Глава 39.

Сабир.

Стою на коленях, казалось бы, унизился дальше некуда, совсем гордость потерял, слабость проявляю, позволяю на собственную шею ошейник нацепить. Но униженным себя не чувствую, ощущаю силу, что бурлит в жилах, на волю просится. Нутро звериное просыпается, наружу рвется, любого порвать, кто осмелится обидеть, задеть, кто угрожать решится.

 Ладони жены, что гладят по плечам и шее, хочется прижать и чтоб так и держала. Целую живот, чувствую, как изнутри мелочь наша толкается, не пинается, как раньше, а словно прижимается. Тоже видно рад, что отец мозги включил. Знал бы раньше, что для Киры переход в веру мужа не только не проблема, а самый естественный шаг, давно бы уже попросил. Хотя... 

Посмел бы? Права за собой о таком просить и сейчас не чувствую, но хочется уже все пасти заткнуть, чтобы вообще ни до чего докопаться не могли, чтобы ни единого повода косо смотреть на мою жену не было.

 Её тихое, но уверенное "да", словно подбрасывает. Из кабинета выхожу с женой на руках. Помощник, пытаясь спрятать улыбку, говорит, что передаст, что в ближайшие дни я не принимаю.

- Ни по каким вопросам! – добавляю, хоть в этом и нет нужды.

- Что за повод для народного ликования? - ехидничает Влад, встречая уже у машины.

- Моя жена согласилась выйти за меня замуж. - Говорю и сам смеюсь от того, как это звучит.

- Что? Опять? - вытараскивает он глаза. - Совсем дурная девка! На кой ты ей нужен?

- Тебе забыли рассказать! - всю дорогу перебрасываемся шутками.

- И когда? - уже серьезно спрашивает Влад.

- Сначала Кире надо мою веру принять. - Целую свою девочку, доверчиво прильнувшую к моей груди. - Кир, тебе куда-то ехать или что-то делать, что бы со своей верой попрощаться надо?

- Зачем ехать? Завтра утром и попрощаюсь. Точнее на рассвете.- Улыбается мое личное солнце.

- Ещё и вставать за ради него не свет, ни заря? Кир, ты подумай! Он и так всё время "моя, моя", а так совсем продыху не даст! Вот увидишь, нарядит тебя в паранджу на пять размеров больше, и дома запрёт! - пугает Киру Влад.

- Почему на пять размеров больше? - интересуется Кира.

- А чтоб в три оборота завернуть! - смеётся над моей ревностью друг.

На рынке сам мясо выбираю, причем в том же магазинчике, где в самом начале Кира покупала печень.

- Большую радость ждёте? - говорит мне хозяин. - А мы-то всё думали, куда пропали, совсем не видно.

- Ещё как жду! - улыбаюсь в ответ.

- Если дочь родится, ко мне приходите! Я вам помогу по оптовым ценам каменную соль закупить! - сверкает глазами хозяин магазина.

- Зачем соль? - озадачился от такого предложения.

- Как зачем? Из дробовика от кандидатов в зятья отстреливаться!- поясняют мне под дружный смех.

- Ну, зачем так жестоко с будущим зятем? - улыбается Кира. - Вдруг он тебе понравится?

- Не уверен. Точнее уверен в обратном. - Обнимаю её за плечи.

- Скажу честно, я начал ненавидеть зятя, как только мне в роддоме сказали, что у меня дочь! - провожает нас шутками хозяин.

Ночью не могу уснуть, всё думаю, как завтра всё пройдёт. Замечаю, что и Кира не спит.

- Волнуешься из-за завтрашнего? Переживаешь? – спрашиваю, покрепче её обнимая.

- Думаю, как в твою веру принимать будут. Я же этого не знаю. Так, по верхам. - Делится своими переживаниями жена. - За завтра-то, что переживать. Рубашка и полотенце давно вышиты, я их уже давно с собой привезла. Ещё до всех этих ссор и разборок.

- В смысле рубашка и полотенце вышиты? Ничего не понял, если честно. - В душе появляется неприятное чувство, что за столько времени даже не удосужился узнать, чем жена живёт. Хоть бы почитал бы что.

- Девушка до замужества вышивает рубашку и полотенце, вроде рушника. И когда в дом мужа уходит, то на рассвете, ведь любой путь лучше всего с восходом солнца начинать, встаёт в одной рубахе на это полотенце и просит благословения на новую жизнь, уже в семье мужа. - Слушаю и старательно запоминаю, что она мне рассказывает. - А так как я и так в твоём доме живу, то можно и укороченной версией обойтись.

- В смысле укороченной? Нет, давай уж как положено! Чтоб не для галочки! - ещё не хватало, чтоб потом кто-нибудь сказал, что не выполнили всё, как следует.

- Хорошо, хорошо! - смеётся Кира, но вижу, что ей приятно, что я серьёзно отношусь к её вере. - Потом нужно переступить на рубашку мужа, мне можно этого не делать, опять же, я и так в твой дом уже вошла, будущему мужу задаётся три вопроса. После того, как получен ответ, всё - жена. Целиком и полностью принадлежишь мужу и относишься к его семье. Нательный оберег оставляешь на своём полотенце. В доме мужа первым делом моешься, а рубашку, полотенце и оберег нужно выбросить подальше, есть поверье, что если сохранишь, то, мол, дорожку себе оставляешь, чтоб обратно вернуться. Вот и вся премудрость. А вот как правильно потом всё сделать...

- Не переживай, деда попрошу. У него хороший друг посвятил жизнь служению. Но ничего сложного там нет, произнесешь шахаду при свидетелях. Главное ведь не слова, а твое желание. Не думаю, что с твоими взглядами на жизнь, тебе будет сложно принять наш порядок. - Успокаиваю её тревоги. - Как раз твоего троглодита отвезу, чтоб проверили, что там нужно. Заодно деда обрадую, что не зря выкуп готовил.

- Какой выкуп? - удивляется Кира.

- Выкуп за невесту, калым. Неужели не слышала? - смеюсь целуя, и прижимаю её к себе.

Последний шаг остался. И никто даже пасть раскрыть не посмеет, иначе вырву ко всем чертям! Моя! Так спокойно на душе от понимания, что приняла. Что простила.

Речь о том, чтобы после рождения малыша провести экспертизу на отцовство, пресёк сразу. Даже договорить не дал. Понимаю же, что слова матери Киру больно задели, не скоро забудутся. Но у меня сомнений нет, а за те слова, что сказал ей в тот вечер, о ней, о ребёнке, мне до конца жизни прощение вымаливать.

Дед уверен, что именно этот ребёнок будет моей копией и отцовской гордостью. Мол, чтобы совесть напоминала о моей дури, и что в жизни так и бывает. С этими мыслями и уснул, чтобы проснуться от звука прикрываемой двери.

Оделся в десять секунд, рубашку даже не застегнул, так накинул, и спустился следом за женой. На крыльце её не было, предположил, что раз обряд на рассвете, то, скорее всего она с восточной стороны дома. Тем более, что там кроме газона и нескольких вишен ничего нет. Думал там беседку поставить в японском стиле и чай пить. А сейчас пригодится под детскую площадку.

 В своих предположениях я оказался прав. Жена стояла босая на белом полотенце с какой-то вышивкой ярко-красного цвета, повернувшись лицом к только-только собирающемуся всходить солнцу.

Кира стояла, сложив руки на груди и склонив голову, словно в поклоне, её губы что-то беззвучно шептали. Даже бойцы охраны замерли, наблюдая за происходящим со стороны. Замечаю тут же находящихся Влада и Измаила. Рядом с ними разлёгся Князь, время от времени бдительно осматривающий территорию.

Над горизонтом появился солнечного диска, быстро поднимающегося на небосвод и разгоняющий предрассветную дымку. Солнечные лучи коснулись ограды, верхушек деревьев, склоненной женской головки. Мягко, словно любящими и берегущими ладонями обхватили фигурку жены. И спрятались за набежавшими облаками.

 Смотрелось это так, словно солнце по-отечески благословило девочку и обняло. И ничего сверхъестественного в этом не было. Просто солнечный свет, просто девушка, стоящая на траве. Но сердце ускорилось, ощущение совершающегося таинства стало настолько сильным, что появилось желание самому опуститься на колени.

 Кира сняла с шеи свой оберег, который не снимала на моей памяти ни разу и ни при каких обстоятельствах, и положила его на край полотенца, на котором стояла. Она развернулась и увидела меня.

- Стой! - заметил, что она собирается пойти мне на встречу, но из её ночного рассказа я помнил, что переступить она должна на мою рубашку.

Кира наблюдала за тем, как я расстилаю снятую рубашку на земле, с улыбкой. Вложив свою ладошку в мою протянутую руку, она переступила, как и положено, на вещь мужа. Дальнейшее для меня стало полной неожиданностью.

Как там она говорила? "Девушка задаёт будущему мужу три вопроса"? Да, только надо было уточнять, что вопросы там не в стиле "куда мы поедем отдыхать"!

- Ты примешь меня под сень своего дома, своего рода и своих богов? - озорно улыбаясь, спрашивает она.

- Да! - сам не ожидал, что ответ получится таким громким.

- Ты примешь меня женой в своём доме и детей, рождённых мной? - улыбка немного гаснет, но я добьюсь того, чтобы и последние её сомнения развеялись.

- Да! - сейчас я уверен, что делаю всё правильно.

- Ты примешь право над волей и жизнью моей, позволишь занять место за твоим плечом? - традиции воспитания язычников мне уже начинают нравиться всё больше и больше.

- Да! - Кира поднимается с колен, но и у меня есть вопрос, и мне всё равно, сколько людей его услышит. - Ты будешь хозяйкой в моём доме и в моём сердце? Веришь, что никого и нечего дороже тебя и ребёнка для меня нет?

- Верю, Сабир! Только там не ребёнок. - Кивает на мою руку, прижатую к её животу.

- Уже знаешь конкретно кто? - улыбаюсь ей в ответ.

- Нет, кто - не знаю. А вот что там двойня, да, уже известно. - Смеётся эта мисс-хранительница секретов.

- Что? Как двойня? - если честно, то пребываю немного в шоке от новости. В моей маленькой хрупкой девочке сразу два ребёнка.

- Ну, в моей семье это не редкость! - она пожимает плечами, а я вспоминаю те самые серьги, в которых она была во время нашего первого совместного выхода в свет.

Она же говорила, что какой-то из её прадедов подарил жене за рождение двойни. Подхватываю жену на руки и несу в дом, под поздравительные крики бойцов и пальбу в воздух. Представляю, как будет доволен дед. Жену несу сразу в душ, стягиваю с неё рубашку, в которой она была. Хотя это скорее платье, под горло, с длинными расшитыми рукавами и длиной почти до самого пола.

- Я сейчас вернусь! - говорю ей, оставляя её под струями воды.

На улице собираю полотенце, оберег и вместе с рубашкой кидаю в мангал. Щедро заливаю жидкостью для розжига и поджигаю.

- Это что за акт вандализма? - любопытничает Влад.

- Да Кира сказала, что это всё можно выкинуть, потому что если хранить, то примета плохая, это вроде, как дорога обратно, от мужа в свой дом. - Объясняю ему. - Я конечно, не особо суеверный, но так надёжнее.

- Да я тоже во все эти суеверия и приметы не особо верю, но могу до реки доскочить, все угли в воду кинуть. - Предлагает Влад.

- Давай брат! - хлопаю его по плечу, оставляя его у мангала, а сам бегу к жене.

Кира стоит ко мне спиной. Струи воды разбиваются об её плечи, собираются дорожками, бегущими по спине, сглатываю ставшую вязкой слюну. Она услышала, разворачивается, смотрит прямо в душу своими глазами лисьими, ведьма моя. Ждёт, когда я с ней рядом окажусь. Мою её сам, от гривы волос, которую она варварски укоротила, до пальчиков на ножках, чтобы и духу её незамужней жизни не осталось. А она только молчит и так хитро улыбается, словно и впрямь лиса, которую заперли на ночь с цыплятами.

Стоим под душем, прижимаю её к себе, целую и все мне мало, всю бы её сожрал. Кира меня слегка отталкивает, вызывая удивление. И резко опускается на колени.

- Кира! Ты что творишь? - боюсь поверить в то, что она сама собирается сделать.

 И не знаю, что делать. Одна часть меня требует сейчас же прекратить, запретить. Не девка какая-нибудь, жена же! Любимая девочка! А вторая часть требует не мешать, намотать её гриву на кулак, помочь, направить, показать, как мне нравится! Именно потому, что она не девка какая-нибудь, а жена. Единственная, любимая и желанная.

- Ты сам сказал, чтобы подумала. Ну, так я подумала. - Сверкает глазами мой самый сладкий грех, мое искушение.

 Делаю то, что сотни раз представлял в самых тайных мечтах. Наматываю её волосы на руку, пока жадно, не целую даже, а кусаю её губы, и притягиваю её голову к паху, где от одного предвкушения всё сводит и обдаёт кипятком.

После душа отношу жену в постель и укладываю спать, целую со всей нежностью, на которую только могу быть способен, благодаря за всё, что произошло чуть ранее. Несколько раз повторяю, что я к деду, сообщить все новости и показать пса. Оборачиваюсь на пороге. Вот теперь всё правильно в моей жизни.

 В моём доме, в моей комнате, в моей постели моя жена, беременная моими детьми!

 Дед встречает во дворе, хитро жмурится и явно ждёт.

- Вы никак поладили? – спрашивает, пока обнимает меня.

- Скорее он не хочет расстраивать хозяйку. - Смеюсь в ответ. - Ей сейчас только радостные эмоции нужны. И в два раза больше!

- Это почему? - напрягается дед, явно ожидая, что я снова что-то натворил.

- Кира мне сегодня призналась, что ждёт двойню! - смотрю в неверящие глаза деда. - У неё в семье такое часто случается. А ещё она согласилась выйти за меня замуж и принять мою веру. Это можно быстро организовать?

- Завтра? - счастливо улыбается дед. - Завтра веру примет, а потом свадьбу через пару дней?

- Нет, всё завтра. Гараевых и Тахмировых сам приглашу. - Ускоряю я процесс. - Зафар вчера в офисе был.

- Знаю. Много позволять себе стал Зафар. Он хоть и влиятельный человек, но в свою семью лезть, я ему не позволю. - На лице деда появляется то выражение, заметив которое опытные бойцы проверяли готовность стволов и наличие запасных обойм.

Ветеринар состоянием Князя остался доволен. Сильный пёс. Это для собачьих арен он уже ветеран и давно на заслуженном отдыхе. А для мирной жизни у него ещё достаточно сил и времени. Я не держу на него зла, за те нападения. И уверен, что рядом с ним, Кира под надёжной защитой. Спокойнее мне, когда Кира остаётся с ним.

Дед начинает расспрашивать про Киру, про здоровье, про аппетит. Светлеет лицом, слушая про мою жену. Но особо я не задерживаюсь, меня домой тянет самым сильным магнитом. Сейчас Кира поспит, отдохнёт и наверняка отправится колдовать на кухню, а мы с Князем будем сидеть, наблюдая за каждым её движением.

Я уже почти доехал до своего дома, минут пять осталось, когда мне звонят и говорят, что приехал Кайрат, мой двоюродный брат.

- Пропускайте, я сейчас буду. - Сам ускоряюсь.

Вот и брат, как специально приехал. В дом захожу в предвкушении встречи с братом, но испуганный вскрик Киры и его злой и грубый крик мгновенно заставляют взбеситься. На кухню залетаю даже раньше Князя. На полу валяются сковорода и жареные, ещё парящие, овощи, часть блюда оставила след на рубашке Кайрата. Который схватил Киру за предплечье и орёт на неё.

- Ты совсем охренела, др...- договорить он не успевает, так как отлетает от девочки от удара моего кулака.

 Князь моментально оказывается перед Кирой, загораживая её своим телом. Влепив Кайрату несколько ударов, спешу к Кире.

- Он тебя напугал? Сделал что?- самого трясет от злости и страха за Киру.

- Сабир, что за херня? - пытается подняться с пола брат.

- Заткни рот, ублюдок! - кричу ему и смотрю на Киру. - Что случилось?

- Я проснулась, пошла готовить. Почти закончила, когда он пришел, я не обратила внимания, когда услышала, что кто-то идёт, думала ты. - Всё ещё испугана жена. - Ну и сказала, чтобы садился за стол, у меня уже почти всё готово. И тут чужой мужской голос говорит "Чем я заслужил такую встречу, киса". Ну, я с испугу в него сковородку и кинула. С плиты. Горячую. Он меня схватил за руку, и ты пришёл. Извините.

Последнее слово относилось к Кайрату, что во все глаза пялился на хорошо заметный животик. Это со спины пока ещё не скажешь, что моя лисичка беременна.

- Нечего перед ним извиняться! Ты хозяйка в этом доме! А он гость, который рискует им перестать быть! - злюсь я.

- А если я буду хорошим гостем? Сам извинюсь и всё уберу? - лыбится скот разбитыми губами.

- Ты мою жену напугал! Беременную жену! Ещё и руки протянул, они у тебя лишние что-ли? - бешусь я и собираюсь выставить Кайрата за порог, пусть к деду едет.

- Сабир, - тихо шепчет жена, - может, не будем ругаться? Мы просто друг друга не поняли.

По просьбе Киры оставляю брата в доме. Кайрат действительно извиняется, и, кажется искренне. Порядок на кухне наводит сам, хотя Кира и пытается сама справиться. Но я её утаскиваю наверх. Мне надо её всю осмотреть и десять раз убедиться, что с ней все в порядке. Зову на ужин и Влада, который тут же замечает, что настроение у меня поменялось. Пока рассказываю Владу, что учудил Кайрат, наблюдаю, как он старается помочь Кире, и как та хмурится. Жена не любит, когда у неё мешаются под ногами в то время, как она готовит или накрывает на стол.

- Да сядь ты уже! - не выдерживает она.

Кайрат начинает привычно вести себя, как последний шалопай. Осыпает её комплементами, спрашивает, зачем моей жене сдался я, и обещает её украсть. С удовольствием замечаю, что Кире не нравится такое внимание к себе и в её взгляде на него только раздражение. Но совместную тренировку брат заслужил. Прямо напросился.

- Всё, всё! - хрипит он минут через десять. - Я понял! В сторону Киры не смотреть, не дышать, имя, кроме как в случаях крайней необходимости, не упоминать, не шутить и вообще лучше не подходить. А то загрызут, и что показательно, не собака! Кинут в тебя огнянной сковородкой и напомнят, что папа с мамой не состояли в законном браке!

На следующий день едем к деду с утра. Вместе с ним нас уже встречают Тамия и Гараевы. По такому случаю приехавшие с маленькой Ясминой, буквально через несколько дней после рождения. Женщины сразу уводят Киру. Дед с гордостью откупается за невесту перед Амираном и Зауром, как перед старшими. Передаёт подарки и благодарность и Айдару Каримову. Вскоре женщины спускаются для первого на сегодня обряда. Принятие Кирой моей веры, что бы даже такая мелочь нас не разделяла.

- Мама с бабушкой очень старррались! - шепчет мне Аслан.

- Я вижу. - отвечаю мальчишке, а сам глаз отвести от жены не могу.

Наргиз и Зарина действительно постарались. Верхнее платье было ярко-изумрудного цвета. Оно оголяло плечи, сходясь как песочные часы под грудью жены. Длинные рукава национального сае почти доставали до пола. Нижнее платье было бело-серебянного цвета и закрывало её шею, грудь и руки полностью, пряча всё, что показывало верхнее. Мягкие складки облегали уже заметный животик. Волосы Кира убрала под платок. Что совершенно её не портило и не мешало оставаться самой красивой женщиной, какую я только видел.

Из украшений на ней было только обручальное кольцо и серьги из того комплекта, что я ей подарил после нашей ночи. И больше всего на свете мне сейчас хотелось схватить её в охапку и спрятать ото всех в этом мире, и чтобы никто и никогда её даже не видел.

Свидетелями произнесения шахады выступают мой дед, Амиран Тахмиров, Заур Гараев и друг деда. Сразу после этого провели и свадебный обряд. И никто не вспомнил, что надо эти два события разделить. Женщины ушли на женскую половину, пока я остался выслушивать поздравления и пожелания.

 Оставив родню праздновать, пошёл за женой, сославшись, что ей сейчас нужно больше отдыхать. И очень удивился, встретив Тамию, ожидающую кого-то рядом с комнатой матери.

- Тамия? Где Кира? - первым делом спрашиваю я.

- Дамира позвала. Уже минут пять беседуют. - Отвечает мне Тамия.

Не успел я дёрнуться, как дверь в комнату открылась и вышла Кира, спокойная и улыбающаяся.

- Кир, ты зачем пошла к матери? Могла сказать, просто нет, и всё! - спрашиваю уже в машине.

- Знаешь, в тот вечер, я прокляла твою мать, пожелав ей почувствовать беспомощность, и чтобы она зависела от воли других людей. - Рассказывает Кира, глядя в окно. - Но такие слова это зло, которое оставит след и на моей душе, и на наших детях. А я вовсе не хочу хранить в памяти то время, не хочу, чтобы меня что-то притягивало туда. Я... Я отпустила это зло и эту память, сказав твоей матери, что не держу на неё зла, и нас рассудили боги... То есть бог. Я слабохарактерная, да?

- Нет, сердце моё. - Сбрасываю скорость и притягиваю её к себе, целуя в висок. - Ты у меня очень мудрая девочка. Ты всё сделала правильно.

На приёме через неделю, Кира позвала меня с собой на УЗИ. Наши дети соизволили нам показаться. Два пацана! Два! Смотрю на экран, и поверить не могу. Один кажется более бойким, словно брата загораживает. А второй словно говорит ему что-то. И хоть я понимаю, что это совсем не так, но выкинуть эту мысль из головы не могу.

- Смотри, прям воин и советник! - делюсь с Кирой.

- Так и назовёшь? - улыбается жена.

Врач понимающе уходит, оставляя нас вдвоём.

- А ты? Разве не хочешь дать имя сыновьям? – спрашиваю, пока вытираю гель с её живота.

- Поучаствовать хочу! Но мне хотелось бы, чтобы сыновей ты назвал сам. - Моя жена смотрит на меня с любопытством, а я перебираю в памяти значения имён.

- Воин и советник... Рустем и Расул. Нравятся? - смотрю на Киру, что ответит.

- Нравятся. Осталось только определить кто из них кто. - Смеётся моё счастье.

Знакомство с детьми хотим отметить, причём эта идея приходит нам обоим одновременно. Затаскиваю покупки на кухню, разворачиваюсь и замечаю, что Кира облокотилась на дверной косяк и внимательно на меня смотрит.

- Что-то вспомнила? - спрашиваю, подходя к ней и обнимая. С каждым днём держать руки при себе и не трогать её постоянно становится всё сложнее.

- Да! Первую свою готовку. Когда ты такой весь из себя был. Даже покупки в дом Влад занёс.- Делится своими воспоминаниями Кира. - Как же меня бесила твоя привычка вечно оставлять грязную посуду на столе!

- А сейчас?

- А сейчас ты стал её мыть! - отвечает она. - Ты сейчас к дедушке?

- Конечно! Надо обрадовать! Ну, не сообщают такие вещи по телефону! Да и проведать надо. Всё-таки в одном доме с Кайратом живёт! - целую жену и кусаю за шею. - Я быстро!

- Буду ждать. Надеюсь, сегодня я не буду встречать неожиданных гостей летящими в них горячими сковородками. - Напоминает мне про их знакомство с Кайратом.

Приезжаю к деду в самом радужном настроении, смотрю на его лицо, и сердце обрывается...

- Что случилось? - замираю в ожидании ответа.

- Дамира... Утром, во сне. - Всё становится ясно.

Мама... В мыслях темнота. Не понимаю, кто сует в руки телефон с записью голосового сообщения.

- Сынок, мое единственное солнце в моей жизни, - голос матери дрожит, болезнь оставила заметный след. - Я делаю эту запись, на случай, если не смогу сказать тебе этого в глаза. С первой минуты, с твоего первого шевеления, с первого крика в моей жизни не было другого смысла. Тем больнее и страшнее знать, что чуть было не произошло по моей вине. Самая страшная пытка для матери, знать, что разрушила жизнь сына собственными руками. Ни одна нормальная женщина не простила бы и не приняла обратно такую семью. Но к счастью, твоя жена не такая, как все. Она сильнее меня, она смогла переступить через те события, вычеркнуть их из своей жизни. А я нет. Я засыпаю и просыпаюсь с мыслями, что жизни не жалко, чтобы вернуть, исправить, хотя бы предупредить о беде. Береги её. И попроси отпускать внуков на могилу. Храни вас...

До позднего вечера я не успевал вынырнуть из круговерти обязательных дел и подготовки достойных проводов для матери. Вся обида испарилась, в тот момент, когда дед сказал, что её больше нет. Тем более, что моя жена смогла простить и отпустить с миром, хотя она-то и пострадала.

Сел в машину, устало потёр лицо. Кира! Твою ж мать! Я даже не предупредил! Телефон почти разряженный валяется на сиденье рядом. Тридцать семь пропущенных вызовов. Последний два часа назад. Паника захлестывает с головой! Сердце бьётся где-то в горле! Домой влетаю, уже почти сойдя с ума. Её нигде нет. Не встречает, не спит в спальне, ни на кухне, ни в ванной.

Захожу в столовую, и меня накрывает дежавю. Я узнаю, что Кира беременна, еду к деду, обещаю, что ненадолго, сам пропадаю, не отвечаю на звонки. А возвращаясь в дом спустя полтора месяца, нахожу празднично накрытый стол. Что должна была подумать Кира? С@ка! Влад заверяет, что дом она не покидала, ору на него, что где она тогда? В прошлый раз её тоже вывезли, и никто ничего не видел и не знал. И слышу тихий предупреждающий рык.

- Князь! Князь, хороший! Где хозяйка, где Кира? - алабай тяжело вздыхает и идёт в комнату, окна которой выходят на центральные ворота территории.

Смотрю, ни на диване, ни в кресле жены нет. Замечаю её туфли лежащие под окном. Подхожу к окну, и меня накрывает таким облегчением! Кира забралась с ногами на подоконник, прислонилась к стеклу и уснула. А из-за занавесок её не видно, если просто заглянуть в комнату.

- Кира! - говорю тихо, чтобы не испугать спросонья. - Кирочка! Прости родная, ради бога прости!

Кира встрепенулись, увидела меня, улыбнулась, затем сразу начала меня взволнованно осматривать.

- Что случилось? - спрашивает и в голосе звучит тревога.

- Мама... Ушла. - Вижу, что она всё понимает.

- Чем помочь? Что надо делать? - спрашивает у меня вместо обид и упрёков.

Права была мать. Моя жена не такая, как все.

- Просто не бросай меня, никогда не бросай! - прошу её, а она в ответ без слов прижимается ко мне, как можно крепче.