Глава 25.

Сабир.

Жена. Вроде ничего не изменилось, и в то же время, изменилось всё. Помимо того, что появилась возможность отвязаться ото всех матримониальных планов, так ещё и для Киры это дополнительная защита.

 Любой, кто попробует до неё добраться, теперь вынужден считаться с тем, что она не просто живущая со мной женщина, она член семьи. Не дай бог, случись что, и моего желания отомстить за любовницу, никто бы не понял. Что за разборки из-за бабы? А тут жена, тут расклад совсем другой, тут я обязан за обиду жены расквитаться.

Да и все знают, что Агировы вторых, традиционных, жён не берут, лишних баб в дом не приводят, в отличие от многих других семей. Это, правда вряд-ли поможет от клубка змей, что от злобы и зависти попытаются шипеть ей вслед, постараются хоть словом, но зацепить. Вот тут хорошо, что на ближайший год от лицезрения всего этого дорогостоящего отребья мы избавлены. А за год найдут себе другую жертву, чтобы примеривать на себя уже его фамилию.

 Кира заметно растерялась и пока не понимает, что произошло, но и явного нежелания быть моей женой тоже не проявляет. То, что она теперь принадлежит мне, для неё просто неожиданность. И она осторожно пробует привыкнуть к новому для неё статусу.

Любая другая, не важно, из какой семьи, закатила бы мне такой скандал с недельной истерикой, что не было праздника, гулянья на весь город, многочисленных подарков и прочего. Любая, но не моя Кира, которая даже от положенных подарков отказалась.

Она у меня вообще не падкая на тряпки и побрякушки. И хотя прекрасно знает, что уж точно не обеднею, даже если ей всю комнату шмотьём завалю и всякими цацками, всё равно каждый раз упирается. Мол, лишнее и не надо.

Странная она, книжкам радуется, от поездки на Урал до сих пор счастлива. От дедовой псарни в восторге весь вечер была. От простой возможности псов потискать, глаза горели и сверкали так, что дед окончательно уверился, что нашел родственную душу. Предложи он ей помочь, она бы и не вспомнила, что она в вечернем платье. Интересно, сколько бы из тех баб, что заискивающе растягивали надутые губы на том званом вечере, пошли бы с дедом на псарню, к огромным собакам?

Нет, то, что дед ни одну туда бы и близко не пустил, я не сомневаюсь. Но то, что праздника для Киры не было, тут конечно мой косяк. Думал, исправлю. Поедем, куда захочет, посвящу весь день ей.

Ну да, угадал! Женщина, которой с утра сообщили, что пока она спала, на ней успели жениться, вместо того, чтобы закатить истерику с выносом мозга, потратившая почти три часа на приготовление охрененного завтрака-обеда, конечно. ни в какие магазины не захотела.

Единственное, что проскользнуло, не недовольство даже, а скорее паника, это когда она узнала, что дед с матерью в курсе, чем мы по ночам занимаемся. Чуть как жеребец не заржал, наблюдая, как округляются её глазки и заливаются румянцем щёки, по мере того, как она понимает, за что именно ей от моей семьи подарки положены.

Это она ещё не знает, что Влада дед встретил, как и положено, на пороге дома, уже зная, что тот везёт свидетельство о браке. Простынь я вытащил из корзины для белья, куда стянул всю постель той ночью. Благо мы на следующий день. весь день провели вне дома, а то Кира бы наверняка всё простирала бы, чтоб никто не увидел и не узнал.

 А тут так удачно всё срослось, аж сам от своей затеи доволен. Сначала брачная ночь, на следующий день невесту родне показал, и ночью женился. Отличился! Свадьба точно не как у всех.

 А жена переживает только о том, что некоторое подробности стали известны кому-то кроме нас двоих. Это она ещё не знает, что получив свёрток, о котором речи не было, дед его под радостные крики всё сразу понявшей матери и Тамии, прямо там и развернул. Мне сразу прилетело от деда сообщение с текстом: "везучий ты у меня поганец"! Рассказывать не стал, и так она краской заливается, глаза испуганные, а мне смешно и затискать её хочется.

 Представил, чтобы с ней было, если бы как и положено свадьбу играли, и на утро эту простынь из комнаты при всей родне и гостях бы вынесли! От её смущения весь дом бы заполыхал? Забавная, нашла чего стыдиться!

 Но раз жена хочет провести день свадьбы дома, значит, остаёмся дома. Я бы вообще её запер, чтобы ни одна сволочь и близко не подошла, и смотреть не смела.

Моя она, во всех смыслах моя. Главное не задурить, не напугать. Ещё одного шанса не будет. Чуть подождать, дать время в себя прийти, выждать пока о неприятных ощущениях от первой близости позабудет. Только бы удержаться, не переступить черту. А это ни хрена не просто! Особенно когда она так доверчиво ко мне льнёт, не боится моих рук. Испытание мое! Чистой воды искушение.

 Вспомнил, как в тот день пошёл посмотреть, куда Шасим с напарником провалились, но услышав шум распахнувшейся двери и шаги по коридору, вернулся в кабинет, куда они следом за мной привели Киру. Знать бы заранее, сам бы за ней пошёл, не позволил бы напугать. Да и сам бы язык на привязи держал, не с угроз начал бы.

Держу на весу желанную девочку и сам себе завидую. Столько радости от простого попадания в цель. И этой радостью она щедро делится. В который раз удивляюсь тому, насколько Кира открытая, искренняя в своих эмоциях.

 И в тоже время сдержанная. Я знаю-то её всего три месяца, но представить её орущую, скандалящую, устроившую показательный слезоразлив, я не в состоянии. Но и она смогла меня удивить. Я думал, что после того, как она взялась готовить и призналась, что она язычница, родновер, как они сами себя называют, я уже всё остальное приму, как данность.

Даже то, что она оказалась нетронутой девочкой, включив голову, можно было бы предположить. Но когда она уложила меня на плед перед камином и взялась разминать забитые кислотой после тренировки мышцы, вот тут я прибалдел.

Срочно, нужно стребовать с неё список всех её умений! То она на кухне колдует так, что после того, как попробовал, в ресторане жрать не станешь. То танцы устроила, с такими извиваниями, что мне потом весь день брюки жали. Теперь выясняется, что она у меня ещё и массаж делает. Да так аккуратненько, тщательно, что думал, терпению моему точно конец, подомну под себя и прямо здесь правом мужа воспользуюсь.

Только одна мысль, что напугаю, и обратной дороги не будет, удержала хер в штанах. Но я ж походу головой где-то стукнулся, чистым мазохизмом страдать начал! Мало мне было терпеть, пока она почти два часа для меня старалась, по мне своей задницей елозя, я ж решил ещё порцию испытаний для своего терпения выпросить. В душ её с собой потащил.

 Стоит, пытается дрожь удержать, страха не выдать. Глаза вниз боится опустить, знает, что увидеть может. Но только смотришь на неё и понимаешь, что не играет. Действительно неловко ей, не привыкла к подобному. Это мне по кайфу её потискать, поприжимать к себе, в волосах запутаться. А то стричься она собралась. Сожгу к чертям ту парикмахерскую, где за такое возьмутся. Вот только пусть рискнут!

 И тут я понимаю, что она чуть ли не как кошка мурчать начала, глаза от удовольствия прикрыла, на лице улыбка блаженная. Массирую ей голову, наблюдаю. как она тащится от этих ощущений и самому кайфово. Ну, кто осмелится сказать, что у меня не охрененный день свадьбы вышел?

Не знаю, может ночью, может с утра, но чувствую, что что-то изменилось. По поведению её, по игривости, по взглядам, что на меня бросает, по тому как смутившись от шуток Влада, прячет лицо у меня на плече. Словно даже от этой малости ищет защиту у меня.

 Всех баб с офиса, что пришли нас поздравить, Кира рассматривает внимательным взглядом, и мелькает в её глазах, что-то такое, что я еле оскал сдерживаю. Ревнует! Моя девочка ревнует! И не важно, что не причин, ни повода для этого у неё нет, и не будет. Мужское самолюбие ещё никто не отменял.

 В кабинете ворчит, что налетели "галки - вороньё, откуда только вызнали". И как-то разговор вышел, на то, что в принципе год даётся на то, чтобы жена забеременела. И вот тут она взвилась! Первая мысль была, что она детей не хочет, именно от меня не хочет. Она же там интелегентка, аристократка в хер знает каком поколении, а я для неё бандит с большой дороги, да ещё чужого народа.

Злость вскипела волной, поднялась, чуть мозги не захлестнула. Спрашиваю, что ей не так, и сам ярость в своем голосе слышу. Слышу её ответ и понимаю, что сам дебил. Она о разнице между нами и не думала, она за то, что может быть к беременности не готова переживает.

Что как вынашивать, если организм ослаблен, вдруг будущему Агирову чего не додаст, научить, как положено, не сможет. От того, что она даже и не собиралась спорить, по каким правила ребенка воспитывать, внутри просто волна тепла всё омывает, последние искры ярости и неоправданной злости гасит. Чего опять вспыхнул?

 А она... она точно из заповедника какого-то сбежала. Как я её ухватил? У судьбы урвал, у смерти вырвал. Сразу дегрод не расчухал, что за сокровище в лапах оказалось. Не устану чутье благодарить, что спохватился вовремя тогда, успел.

Не выдерживаю, и говорю ей, что она уже может быть беременна, и вижу, как она считать в голове начинает, прикидывать. Дразню её и сам кайфую, от того как реагирует на меня, как откликается, как сама ко мне тянется. Чувствую себя последним павлином, что хвост перед самочкой изо всех сил распушил и ходит вокруг неё, танцы устраивает. Только и сам уже от тех танцев удовольствие получать начинаю.

 Ловлю её заворожённый взгляд во время тренировок, и словно воздуха в груди больше становится. Особый кайф сразу после тренировки её поймать, и к себе прижать, чтобы прям всю её телом ощущать. Видеть, как плывет девчонка, что запах ей нравится, вот такого, после зала.

 И с каждой прожитой вместе минутой всё больше понимать, что встрял я по самое не балуй. Мало мне. Её мало. Не хочу, что бы просто приняла и уступила. Жизни её мало, тела будет недостаточно, душу хочу её. Чтобы сердцем ко мне тянулась. Что бы ни страсть, не желание и не похоть ко мне тянули. Никогда не думал, что я этого буду желать, по-настоящему жаждать. Но хочу, чтобы не от безысходности меня приняла, потому что другого выхода не было, не от того, что я сам ей себя навязал и к себе приковал.

Хочу, чтобы любила. Чтобы и мысли о том, чтобы на моем месте другой был, допускать не хотела. Ни не смела, а именно не хотела. Чтобы была уверена, что повернись жизнь по-другому, она сама бы меня выбрала, хоть ты ей сотню мужиков поставь.

Дурной совсем стал, один в один дедов пёс, которого она князем назвала, взгляда жду, на ласку напрашиваюсь. Совсем мозгами поплыл. А кто бы, мне интересно, устоял? Кто расстилаться не стал, лишь бы к себе приучить, все её мысли собой заполнить?

Смешно сказать, она моим холдингом занимается, счета проверяет, крыс на чистую воду выводит, расчёты под контракты пересчитывает, а я ей мешаю, от дел отвлекаю, домой утягиваю. Потому что с хохочущей женой на матах в зале поваляться, конечно, важнее.

Закономерный итог не заставил себя ждать. Некоторым правила жать стали. Крысы оскалиться решили. Ну-ну.

Я обещал Кире, что сегодня точно едем за шмотьём, и больше она меня не отговорит. Снег уже лег, а у неё в шкафу вещей, по пальцам пересчитать. Но один звонок с сообщением, что трое бойцов ранены, и один уже не жилец, резко перечеркивают планы. Скотов уже вычислили и надо только додавить. И я должен там быть, показать, что бывает, когда твари забываются и напомнить, кто держит этот город за жабры.

Что делает любая баба из тех, что пачками пытались повиснуть на моей шее, точнее на кошельке, на всех этих "вечерах", если ей пообещали шопинг и отменяют его из-за дел? Правильно, обиды, сопли, слюни и упрёки. Что делает моя жена? Просто молча, не обращая внимания на то, что ответил ей гораздо грубее, чем собирался, подходит и обнимает.

- У нас проблемы? - вот и всё.

 Моя девочка. Чистая, нежная, одним вопросом озверевшего мужа мурчать заставляет. От неё отрываюсь через силу, еле-еле заставляю уйти, о делах вспомнить.

Машины выезжают с парковки, и на повороте, я чисто случайно поднимаю голову вверх, где я знаю находиться окно моего кабинета. И как удар поддых, её фигурка в окне. Провожает, волнуется. Ну, моя же! Моя.

Часа через четыре на телефон приходят несколько сообщений. Понятно, Кира и покупки, вещи не совместимые. Приеду, посмотрю, чего она там купила на эти копейки. Следом падают ещё несколько оповещений, смотрю, названия знакомые, значит, по дороге домой за продуктами заехала.

 Мысли о жене настраивают на миролюбивый лад, поэтому уродов кончают быстро. И так завтра город всколыхнет волна сплетен и пересудов. Меня никто в открытую не посмеет обвинить, но урок надолго людям память освежит, заставит вспомнить давние страхи. Все должны уяснить и помнить, что на мое покушаться нельзя, если не хотят кишками наружу светить. Особенно сейчас, когда у меня появилось нечто очень дорогое и хрупкое!

 Домой возвращаюсь хорошо за полночь. На территории сталкиваюсь с Измаилом, надёжный парень, проверенный. Поэтому его на охрану Киры и поставил. Явно меня ждёт.

- Что случилось? - сразу хочу суть проблемы услышать.

- С вашей женой за покупками ходил. Сопровождал. На неё Рубина Багоева с подругами налетела. - От этой фразы я похолодел, но уже следующие фразы доклада, хоть и не сильно, но успокоили.

Кто бы сомневался, что капризная, избалованная с@ка, не упустит шанса плеснуть грязью. Пользуется давним отношением нашей семьи к своему отцу и тем, что я с бабами никогда разборок не веду. Но зря надеется, что я проигнорю её нападки на Киру. Скинул деду сообщение, он в семье старший, может и посетовать, что ай-яй-яй, как нехорошо, некрасиво и просто невоспитанно.

 И придётся девке собственной злобой давиться и улыбаться. И ведь знает, что мне даже приглашения не пришлют, максимум телефонным звонком отделаюсь, а всё равно постаралась кипятка плеснуть, намекнуть на мужские развлечения, от которых девушек из "достойных семей" подальше держат.

 В дом захожу, стараясь не шуметь, только бестолку. Кира не спит, встречает у порога. Смотрю на часы, почти полвторого ночи. Но от её "тебя ждала" всё сразу становится не важным, проблемы, разборки, возомнившие о себе курицы.

Ловлю её в объятья и понимаю, что всё, вот он мой предел. Надо девочку отпускать. Сейчас. Пусть в свою комнату идёт, но от меня подальше, иначе не сдержусь. Не смогу больше. Только обижать её не хочется, хочу, чтобы поняла, почему решил на расстоянии держаться.

 Честно говорю, признаюсь как на духу. А мне в ответ, что больше и не надо. Вот только поужинаю и можно не сдерживаться. Серьёзно она это? Или издевается? Какой ещё ужин?

На руки её подхватываю, самую ценную мою добычу, и как дракон тащу драгоценность в логово. До порога её комнаты, в которой мы теперь спим, я ещё способен помнить, что нельзя напугать, нельзя ещё раз обидеть, боль причинить, аккуратно нужно, осторожно.

Но стоило опустить свою ношу на постель и мозги вырубились. Совсем. Как разделся, сам не помню, как рвал на ней одежду, всплывает обрывками. Чуть действительно её не сожрал заживо. Помню только мягкое тепло её кожи под своими губами, как мои руки жадно обследовали это тело, запоминая удовольствие от того, как она выгибается. Не вспомню, что в башке перемкнуло, но в ушах стоит её стон в мои губы, от того, что во время поцелуя, я массирую её голову. Знаю ведь, что ей это нравится.

- Больно? - выдыхаю вопрос в широко распахнутые глаза.

- Нет, совсем нет. Просто... Просто много там... Давит. - Дыхание сбито, лицо пылает, глаза отливают ведьминской зеленью, волосы водопадом по подушкам.

Ничего охренительней этой картины не видел, и представить не могу. Моя, до капли, до вздоха, жизнь твою забрал, тело твое дождался и душу заберу! Не оставлю выбора! Меня любить будешь, сама мне сердце отдашь.

Каждым движением её присваиваю, к себе приучаю. Тону в каре-зелёных омутах, себя не помню, ничего важней искр в этих глазах нет и быть не может. Слушаю её сбившееся дыхание, как музыку, выпиваю её стоны, что пьянят покрепче односолодового вискаря. Чувствую, как напрягается всё её тело в моих руках.

- Сабир... - не понимает, что с ней, не знает, во мне опору ищет. Даже сейчас.

Приподнимаю её бедра, крепче к себе прижимаю, ускоряю темп, словно стараюсь за боем собственного сердца успеть. Запечатываю поцелуем её рот на вскрике, ловлю её дрожь всем своим телом. Сжимаю руками выгнувшееся от удовольствия тело так крепко, что, кажется, сейчас сломаю. Чувствую её коготочки, что царапают спину и затылок, чувствую, как жадно меня стискивает внутри неё, и от этого удовольствие кипятком плещет по позвоночнику, вырывая из глотки звериный рык.

- Кусай, Кирра! Сильнее! - рычу, прижимая её голову к своей груди, и сам впиваюсь зубами в девичье плечо.

С@кааа! Как же вкусно! Как охренительно размазывает судорогой, спазм за спазмом. Кипятком, живым огнем по бёдрам и венам! Ловлю затихающую дрожь её удовольствия своим оргазмом, семенем заливаю её пламя, безумный голод утоляю её кровью. И как сумасшедший начинаю зализывать прокушенную собственными зубами кожу на её плече. У неё кровь идёт, а я совсем крышкой поехал, ни капли упустить не хочу.

Заваливаюсь на спину, укладываю её голову на своей груди, устраиваю её тело поверх своего. Кира приподнимается, рассматривает рану на своем плече и вдруг улыбается, шально и пьяно, и тыкает пальцем в кровоподтёк на месте своего укуса, мою шкуру она прокусить не смогла, и с довольной моськой заявляет.

- Мой!

- Весь твой! - соглашаюсь с ней я, снова целуя её глаза и губы и ловлю её ответные поцелуи.