Глава 19. Четверо в игровой

Дарина

— Пойдем в душ. Я должен тебя подготовить.

Мастер отвел меня в свою ванную и вымыл, проверил депиляцию и натер мою кожу ароматным молочком для тела. Даже лично высушил волосы, а потом затянул их в хвост. Он возился со мной, как с драгоценной куклой. Это волновало и возбуждало меня, одновременно успокаивая.

Разумеется, между делом Мастер постоянно поглаживал мой клитор, который еще помнил утренние игры с зажимом, откликаясь сладкой болью и потребностью. Он набух и пульсировал, когда Мастер велел мне встать в центре своей спальни и буквально пожирал глазами.

- Ты такая красивая, моя девочка, — проговорил он.

— Спасибо, Мастер. Вы тоже отлично выглядите.

Он был без одежды, и я видела, что Мастер желает меня так же сильно, как я его, но вместо этого лишь надел брюки и достал что-то еще, бросил на кровать.

Белье. Боди, немного похожий на тот с полосками бондажа, но не черного, а алого цвета.

— Немного праздника для наших гостей, как считаешь?

— С удовольствием, — согласилась я сразу же.

— И твое украшение, о котором буду знать только я.

О, я не думала, что он может быть таким коварным.

Опустившись передо мной на колени, Мастер закинул мою ногу себе на плечо и снова, как и утром стал дразнить клитор, посасывая и прикусывая, пощипывая пальцами кожу чуть выше. Если утром он действительно готовил меня, то сейчас просто забавлялся, потому что я была не просто готова, а на грани.

— Вдохни, — велел Мастер.

Я даже обрадовалась, потому что он опять отстранился в тот момент, когда я чуть не кончила без разрешения. Зажим сдавил, едва я набрала в грудь воздуха. Теперь это ощущалось сильнее. Кажется, Мастер отрегулировал его.

Я захныкала, выпуская воздух через рот.

— Ты в порядке?

— Да, Мастер.

Он посмотрел на меня внимательно, но не стал переспрашивать. Это означало, что Мастер постепенно перестает относиться ко мне как к новичку. Меня тут же накрыло глупой радостью. Он мне доверяет, позволяет самой решать, что приемлемо, а что нет. Значит, я становлюсь лучше и лучше для него.

Для моего Мастера и Хозяина. Для Кирилла.

— Итак, Дарина, — деловито начал объяснять он, продолжая смотреть на мой украшенный клитор и играть с колечками. — Когда мы войдем в игровую, я не хочу слышать от тебя ни звука. Разумеется, исключение для твоих стоп-слов. Если я спрашиваю, все ли в порядке, ты должна кивнуть или помотать головой. Ясно?

— Да, Мастер.

— Хорошо. Я не хочу мешать нашим друзьям, которые так любезно разрешили нам наблюдать. Ты займешь место у моих ног и будешь молча смотреть. Ради этого мы все и затеяли, да?

— Да, Мастер. Спасибо.

— Не за что, Дарин. Пока не за что. Но я с удовольствием приму твою благодарность чуть позже. — Он мотнул головой в сторону кровати. — Оденься и пойдем. Пора.

Я нарядилась в алый боди, вложила руку в ладонь Мастера, и мы пошли в игровую. Айза уже была там. Она сидела в середине зала, склонив голову. Я едва не охнула, увидев, что она вся опутана веревками. Грудь, бедра, живот, даже между ног.

Мастер едва взглянул на нее. Он прошел к кушетке. Раньше ее тут не было. Видимо, они принесли ее с Артуром. На полу лежала подушка, очевидно, для меня. Мастер присел, и я опустилась на пол, уперевшись коленями в мягкость подушки. Ручка двери повернулась, и Мастер надавил мне на голову, заставляя опустить. Видимо, в знак почтения. Я видела только босые ступни Артура, а потом услышала голос. Он звучал совсем не так, как раньше. У меня по спине побежали мурашки, столько силы, власти и какой-то темной радости было в его словах.

— Здравствуй, Рабыня. Зачем ты пришла сюда сегодня?

Мастер потянул меня за хвост, заставляя поднять голову, и шепнул на ухо:

— Смотри теперь.

— Ваша рабыня хочет служить своему Хозяину, — ответила Айза, продолжая смотреть в пол.

— Я рад это слышать, любимая. Взгляни на меня.

Она подняла на него глаза, и я увидела столько преданности, признательности, любви в ее взгляде.

Артур надел ей ошейник. Он был намного шире моего, покрывал чуть ли не всю шею. Даже отсюда я видела, что кожа грубее, а пряжка сделана из обычной меди. Никаких бриллиантов и драгоценных металлов. Впереди вместо изящного сердечка было большое кольцо. Интересно, для чего?

Пока я рассматривала ошейник, Артур застегнул его сзади, резко проговорил:

— Благодари.

Айза склонилась и покрыла поцелуями его ноги. Касалась губами пальцев, ступней, лодыжек. У меня перехватило дыхание. Мой Мастер никогда не просил целовать его ноги. Но я тут же покосилась на его босые ступни и облизала губы. Кажется, если бы он приказал, я была бы не против. Он выглядел чертовски возбуждающе босой.

Я не успела обдумать эту мысль, как получила ответ про кольцо в ошейнике Айзы. Артур вынул из кармана цепочку, пристегнул ее как поводок к колечку и потянул, заставляя рабыню оторваться от его ног. Он прижал ее голову к своему паху, и Айза потерлась щекой. Я увидела, что эрекция натянула его джинсы. Он был возбужден.

— Пойдем, посмотрим на тебя получше, любовь моя.

Артур потянул за поводок, и Айза поползла за ним к кресту. Это снова было ново для меня. Еще более странно, чем целование ног, но опять не противно и не страшно. Если честно, больше всего я боялась увидеть член Артура. Но он все еще был в джинсах, и я постепенно привыкала, что они топорщатся в районе паха.

Ладонь Мастера легла мне на плечо, а губы коснулись уха.

— Все в порядке? — спросил он.

Я молча кивнула. Кирилл взял мою руку и положил себе на колено, продолжая тихо говорить, касаясь губами моей мочки.

— Веревки давят и натирают. Если правильно связать покорную, она может носить их несколько дней. Это стимулирует и усиливает чувствительность, а процесс развязывания превращается в эротическое удовольствие и облегчение.

Я поерзала, чтобы задеть свой зажим. Кажется, ощущения связывания и зажимания схожи.

— Да, это похоже на облегчение, когда я снимал с тебя зажим, но откликается все тело, горит вся кожа, — объяснил Мастер, словно прочитав мои мысли.

Тем временем, Артур подвел Айзу к кресту, потянул за поводок, заставляя ее встать. Он отошел на время к ящикам и достал зажимы, похожие на мой, но соединенные щепочкой.

«Для сосков», — тут же поняла я.

Грудь Айзы была перетянута веревками, но соски оставались на свободе. Артур быстро это поправил, закрепив зажимы. Он не велел Айзе вдыхать, как Кирилл мне, но я видела, что она сама контролирует дыхание. У нее больше опыта для этого, разумеется.

Артур соединил цепочку поводка с зажимами и стал приковывать Айзу к кресту. Мой Мастер крепил только запястья и лодыжки, но Артур заковывал и бедра, и руки. Внизу фиксировал сильно, а там, где были веревки, оставлял зазоры. А потом он начал развязывать. Артур подносил веревки ко рту Айзы, и она целовала их, а потом говорила:

— Спасибо, Хозяин.

Я видела красные следы на коже от впечатавшегося волокна, слышала стоны, когда падала очередная веревка или глухой вскрик, когда Артур задевал цепочку. Уверена, он делал это специально. Уверена, Айзе это нравилось.

Его руки растирали и разминали кожу, возвращая кровообращение в норму, иногда он целовал и проводил языком. Долго играл с грудью и зажимами, заставляя свою рабыню кричать и умолять взять ее. Хозяин лишь посмеивался и говорил, что слишком рано.

Я не сразу поняла, что двигаюсь, пытаясь потереться бедрами друг о друга, а грудью о ногу Мастера. Замерла, не зная, позволено ли это. Но сильные пальцы чуть сжали шею, погладили, лаская кожу вдоль ошейника. Я потерлась об него снова, прижалась. Мастер склонился и поцеловал меня в макушку. Да, он доволен.

На Айзе осталась веревка лишь между ног. Последняя. Артур проверил крепления на ее руках и ногах, отошел и нажал что-то в нише на стене. Я снова едва не вскрикнула от удивления, потому что крест начал вращаться. Ничего себе. Сколько еще я не знаю об игровой.

Артур остановил движение только, когда Айза была вниз головой. Он так же отрегулировал высоту, чтобы его пах оказался прямо у ее рта.

Звук молнии дал понять, что это не простое совпадение.

— Тебе не обязательно смотреть, — проговорил Мастер, и на мои глаза легла его ладонь, пряча наших гостей.

Я прикусила губы, сдерживая вздох разочарования. Черт, я бы хотела посмотреть. Но, Мастер, похоже считал, что член Артура нанесёт мне моральную травму. Если честно, я тоже так считала. Но до того, как увидела их в игровой. Меня не пугало постепенное обнажение Айзы, не был неприятен голый торс Артура. А член… Ну он же не будет им в меня тыкать.

Странные звуки заинтриговали окончательно и заставили решиться.

— Зеленый, — произнесла я негромкого, чтобы услышал Мастер.

— Зеленый? — переспросил он, тут же склонившись ко мне. — Ты уверена?

Я покивала. Мастер издал какой-то странный смешок. Похоже, он был удивлен моим стоп-словом. Хотя никаких стопов и не было. Скорее пуш-слово*.

Мастер убрал руку с моего лица. Я тут же открыла глаза и увидела, что Артур толкается членом в рот Айзы и одновременно тянет за веревку у нее между ног. Звуки издавала именно Айза. Ее слюна хлюпала, рот был заполнен напряженной плотью Хозяина. Хлюпанье перемешалось со стонами удовольствия, которые она не могла выпустить на свободу.

Я сжала колено Мастера, сильнее прижимаясь к нему, задрожала от волнения и возбуждения. Боже, это было так…сложно. Я сразу же примерила эту игру на себя и захотела служить Мастеру так же изощренно. Лицо Артура не оставляло сомнений. Он получал море удовольствия, трахая рот рабыни таким образом.

Но еще сильнее меня потрясло лицо Айзы, когда Артур отстранился и перевернул ее обратно. Она вся была в слюне, слезах и, кажется, даже соплях, но глаза светились таким счастьем, радостью, благодарностью. Уверена, это видела не только я. Хозяин ласково вытер ее лицо и поцеловал в губы.

— Люблю тебя, рабыня. Ты невероятная, знаешь об этом? — проговорил он, улыбаясь ей.

— Я счастлива служить вам, Хозяин.

— Спасибо. Я рад. Чего ты хочешь? Скажи мне.

— Хочу, чтобы вы трахнули меня, Хозяин.

— С удовольствием, девочка.

Артур снял последнюю веревку, снова поднес к губам Айзы. Она поцеловала ее, но Хозяин не бросил ее к остальным, а велел прикусить и завязал, как кляп. И сразу же протолкнул в Айзу свой член. Он целовал ее завязанный рот, посасывая веревку, и трахал сильно и мощно, выбивая из Айзы звуки, которые глушила веревка.

— Не будем мешать, — проговорил Мастер, потянув меня за руку, вверх. — Пойдем в спальню.

Я поднялась и поспешила покинуть игровую. С каждым шагом я чувствовала зажим и возбуждение, которое неслось к кульминации, как снежный ком, сметая на пути все мои попытки сдержаться. Надеюсь, Мастер будет ко мне милосерден.

— На кровать, — приказал Мастер, едва мы вошли в спальню. — Разденься и ляг. Ноги разведи.

Я дрожащими руками стягивала белье, пока он доставал что-то еще из шкафа. Глухой звук, словно что-то деревянное поставили на пол. Я не видела, потому что уже забралась в кровать и приняла позу, которую просил Мастер.

— Шире, — бросил он кратно, едва взглянув на меня. — Да. Вот так.

Мастер взял мою лодыжку, и я ощутила, как меня заковали деревянные кандалы. Одну ногу, потом вторую. Теперь я не могла бы свести их, даже если бы хотела.

— Отлично, — оценил Мастер свои труды. — Ты прекрасно смотришься, детка.

— Спасибо, Мастер, — откликнулась я, вспомнив, что могу говорить свободно сегодня вне игровой.

Он оседлал меня, уже голый и идеально возбужденный. Я видела его член, который стоял и просил ласки. Пришлось облизать пересохшие губы.

— Хочешь? — Мастер переместился ближе и коснулся головкой моих влажных губ. — Поцелуй.

Я поцеловала его, чуть приоткрыв рот, дерзко задев языком углубление, чтобы забрать капельку предъэякулята.

— О, нет, малыш, не сейчас, — раскусил меня Мастер, снова отодвигаясь. — Сначала разберемся с твоим украшением. Вдохни, Дарина. Я снимаю.

На этот раз мой вдох оказался прерывистым, а выдыхала я рвано, потому что ощущения усилились в разы. Кажется, коснись меня Мастер сейчас, и я тут же кончу.

— О, боже, — вскрикнула я. — Пожалуйста, Мастер.

— Что пожалуйста, девочка? — издевательски посмеивался он. — Что ты хочешь?

— Потрогайте мой клитор, — выпалила я без иносказаний, зная, что ему нравится слушать от меня все, как есть. — Я хочу кончить. Позвольте.

— Да, конечно. Когда захочешь.

Я рано обрадовалась, потому что он не собирался трогать меня там рукой или языком. Вместо привычных ласк я ощутила едва заметную щекотку-поглаживание. Приподнявшись, я увидела, что Мастер ласкает меня пером. Я заныла. Господи, сколько у него в арсенале таких вот фокусов? Как я все это переживу?

С удовольствием, подсказало мне сердце. Потому что потом будет неописуемо ярко, мощно и более, чем хорошо.

Мастер дразнил меня пером, заставляя извиваться и дергаться. Мне кажется, я бы кончила от минимального трения, просто сведя ноги вместе, но разумеется не могла этого сделать из-за распорки. Только когда у меня из глаз покатились слезы, я услышала довольный стон и почувствовала горячее дыхание Мастера прямо там. Он подул на клитор, потом сделал воздух горячим и опять подул.

— Я без ума от тебя девочка. Моя стойкая красавица, — пробормотал он прежде, чем прильнуть ртом к моей изнывающей плоти.

Я кончила сразу же. Моментально. Почти не почувствовав удовольствия. Меня словно током дернуло несколько раз. Боль потребности тут же сменилась колким перевозбуждением.

Нет. Так мало? Это все? После всех мучений? Я захныкала в отчаянии. Но Мастер, разумеется, знал все наперед и не спешил заканчивать со мной. Продолжая прижимать губы к клитору, он протолкнул в меня два пальца, и я могла сладко сжиматься внутри ощущая чуть больше, чем от поверхностного оргазма. Вспыхнув, мой огонь не затух, а тлел теперь, обещая еще и больше. Постепенно Мастер стал двигать губами сильнее, добавил язык. Он не трогал клитор, зная, какой он болезненно чувствительный сейчас, а ласкал чуть выше. Там тоже было хорошо. Невероятно хорошо. В сочетании с движением его пальцев — просто волшебно.

Второй раз я кончала долго и сладко, радуя моего Мастера длинными протяжными стонами и благодарностями. Не успела я очнуться от вязкой неги, как Мастер взялся за распорку и потянул вверх. Я взвизгнула от неожиданности. Мои ноги, закованные в дерево, взлетели в воздух. Я оказалась сложена пополам. Пятки почти касались ушей. Мастер вошел в меня резко и мощно, заставляя закричать еще раз. Я на миг подумала, что могу помешать Айзе и Артуру своими воплями, закусила губу. Салманов тут же увидел это и сказал:

— Игровая звукоизолирована. Я хочу слышать тебя, черт подери.

Слава богу, потому что я все равно бы не смогла сдержать криков. Мастер трахал меня отчаянно и жестко. Брал все, что ему принадлежало. Он держал распорку, не позволяя мне опустить ноги, и проникал так глубоко, что я думала не вынесу. Желтый? Я должна сказать "жёлтый"? Но прежде, чем я начала размышлять над этим всерьез, поняла, что принимаю натиск Мастера, привыкаю к новым ощущениям и получаю от них удовольствие. Я могла взять это, могла унести. Да, это много, но не слишком.

Пожалеть о своем решении мне не пришлось. Ощущения, которые были почти болезненными, слишком объемными, превратились в мощнейшую разрядку. В глазах потемнело от очередного оргазма, но даже сквозь дымку я видела, как лицо моего Мастера искажается сладкими муками, и он кончает в меня, рыча, как лев.

— Поговоришь со мной? — спросил Кирилл, когда мы по традиции расслаблялись после сессии в джакузи.

Салманов не включал массаж. Я просто лежала на нем, млея, не в силах шевелиться, наслаждалась горячей водой и крепким телом любимого мужчины.

— Это обязательно? — пробормотала я, чувствуя себя слишком уставшей и умиротворенной для традиционных обсуждений.

Кирилл был иного мнения.

— Черт, Дарин, ты говоришь в игровой "зеленый" и не хочешь это обсудить? Так не пойдет.

Я захныкала.

— Ладно. Что ты хочешь знать?

— Почему ты захотела смотреть?

Я фыркнула, не сдержавшись. Тут же подавилась этим пренебрежительным звуком, но вспомнила, что на мне больше нет ошейника и можно говорить свободно. Все же сессия кардинально меняла мое отношение к Кириллу и накладывала ограничения на поведение, даже мышление. Перестроиться после целого дня не так просто. Собственно, как и настроиться на сессию сразу. Везде свои плюсы и минусы.

В вопросе Кирилла я услышала не только интерес, но и обиду. Он ревновал к Артуру — сто процентов.

— Не из-за его члена, правда, — глупо попыталась успокоить его я. — Ты можешь не волноваться из-за этого.

— О, член Казаева меня не волнует. А тебя?

— Меня тоже, — буркнула я, рисуя круги на мокрой груди Кирилла. — Я хотела видеть Айзу в процессе и после. Артура тоже, но она впечатлила меня сильнее, если честно. Она так смотрела на него…

— Как?

— Словно он море, а она отчаянно пытается утонуть. Это… так сильно и мощно. Почти до слез. Неужели у всех так?

— У всех? — хмыкнул Кирилл. — Дарин, они десять лет вместе. Они знают тела и души друг друга так хорошо, что… Я видел много пар дом-саб. Много супружеских пар, но ни в одной не было так, как у Казаевых. Они особенные. Я искренне считаю, что во многом их отношения обязаны теме. В игровой нельзя притворяться. Мы обнажаемся не только физически, но и душевно.

Салманов замолчал. Он зарыл пальцы в мои мокрые волосы, глубоко и печально вздохнул. Неужели завидовал Казаевым? Кажется…

— Иногда мне кажется, ты смотришь на меня так же. Не совсем. Не знаю, как объяснить. Иначе, но это мощно и ярко. В игровой твои глаза такие лучистые.

Я приподнялась, не веря, что эти слова вырываются изо рта моего мастера. Он так считает? Серьезно? Я смотрю как-то особенно?

Встретив мой внимательный взгляд, Кирилл заморгал часто-часто и рассмеялся немного наиграно, набрал воздуха в грудь и погрузился в воду с головой, макая и меня тоже.

Салманов хохотал, когда я вынырнула, выплевывая воду и фыркая, как кошка. Серьезность разговора улетучилась мгновенно.

— Окей, значит члены нас больше не пугают, — проговорил Кирилл весело.

— Если в меня ими не тыкают, то чего бояться?

— Совсем недавно ты была девственницей, Дарин, — напомнил Салманов. — Предполагается, что мужчины были загадкой.

Я взглянула на него снисходительно.

— Шутишь? Я жила до тебя с озабоченым братом. Да у него везде валялись «Плейбои» и прочая фигня. Думаешь, не видела порно? Я тебя умоляю.

Кирилл захохотал.

— Какая продвинутая молодежь пошла. Но все же чужая сессия интенсивнее банального порно.

— Это уж точно, — не стала я спорить.

Перед глазами снова замелькали образы. Веревки, руки Артура на коже Айзы, его член у нее во рту, поцелуй после минета. Боже, да, такого в порно не показывают. Нет там и капли эмоций, что кружили ураганом эту пару.

Стало жарко, хотя вода в ванной начала остывать. Я поерзала, понимая, что снова возбуждаюсь. Клитор после зажима сразу же отозвался пульсацией. Из моего рта вылетел крошечный стон. Кирилл, разумеется, заметил.

— Тебя заводит это, да? — сделал он вывод, сжимая мой зад, заставляя потереться о его член пахом.

— Кажется, не только меня, — выдохнула я, ложась на него.

Кирилл держал меня за попку, чуть толкаясь бёдрами снизу вверх.

— Меня возбуждает это открытие. Ты любишь посмотреть, испорченная девчонка.

— Как выяснилось. Виновна.

Спорить с ним совсем не хотелось. Я, кажется, не против еще одного раунда. Когда Кирилл в очередной раз шевельнул бедрами, я приподнялась и опустилась, вбирая его в себя.

— Дарина, — рыкнул он.

Наверно, это должно было звучать грозно и сердито, но мое имя вылетело из его рта тоже со стоном удовольствия.

Шах и мат, господин Салманов.

Я тут же сжала его внутри и для убедительности крутнула бедрами.

— Черт, — выругался Кирилл. — Ты же едва живая только что была.

— Разговоры меня тоже заводят, — призналась я без ложной скромности.

— Ох, в кого я тебя превратил, маленькая?

— Не льсти себе. Я всегда такой была, просто ты научил меня не стыдиться этого.

— С ума меня сводишь, несносная девчонка, — хрипел Салманов, насаживая меня на себя. — Неугомонная.

— Ненасытный, — отвечала я, извиваясь, лежа на нем.

Вода выливалась за борт, как и мои чувства рвались наружу, грозя затопить все пространство. Чтобы не кричать, как сильно я его люблю, я целовала Кирилла. Жарко, страстно, отчаянно.

Мои волосы липли к его лицу, как я сама пыталась прилипнуть к Салманову намертво, чтобы не отодрать.

Нет, так нельзя. Нельзя.

Я подалась назад, выпрямилась, уселась сверху, стала объезжать его, чтобы сосредоточиться и не разреветься. Кирилл тяжело дышал, глядя на меня снизу.

— Положи руки мне на грудь, — потребовала я, сама себя не узнавая.

— Немного доминации, а? — хохотнул он, но все же не отказал мне в ласке.

— Это твои жесткие пределы?

Ладони обняли мои груди, а пальцы гладили соски.

— Нет. Можешь немного покомандовать.

— Черт, сильнее. Жёстче, — потребовала я. — Ты же знаешь, как я люблю.

— Да, Госпожа, — снова с улыбкой ответил Кирилл.

Он стал сильнее сжимать, пощипывать и крутить соски. Это и то, как он назвал меня госпожой, стало последней каплей.

— Кончи со мной. Сейчас, — выпалила я, сжимая его внутри изо всех сил.

Я запрокинула голову и кончала, продолжая скакать на нем, слыша сладчайшие стоны Кирилла, который давал мне все, что я хотела.

Пуш-слово — от англ. push — толкать.