14

Смотрю на кольцо, а меня начинает трясти. Я пришла сюда не демонстрировать счастье и удивление от предложения, а ещё раз взглянуть в лицо и лживые глаза человека, который придумал несколько лет назад гениальный план.

Наверняка он просчитал до мелочей, как отнять фирму у отца, купить его партнера, поднять все бумаги и натравить налоговую службу.

Я пришла в этот дом пришла себе больно, понимаю, глупо, но мне надо знать, на самом ли деле все, что было между нами, настолько ложь и фальшь. Неужели не было ничего кроме похоти? Не верю, что Жаров совсем ничего не чувствовал тогда.

— Регина, любимая.

Я отвлеклась от того, что происходит сейчас вокруг. Смотрю в глаза мужчины, что намерен предложить стать его женой, и не знаю, что буду отвечать.

— Почти три года назад, в солнечный день, я увидел тебя на одной из удочек Флоренции, ты пила кофе, смотрела на торговца, который продавал яблоки.

Вот об это совсем неуместно было упоминать, поджимаю губы, мне бы надо улыбнуться, но не могу выдавить из себя никакой радостной эмоции.

— Я решил удивить тебя и купить целую корзину яблок. Не удивил, но зато рассмешил, именно этот момент запал в мое сердце надолго. А еще твоя улыбка и безумно красивые зеленые глаза, что искрились под жарким солнцем Флоренции.

— Как романтично, — Диана вставляет реплику, но Сергей не замечает этого, подносит мои пальцы к губам, целует.

Быстро бросаю взгляд на Матвея, Жаров смотрит зло, крутит в руке столовый нож.

— Что-то то я слишком много говорю, волнуюсь как мальчишка. Регина, ты выйдешь за меня замуж?

По столовой проносится громкий звон, Матвей резко бросает нож на тарелку, все оборачиваются на него.

— Извините, что помешал трогательной сцене. Я такой неловкий сегодня.

— Понимаю, вам наверняка не свойственна романтика и любовь. Обычно мужчины, что вращаются в большом бизнесе, всегда черствы и скупы на эмоции. У них в глазах только выгода и деньги, что они могут поиметь, а никак нелюбовь. Чувства для них пустое место, как, впрочем, и сами люди.

Не удержалась, ответила на выпад Жарова, тот продолжал сверлить меня взглядом, играя на скулах желваками.

Диана смотрит на мужа с укором, ее отец просто наблюдает за всем, как за интересным спектаклем. Даже если сейчас мы все здесь поубиваем друг друга, он не сдвинется с места.

— А прекрасная Регина не только красивая, но и умная, признаюсь, я ошибся в вас, — Савелий Макарович салютует бокалом алкоголя, Диана фыркает, Сергей теряется. — Что же умная девушка ответит на предложение моего сына?

— Да, мы так и не узнали, быть ли свадьбе? Сергей, обещай, что сыграешь ее в ресторане названном в честь меня. Обещай прямо сейчас! Я требую!

— Дина, уймись. Видишь, потенциальная невеста сомневается? Ставлю сто баксов, что она не согласится.

— Матвей, до чего ты, на самом деле, черствый и толстокожий. Она, конечно, согласится, я ставлю двести баксов. Братишка так давно плетет своими маленькими липкими лапками паутину, чтоб заманить в нее доверчивого мотылька. Она точно согласится.

Странное сравнение, даже неприятное.

Мне хочется встать и уйти, все напоминает какой-то дешевый спектакль. Эти люди, которые не умеют любить, не знают, что вообще это такое, делают ставки и неуместные сравнения.

Господи, как мерзко.

Сергей бледнеет, мне даже показалось на какое-то время, что он смотрит на Диану с лютой ненавистью, готовый свернуть ее тонкую шею за то, что она сказала. Но быстро берет себя в руки.

— Регина, не обращай внимания, есть только ты, я и наши чувства, которые с каждым днем будут все сильнее и крепче.

Снисходительно улыбаюсь, а Жаров бесится, его энергетика подобна ударной волне, почти сбивает с ног.

— Ты согласна стать моей женой?

Тишина такая, что слышно, как тикают большие каминные часы. Я сглатываю стоящий в горле ком, понимая, что делаю глупость, но сказать сейчас «нет» — это выставить Сергея и себя на посмешище перед всеми.

— Да, я согласна, — почти не слышу себя.

— Как же круто! Значит, скоро быть свадьбе, ну давайте же, целуйтесь. — Диана одна выглядит радостной, не скрывает эмоций, хлопает в ладони. — За это надо выпить, Лариска, неси шампанское, только холодное.

Сергей аккуратно надевает мне на безымянный палец правой руки кольцо, оно на самом деле невероятно красивое, с большим бриллиантом, выполненное в белом золоте, мама бы оценила.

А мне кажется, что на шею надевают ошейник, дышать становится нечем, пальцы леденеют, а на душе нет и доли радости и счастья, как положено невесте.

Нет, не так я представляла себе свою помолвку.

— Спасибо, любимая.

Сергей тянется с поцелуем, не могу отказать ему в нем. Служанка действительно разливает шампанское, но, как только губы мужчины касаются моих, снова на всю столовую раздается страшный грохот.

И опять все внимание на Матвея, который, резко встав, опрокидывает стул, идет на выход из столовой.

— Матвей, что случилось? Ты куда? Матвей!

— Твой муж последнее время как с цепи сорвался. У тебя что не хватает женской хитрости приручить его?

— Папа, не начинай. Сейчас не о нас разговор, давай поздравим наших молодых с помолвкой и скорейшей свадьбой.

Савелий Макарович смотрит на меня очень долго, это напрягает, служанка уже подает первое блюдо, а мне становится реально страшно попасть в эту семью в качестве жены Сергея.

— Ваша свадьба была семь лет назад, за это время не могли родить внука и наследника. На кого я оставлю все нажитое? Для кого я старался всю жизнь?

Наследника? Разве не старшему сыну все переходит по наследству? Или в этой семье свои, еще неизвестные мне правила?

В сумочке, что висела через плечо, завибрировал телефон. Не сделав и глотка шампанского, достала его. Звонила мама, надо было обязательно ответить.

— Извините, срочный звонок, я скоро вернусь.

Быстро вышла из столовой, прикрыла дверь.

— Да, мама, что-то случилось?

— Милая, как дела? Мне можно поздравить свою дочь с помолвкой?

— Откуда ты знаешь?

— Мама знает все и немного больше.

— Вы сговорились, да?

— Ну если только сущую малость.

— Мама, это ужасно.

— Ужасно одной воспитывать без мужчины сына, а не выходить замуж за прекрасного человека. Ты сказала «да»? Не томи мать.

— Одной воспитывать совсем не ужасно, лучше так, чем с каким-нибудь подонком.

— Ты усложняешь.

— Нет, тебе кажется. Меня еще не потеряли? Тут такая сложность с анализами, никто ничего толком не может сказать, надо было везти папу в Европу.

— Он никого не послушает, кроме тебя, ты знаешь. Я тоже очень переживаю и разговаривала с ним много раз, это бесполезно.

— Вот поэтому не время для свадьбы.

— Так ты сказала «да»?

— Сказала.

— Отчего я не слышу в голосе радости?

— Мама не начинай…

— Правда, радости не слышу и я.

Вздрагиваю от испуга, Матвей перебивает мой телефонный разговор. Увлеченная беседой, я просто шла по коридору, свернув, остановилась у окна.

— Мама, я перезвоню.

Отключаюсь, пряча телефон в сумочку, делаю несколько шагов в обратную сторону, но мне не дают этого сделать.

— Дай пройти.

— Колечко не жмет?

— А вам, смотрю, ваше давно жмет, что и не носите совсем.

— Какая дерзкая девочка стала, то показывает зубки, то больно бьет коленом.

— Считаю, заслуженно.

— Ты правда выйдешь за него замуж?

Сейчас Матвей слишком близко, его аромат ударяет по рецепторам, морская свежесть и лимон, я помню его все эти семь лет. Смотрит напряженно, держит за руку, сжимая с силой мои пальцы, отчего кольцо больно врезается в кожу.

— Регина, ты ведь делаешь все это мне назло, чтоб наказать за прошлое.

— Ты слишком большого о себе мнения.

— Я вижу, это так.

— Ты проспорил жене двести баксов.

— Нет.

— Нет?

— Ты не выйдешь за него.

— Почему? — его самоуверенность раздражает.

— Потому что я так сказал.