евгения отпустят прямо в зале суда на слушании, и он будет проходить свидетелем. Подробности пока разглашать не могу, как и обнадеживать. Дарина, залог в силе?

— Д-да, — ответила я чуть заикаясь от волнения.

— Отлично. Ну… тогда у меня все. Женя, до встречи. Дарина, был рад знакомству. Всего доброго.

Он вышел, без лишних расшаркиваний и прощаний. Это мне тоже понравилось в отличие от откровенно враждебного взгляда брата, а потом и тона.

— Дарина, что происходит? — выпалил он, прищурившись.

— Вроде бы все хорошо. Тебя отпустят скоро. — Я робко улыбнулась, еще боясь верить собственным словам.

— Я не об этом. Что происходит с тобой?

— Ни-ничего, — стала я заикаться.

— Хватит врать, Дар. Почему меня больше не защищает Гараев?

— Потому что он придурок, Жень.

— Супер. И с чего ты это решила? Почему не поставила меня в известность?

— Как бы я это сделала?

— Ладно, — согласился брат. — Как ты нашла Коневского?

— А что с ним не так?

— Что с ним не так? Дар, да он один из лучших адвокатов в стране!

— Тогда какого черта ты на меня наезжаешь?

— Потому что у тебя и на Гараева не было денег. Ты продала квартиру? Я же запретил.

— Не продавала. Мне для этого нужна твоя доверенность, а ты отказался подписать, — наступала я в ответ.

— Так откуда деньги, систер?

— Не ори на меня, Жек.

— Ах, не орать? Дарин, да мне больше ничего не остается. Ты выглядишь теперь, как чертова модель и адвоката моего только сегодня первый раз увидела.

— Откуда..?

— Да он же сказал, что рад знакомству, — подметил Женька.

— Черт, — ругнулась я.

— А это что? — Брат схватил меня за руки, заметив красные отметины на запястьях после вчерашней сцены. — Дар, что это нахрен?!

— Шевцов, — гаркнул охранник.

Женя тут же поднял руки, отпуская меня.

— Еще один номер, и свидание окончится досрочно.

- Я понял, — буркнул он в ответ, а потом поднял на меня глаза. — Умоляю, скажи, что ты… что ты не…

Женя не мог подобрать слов или сказать вслух. Я взяла его за руки.

— Мелкий, со мной все нормально. Правда. Кажется, даже слишком хорошо. Вытащим тебя, и будет совсем здорово. Пожалуйста, не волнуйся обо мне.

— Точно? — недоверчиво выдал он.

— Да.

Женя встал, обошел стол, я поспешила утонуть в объятиях брата.

— Прости, Дар. Прости меня за это дерьмо. Я сам извалялся и тебя втянул… во что-то. Расскажешь потом все?

Я вздохнула. Не все, но…

— Расскажу. Не думай обо мне сейчас. Просто держись. Люблю тебя.

— И я тебя.

У нас было еще несколько минут, но тянуть не имело смысла. Мы оба не хотели говорить о том, как живем сейчас, а все важное уже было сказано. Женю увели в одну сторону, а меня в другую. И хотя новости обнадёживали я не могла избавиться от необоснованной тревоги.

Несмотря на холод, Кирилл стоял у машины. Я подошла к нему и бессовестно обняла, ища тепла и поддержки.

— Как все прошло? — спросил Салманов.

— Хорошо, — соврала я.

— Тогда поехали домой.

Всю дорогу Кирилл молчал, и это усугубило мою иррациональную тревогу. Ощущая себя разбитой и потерянной, я провела почти весь день в кабинете. Кирилл меня не беспокоил, но едва я вышла, он сам занял кабинет и заглянул ко мне лишь перед сном.

— Тебе завтра на курсы, не забыла? — напомнил Кирилл.

Я схватилась за волосы.

— Забыла. Господи, у меня что, дыра в голове? Почему все забываю? Завтра ведь и Казаевы прилетят.

— Да, — подтвердил Кирилл. — И Коля вернется. Он отвезет тебя. Артур и Айза приедут сами. Кстати, заметь, ты переживаешь из-за брата и забываешь о важном. Значит, скорее всего ты не плохая сестра, а просто растяпа.

— О, спасибо. Ты меня успокоил. Прям полегчало, — фыркнула я, чтобы скрыть улыбку.

Стоит признать, Кирилл умел меня рассмешить. За это я его любила тоже. Столько ипостасей в одном человеке. Властный, жесткий Мастер, страстный и нежный любовник, внимательный, веселый, понимающий друг. Сердце заныло. Я так счастлива быть с ним, но как же больно понимать, что наша встреча — недоразумение, случайность, ошибка мироздания.

Как я буду без него? У меня в голове не укладывалось, что сказать Жене о Кирилле. Даже правда звучит как бред. Моя старая жизнь и теперешняя, словно жидкости разной плотности. Соприкасаются, но не смешиваются.

Так и я однажды вернусь в свою квартиру, буду ходить на работу и радоваться успехам брата, забывая о своих мечтах, потребностях и желаниях.

Но пока у меня есть Кирилл. Есть его забота, его огонь, его дом. Я часть его жизни. Важная часть. Нужно быть счастливой и не думать о будущем.

Салманов гладил меня по щеке, сидя на кровати. Мы не разговаривали, но он словно читал все мои мысли. Улыбка тронула его губы, и глаза тоже улыбались. Я потерлась щекой о его ладонь, коснулась губами пальцев.

«Обними меня сейчас. Пожалуйста. Ты так мне нужен», — просила я мысленно.

Салманов прилег рядом, перекинул через меня руку, прижал к себе. Я так хотела отвлечься от печальных мыслей, и Кирилл снова знал, как это сделать.

— Хочу поиграть завтра с самого утра и до вечера. Ты готова? — спросил он.

Меня тут же бросило в жар от предвкушения.

— С… С утра?

— Да. Ошейник будет на тебе весь день. Ты можешь вести себя свободно, пока мы не окажемся в игровой.

— В игровой с…

— С Айзой и Артуром, да, — подтвердил он, добавив: — Не бойся, там не будет ничего такого, что может тебя травмировать.

— Я и не боюсь, — ответила я честно. — Ты не станешь ломать мои пределы.

Сладкий поцелуй в шею в виде благодарности и слова:

— Спасибо, что доверяешь мне.

— Спасибо, что ты мой Мастер.

Я почувствовала кожей, как он широко улыбается.

— Спи. Я заведу тебе будильник. Встречаемся в столовой. Завтрак, как обычно.

Я покивала и вжалась попой в его пах. Теплые, сильные объятия Кирилла успокоили и усыпили.

Кажется, едва я закрыла глаза, уже пищал сигнал о побудке.

Утро нового дня я начала с новым настроением. Нельзя отвлекаться на волнения и тревоги, если Мастер хочет меня. Несобранность — это верный путь к наказанию. Кирилл завел мне будильник на шесть, а это значило, что я должна приготовить и подать ему завтрак в половину седьмого. Он не приказывал ждать, поэтому я могла быть одета. Легкий халатик на пижамку, пробка в кармане. Вряд ли Мастер будет слушать новые оправдания. Он предупредил об игре, и я должна следовать протоколу.

Когда я вошла в столовую, Кирилл уже был там, стоял у окна. Он поблагодарил меня за завтрак, сел за стол, поел. Я стояла, склонив голову, ждала, когда он закончит.

— Сними все, — распорядился Кирилл, отставив тарелку.

Я неспешно разделась, позволяя ему любоваться моим обнажением, опустилась на колени.

— Позвольте служить вам, сэр.

— С удовольствием, девочка.

Мастер приложил к моей коже ошейник, и я почувствовала радость, легкость, почти эйфорию. Сегодня я не должна ничего решать — все он. Достав пробку, я протянула ее Мастеру.

— Не понадобится сегодня, — махнул он рукой. — Ляг на стол, на спину, разведи ноги.

О, черт. Даже от этих слов мне стало горячо, а уж когда я оказалась перед ним во всей красе, то едва сдерживалась, чтобы не начать стонать, хотя Мастер еще даже не коснулся меня.

— Почему ты кусаешь губы, девочка? — спросил он, продолжая стоять рядом. — Ответь мне.

— Потому что хочу вас, Мастер. Очень сильно.

— Это было бы слишком просто, Дарина.

— Я знаю. Поэтому и молчу.

Он усмехнулся.

— Давай посмотрим, что тут у нас.

Я услышала, как Кирилл сел обратно на стул, а потом сразу же почувствовала, как его язык проскользил от лобка до входа. Я задрожала.

— Сладкая моя девочка, — прошептал он и покружил языком у входа. — Лежи смирно. Я должен тебя подготовить.

Ох, для чего, интересно?

Конечно, я не сказала этого вслух, а потом и мысли разлетелись. Все мои силы уходили на то, чтобы не кончить. Хотя Кирилл и не добивался этого, похоже. Его язык был нежным, ласковым. Он едва касался меня, дразнил, а не пытался подвести к пику. Потом я ощутила его пальцы внутри. Взяв там мои соки, он размазал их по анусу, но снова не форсировал, не проникал глубоко, лишь чуть надавливал, возбуждая меня, медленно растягивая. Его язык кружил у клитора, и я чувствовала странную связь ощущений.

Пока я решала, чего хочу больше, кончить от его языка или попросить трахнуть меня анально, Мастер сильно пососал мой клитор, чуть прижал между губами. Я вскрикнула.

— Отлично, — проговорил он, отстраняясь.

— Оу!

Я почувствовала, как он сильно сжал клитор пальцами. Это было почти больно.

— Вдохни глубоко, всей грудью, — велел Мастер. — Задержи дыхание.

Я стала медленно наполнять легкие воздухом.

— Сейчас, — сказал Кирилл, и меня что-то сдавило прямо там.

Я хотела заорать, но опомнилась. Мастер не велел выдыхать. Лишь дрожь прокатилась по телу.

— Хорошо. Выдыхай теперь. Медленно. Ртом.

Я выпустила струйку воздуха, сложив губы трубочкой. Йога научила дышать правильно.

Боль отпустила, оставив лишь ощущение сдавленности. Ненавязчивое, но ощутимое. Кирилл тронул меня между ног, снова заставляя вздрогнуть.

— Сильно? — спросил он.

Я могла сказать «да», и он бы снял эту штуку, но ведь на самом деле…

— Терпимо.

— И очень симпатично, — добавил Мастер. — Посмотри.

Он потянул меня за руку, заставляя сесть и посмотреть себе между ног, любезно развел пальцами в стороны мои половые губы.

Я увидела, что клитор сдавливает небольшой зажим, украшенный подвеской в виде колечек.

— Неужели это тоже платина, Мастер? — не сдержалась я.

Салманов рассмеялся.

— Нет всего лишь гипоаллергенный сплав, но мне уже хочется заказать для тебя из платины.

— Вы меня балуете.

— Не начинал еще. Убери со стола, поешь и приведи себя в порядок. Будь в гостиной через час.

И ушел в зал тренироваться.

Пока я исполняла то, что велел Мастер, все время чувствовала зажим. Каждое движение отзывалось сладкой болью потребности. Я все время была возбуждена, постоянно на грани. Каждый шаг, каждый поворот напоминали об этом. Словно я все еще лежала на столе перед Кириллом за миг до того, чтобы попросить об оргазме. Это было мучительно и невероятно.

Выйдя из душа, я увидела на кровати платье из тонкой шерсти, чулки, бюстгальтер. Никаких трусиков. Очевидно, это мой наряд на сегодня. Зажим и никакого белья. Испытание в первый же день. Такой важный день для нас.

Кирилл ждал меня в гостиной, как и договаривались. Он сидел на диване с планшетом, в джинсах и майке. Такой простой и одновременно притягательный. Безумно красивый. Волосы снова упали ему на лоб, и я сжала кулаки, чтобы не убрать непослушную челку. Он Мастер. Мой Мастер. Никаких вольностей сейчас. Я лишь прочистила горло, привлекая внимание.

Салманов отложил планшет, окинул меня взглядом.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Нормально, Мастер, — ответила я, хотя была на краю отчаяния.

Зажим давил, но я к нему привыкла. Да, это весело, наверно, носить его весь день, как напоминание о Мастере, но я вряд ли смогу сосредоточиться на уроке.

— Подними юбку.

Я взяла платье за подол, показывая себя. Он поманил меня пальцем, и я подошла почти к нему вплотную. Кирилл поиграл с колечками, чуть потянул за них, заставляя меня забыть о дыхании и громко застонать.

— На колени, — приказал он и расстегнул джинсы, пока я попускалась. А потом добавил: — Руки назад. Они тебе не понадобятся. Только рот.

Стоит признать, он помогал мне, держа за волосы и направляя мой рот под разными углами. Это было грубо и жестко, не так быстро, как мне бы хотелось, а еще я все время отвлекалась на зажим, потому что бедра терлись друг о друга, и он приходил в движение, мучая и лаская меня одновременно. Но при этом я понимала, что мне нравится. Нравится быть послушной марионеткой, извиваться куклой на веревках для него, служить утехой. Это возбуждало не меньше, чем постоянная стимуляция клитора. Я даже немного расстроилась, когда сперма ударила мне в горло. Это значило, что сейчас я уеду, а он останется. Боже, я буду скучать, хотя мы расстаемся всего на несколько часов.

Убрав языком сперму с члена, я получила разрешение встать. Мастер сам теперь поднял платье, скользнул ладонями по моим бедрам. Я задрожала от предвкушения.

Но это было бы слишком просто.

— Для первого раза достаточно, — проговорил он, снова поражая меня. — Вдохни, задержи дыхание.

Я сделала все так же, как и в столовой. Мастер открыл зажим, снял его. Он, конечно, снова поиграл с моим клитором. От этих прикосновений я корчилась и вскрикивала, потому что все стало таким чувствительным. Гиперчувствительным. Салманов лизнул клитор и вытащил из кармана кружевные черные трусики.

— Не забудь это.

— Спасибо, Мастер.

-Тебе спасибо, девочка. Пойдем, я провожу тебя.

Пока я натягивала трусики и сапоги, Кирилл держал мое пальто, рассказывая о планах на день.

— Коля уже ждет тебя. Занятия идут два часа, надеюсь, ты будешь дома к четырем. Скоро приедет повар, чтобы приготовить ужин для нас и гостей. Но завтра я хотел бы сделать все сам, надеюсь, ты мне поможешь.

— Конечно, Мастер, — истово закивала я, просовывая руки в рукава.

Мастер запахнул на мне пальто, обнял, куснул за мочку.

— Вечером я планировал уступить игровую Казаевым. Они не против нашего присутствия. Ты должна будешь вести себя тихо, слушать меня.

— Да, Мастер. Я не подведу вас.

— Хорошая девочка. Зажим не делал тебе больно?

— Нет, но я помнила о нем.

— А сейчас? — Мастер ухмыльнулся.

— Сейчас хорошо. Как будто он еще там.

— Так и должно быть. Значит я все верно рассчитал. Ладно… Удачного дня.

— И вам, Мастер.

Он продолжал улыбаться, когда я дерзко повернулась к нему лицом, предлагая свои губы для поцелуя. Кирилл не отказался. Он целовал меня долго и сладко. Глубоко и почти нежно. Я знала, что он чувствует свой вкус, который впитался в мои губы, знала, что ему это нравится.

— Дарина, — выдохнул Салманов, разрывая поцелуй. — Твои стоп слова имеют силу не только в отношении болевых и сексуальных аспектов. Если в игровой или до нее случится что-то, что будет для тебя неприемлемо, дай мне об этом знать.

- О, я не подумала об этом. Спасибо, Мастер. Я буду иметь в виду.

— Еще одно. Айза не знает о нашей сделке. Артур в курсе, но он не говорил жене. Ты можешь рассказать ей сама или не говорить. Я в любом случае поддержу твой выбор.

— Спасибо, Мастер. Я снова не думала об этом.

— Ты и не должна. — Он щелкнул меня по носу, открыл дверь. — Беги в машину. Не хватало еще опоздать.

Я страшно обрадовалась, увидев Колю. Он и сам улыбался, был приветлив и разговорчив. Мы болтали половину пути, и я подумала, что наш водитель сломался, раз ведет со мной задушевные разговоры о погоде и горных лыжах. Но все пришло в норму буквально через полчаса. Николай замолчал, и все внимание вернул на дорогу, а я погрузилась в собственные мысли. Ошейник почти не ощущался, но я чувствовала его значение и важность.

Пришла смс от Айзы.

Вылетаем. Скоро обнимемся.

Я написала в ответ, что жду с нетерпением и еду на первый урок. Сообщений больше не приходило. Наверно, они уже взлетели.

Тревожные мысли перемешались с волнением. Столько всего нового. Зажим, ошейник на мне в публичном месте, Казаевы, первый урок. Всего этого было слишком много для меня одной, но я решила, что справлюсь. В конце концов, ничего сверхъестественного.

Меня радушно встретили в салоне, познакомили с мастером-преподавателем и группой. Нас было всего пятеро. Урок длился два часа, но я не чувствовала времени вообще. Так соскучилась по всему, что связано с работой, что буквально ела каждое слово девушки-преподавателя, питалась атмосферой и новыми знаниями. Мне кажется, столько полезных, можно сказать, эксклюзивных нюансов узнаешь только вот на таких курсах. Для избранных.

В какой-то момент шумная суета салона превратилась в звенящую тишину. Словно кто-то выключил все звуки, а потом я услышала, как каждый мастер повторяет торжественным шепотом:

— Айза.

— Айза.

— Айза.

Ее имя, как былина на Руси, передавалось из уст в уста и дошло до нашей группы. Преподаватель обернулась, моментально расцветая улыбкой.

— Айза! Ребята, вам невероятно повезло. Сегодня в салоне сама Айза Казаева.

Народ отвлекся от модели, на которой демонстрировали новое окрашивание, и зал взорвался аплодисментами. Я тряслась, улыбалась и хлопала вместе со всеми, впервые видя своего кумира живьем.

Айза лишь закатила глаза к потолку, всплеснула руками и рассмеялась.

— Ох, тоже мне, явление Христа народу. Продолжайте. — Она подошла ко мне, лучисто улыбаясь, поцеловала в щеку и кратко обняла. — Хотела поздороваться.

Конечно, я продолжала дрожать, как неврастеничка и улыбаться как Гунплен, принимая приветствие Айзы. На нас, разумеется, глазели, а меня автоматом записали в особо важную персону. Даже преподаватель поглядывала на меня чаще, чем на других, пока рассказывала и показывала.

Я едва дождалась конца занятия.

Выйдя в холл, сразу увидела Айзу, которая слушала администратора, просматривала какие-то бумаги. Потрясающая женщина. Высокая и стройная, как кукла Барби, но без идиотско восторженной улыбки на лице. Ее взгляд такой сильный и уверенный, даже поза была небрежно властной. Кто бы мог подумать, что эта женщина — покорная рабыня своего Мастера. Я бы точно нет. Едва заметив меня, Айза отложила все, подняла руку, заканчивая разговор. Она небрежно зачесала пальцами волосы, и блестящие каштановые пряди, пружиня, упали назад идеальным художественным беспорядком. Сделай так я, получилось бы гнездо.

Айза подошла ко мне, взяла за руки.

— Как же я рада тебя видеть, дорогая.

И теперь она обняла меня крепко, от души.

Я не очень большой поклонник обнимашек с незнакомцами, но Айзу как будто знала тысячу лет. Поэтому так приятно и просто было обнять ее в ответ так же тепло и сильно. Я улыбнулась, честно признаваясь:

— Да. Я тебя тоже.

И тут же она затараторила:

— Ох, как же я ненавижу летать утром. Надо встать рано, но все равно не дадут посадку сразу. Мы кружили минут сорок над Шереметьево. И, конечно, потом собрали все утренние пробки. Уж лучше бы в Казани постояли. Но Артур жаворонок. Его легче пристрелить, чем заставить спать в шесть утра. Сам он сразу поехал что-то решать по делам, потом к Кириллу. Я скинула ему вещи, решила выдернуть тебя после урока. Здесь есть недалеко ресторанчик. Поехали обедать.

— Эээ, — растерлась я от ее напора. Тянуло согласиться на все, но я тут же осеклась, вспомнив, что не принадлежу себе сегодня. — Я не могу.

— Почему?

Моя ладонь сразу же легла на шею, и Айза понимающе улыбнулась.

— О, я не заметила.

— Мне нужно домой сразу. Коля ждет.

— Понятно, — кивнула Айза.

Она коснулась моего запястья, без слов прося убрать руку. Я отпустила ошейник, позволяя ей рассмотреть.

— Красивый. Платина и брюлы?

Я кивнула.

— О, Салманов в своем стиле. Правда, не думала, что… — она осеклась. — Поехали домой. Надеюсь, мы можем перекусить по дороге? Зверски хочу кофе и пончиков из Старбакса.

Я кивнула.

Спустя полчаса мы уже сидели в машине, трещали, как сороки, попивая раф и кусая донаты, чем, наверно, жутко раздражали Николая, который отстоял в Старбаксе очередь во время обеда.

— Коленька, не будь таким букой, — дразнила Айза нашего водителя. — Почему себе кофейку не взял?

— Не положено, Айза Константиновна, — раздраженно отвечал Николай.

— А улыбаться тоже запрещено? Или ты сам по себе кислый, как лимончик? Вы с Кириллом друг друга стоите. Оба вечно серьезные, как доктора наук с хроническим геморроем.

Я хихикала, забавляясь прищуром Коли. Очевидно, они с Айзой друг другу не очень нравились. Или же просто так общались. В любом случае, это было потешно.

Как только нейтральные темы дороги и погоды исчерпали себя, Айза заявила:

— Дарин, я человек прямой. Ты можешь не стесняться и спрашивать обо всем. Обо всем-всем-всем.

Я тут же покраснела и опустила глаза.

— Это так странно, — призналась я, отпивая кофе. — Я видела тебя только по телевизору и на ютубе, а сейчас мы в машине, пьем кофе и собираемся обсудить интимные стороны жизни.

— Тебя это смущает? — Айза задрала бровь.

— В том и странность, что нет. Я словно знаю тебя всю свою жизнь.

— Знаешь, я очень сильно доверяю своим ощущениям. Когда Артур сказал, что у Кирилла появилась постоянная покорная, и он хотел, чтобы мы общались, меня сразу накрыло таким теплом, хотя я боялась, что ты с ним ради денег и влияния. Но сейчас я вижу, что это не так.

— Как ты это видишь? — удивилась я.

— Просто знаю и все. Ты такая хорошая, Дарин. И неопытная. Мне сложно сдерживать свои порывы, зная, что ты нуждаешься в старшем друге. Друге, который в теме. Поэтому спрашивай, и я отвечу.

Я тут же взглянула на Колю. Он, как обычно, делал вид, что глух и нем, но я все равно нажала кнопку, которая поставила между нами преграду.

Айза подняла бровь опять.

— Он ведь в курсе.

— Да, но, мне кажется, Николай предпочел бы не погружаться в подробности.

— Согласна. Очень великодушно с твоей стороны заботиться о Коленьке. Итак?

Я набрала воздуха в грудь и выпалила:

— Как у вас с Артуром получается совмещать семью и тему?

Брови Айзы взлетели чуть ли не к кромке волос. Она ждала совсем не этого вопроса, видимо. А потом моя новообретённая старшая подруга начала хохотать.

Она смеялась так весело и звонко, что я невольно сникла. Нет, я не обиделась, но и не заразилась ее весельем. Просто стало как-то неуютно. Айза моментально заметила мой минор и взяла себя в руки.

— Прости, милая. Я не хотела тебя обижать.

— Ничего, — промямлила я не очень убедительно.

— Прости, Дарин. Я ведь не над тобой смеюсь.

— Над кем же?

— Над собой. Правда. Думала, что старую мудрую черепаху уже никто ничем не удивит, а ты смогла. Начинаю понимать, почему Кирилл рушит все свои привычки с тобой.

— Что я такого удивительного сказала?

Я продолжала ворчать, хотя слова Айзы мне польстили и почти успокоили.

— Ты его любишь, — выпалила она. И это не было вопросом.

Я покраснела до корней волос и была рада, что Айза сама начала объяснять, не дожидаясь от меня реакции на свое заявление.

— Признаться, я думала, ты спросишь, играла ли я с Кириллом. Ревность, собственничество, юношеский максимализм и все такое.

Я фыркнула.

- Я знаю, что вы играли втроем и не раз.

— О!

— Он сам об этом говорил. И знаю, что… ээээ…

— Что он не принимал меня в дар от Артура, да? Без проникновения. Даже без минета, — подытожила Айза.

Я запыхтела, снова чувствуя, как пылают щеки.

— Про минет не знала, но догадывалась, — брякнула я.

— Ну да. Салманов паталогически моногамен для активного участника БДСМ-комьюнити. Не от мира сего.

— Но он не против посмотреть.

— Ты его так хорошо знаешь, — изумилась Айза. — сколько вы вместе?

— Три месяца примерно.

— Поразительно.

— Что именно?

— Да все, если честно. Кирилл, который живет с покорной. Ты, такая юная и чистая, но, кажется, готовая служить ему, заботиться о нем.

Я закусила губу. Айза была на редкость проницательна.

— Мне нравилось болтать в чате, но я готовилась, что в реальности могу разочароваться, а ты пока меня лишь очаровываешь. Тебя не смущает наш визит?

— Немного. Это все, конечно, волнительно и странно для меня, но вы в первую очередь гости моего Мастера. Я должна принять вас с радушием и теплом. Тем более, с Артуром мы виделись, а по тебе я фанатею давно и безнадежно. Нет, Айз, я не испытываю негатива. Но, разумеется, немного волнуюсь о совместной сессии.

— Не думай об этом, — посоветовала она. — Мы сейчас просто должны узнать друг друга. И ты всегда можешь отказаться.

— Да, я знаю. А еще знаю, что Мастер не покажет мне ничего, что меня травмирует.

Айза снова улыбнулась. Немного загадочно и одновременно тепло.

— У тебя запрет произносить его имя? — поинтересовалась она.

— Нет, но… — я потрогала платиновое сердечко на ошейнике, — … Как-то само получается. Я чувствую его постоянно. Постоянно помню…

- Здорово. А я так часто нарушала протокол, называя Артура по имени. — Айза поерзала, морщась, словно от фантомной боли. — Иногда ему приходилось наказывать меня по три раза за день.

— Ужас. — Я передернула плечами.

— Разумеется, я лишалась игр, потому что задница просто горела.

— Не верю, что ты могла ошибаться.

— Все ошибаются, Дарин. Это нормально. Жизнь нам дана именно для того, чтобы ошибаться, исправлять ошибки, становиться лучше.

Я увидела в глазах Айзы столько боли и тоски, когда она это сказала. Думаю, их история не самая простая. Собственно, как и у нас. Мне очень хотелось верить, что я тоже однажды смогу быть такой, как она. Не богатой, шикарной и самодостаточной, а просто… счастливой. Этого у Айзы было не отнять. Я поняла только сейчас, почему она так привлекательна — потому что счастлива и довольна собой, своей жизнью.

Кажется, я тоже начала чувствовать что-то без слов. Просто видела ее гармонию, равновесие и не могла не восхищаться.

— Кирилл всегда очень переживает из-за наказания, — проговорила Айза, вырывая меня из размышлений. — Ты наверно, сама это видишь. Думаю, никто не заботится о покорной после наказания так, как Салманов.

— Мне не с кем сравнить, — проговорила я неожиданно для самой себя. — Он мой первый Мастер. И первый мужчина.

Глаза Айзы расширились. Мне до боли захотелось рассказать ей все, быть взаимно искренней, максимально откровенной.

— Мастер купил меня, Айз. Я выставила себя на аукцион. Свое тело и свою девственность. Он заплатил за меня пятьдесят миллионов.

Тишина обняла нас. Айза молча переваривала шокирующие новости, а я собиралась с духом, чтобы рассказать подробности. Мне хватило минуты, чтобы набраться смелости. Я говорила всю дорогу до дома. Про Женю, про Гараева, про то, как меня обманули, как я попала к Кириллу и жила у него, как украла деньги, как он наказал меня, как все поменялось после кнута, как я постепенно стала понимать, что нуждаюсь в доминации, хочу быть покорной, как все это перемешалось с чувствами и потребностью принадлежать моему Мастеру, хозяину во всех смыслах.

Коля остановил машину у дверей дома. Я взглянула на особняк, ища глазами окна игровой, которые были занавешены тяжёлыми плотными портьерами.

После моей исповеди я избавилась от последних страхов, потому что обнажила душу перед Айзой. Что мне теперь обнаженное тело?