22

— Матвей, где тебя носит? Я, конечно, понимаю, что юбилей какого-то Павла Викторовича, финансового директора, для тебя не событие, но можно было хоть прийти вовремя.

Смотрю на свою жену, Диана дует губы, сверкает глазами, в руке бокал шампанского.

— Я пропустил что-то важное?

— Что это на тебе? Футболка? Где ты ее взял? Господи, Матвей, что случилось? А пиджак чей?

Еще немного, и Диана сорвется в свою любимую истерику. Вопросы посыплются один глупее другого, ведь ей надо только зацепиться, чтобы придавить меня и указать на то, что я подлец и изменщик.

— Ну что ты так разволновалась? Трахался я, ты ведь специально для этого подкладываешь под меня новых секретарш, — подхожу очень близко, ухватив Диану за шею, громко шепчу на ухо. — Что такое? Ты удивлена, оскорблена?

— Матвей.

— Что «Матвей», что? Хочешь подловить меня, а дальше? Пожаловаться папе? Или тому, кто там тебя трахает? Лёха не поможет, его первого черви сожрут.

Девушка напрягается, дергается в моих руках, но не отпускаю ее. Со стороны мы такая милая пара, обнимаемся, я практически целую жену в щеку.

— Ты думаешь, я кого-то боюсь и меня что-то может удержать? Я ведь просто развернусь и уйду.

— Больно, Матвей, отпусти, — интонация и голос Дианы меняются, вот теперь она снова ласковая кошечка, прижимается, гладит по руке. — Ты ревнуешь, но мне так приятно. Я сама ревнивая и не допущу, чтоб около моего мужчины кто-то шоркался. Я так люблю тебя, ты ведь знаешь, что люблю, все для тебя сделаю. А секретаршу уволю, вот прямо завтра с утра.

— Она уже уволена. И да, мне надо уехать на пару дней, не теряй.

— Куда?

— С каких пор тебе интересна моя работа?

— Мне все интересно, что связано с моим мужем.

Диана кусает ярко накрашенные губы, поправляет волосы, смотрит настороженно. Мне не нужна ее мнимая любовь, она избалованная девица, хочет всегда то что трудно заполучить, так было в наших отношениях первое время. Лучший способ очаровать ее, было просто игнорировать.

Отхожу, беру у официанта бокал шампанского, оглядывая собравшуюся публику, воротит уже от них. Натыкаюсь на взгляд Демидова, старик смотрит с подозрением, как всегда, с ухмылкой, словно видит меня насквозь.

Савелий Макарович далеко не глупый, если сумел сколотить свою личную империю, знает, кому подмазать, кого купить, а кого и убрать. Юбиляр топчется рядом, финансовый советник, вместе отмывают деньги от нелегальной продажи поддельного алкоголя и табака.

Сейчас не до этого праздника, но надо было появиться. Хочу обратно к Регине и сыну, это сродни шоку, словно я попал в параллельную реальность, где у меня совершенно другая жизнь, совсем другой я, есть любимая женщина и ребенок.

Как красиво и необычно звучит: любимая и сын. Эти слова в контексте моей жизни всегда были чужие.

Внутри все еще потряхивает от волнительного знакомства с мальчиком и почти скандала с отцом Регины. Первый раз растерялся, когда со мной так заговорили, Левицкий изменился за эти годы, в голосе стало больше металла и неприкрытой ненависти.

Но он имеет на это полное право: и ненавидеть меня, и прогнать из своего дома. Я для него чужой, враг, стервятник, который отнял фирму, а еще, оказывается, и соблазнил дочь. Но судя по тому, как реагировала Регина, отец ничего не знал о нашей связи и даже о том, кто отец его внука.

Отошел в сторону, поправляя пиджак, который снял с Лёхи у входа в ресторан, в плечах ужасно давит, но несколько минут продержусь. В два глотка выпил шампанское, взял еще.

У меня есть сын.

Это невероятно.

Все никак не могу в это поверить.

Семь лет я о нем ничего не знал, даже не предполагал о его существовании, так горько и радостно одновременно. Хочу видеть хоть на фото, каким он был маленьким, наверное, забавным.

А если бы я не поехал сегодня в тот двор, то что? Так бы не узнал и не познакомился с этим замечательным мальчиком?

В моей жизни все было расписано и просчитано, все семь лет каждый шаг анализировался, а люди, с кем работал, проверялись. Но вот тут система дала сбой, и я этому несказанно рад.

— Чему улыбаешься?

— Тому, что жизнь порой преподносит сюрпризы.

— Да, это всегда неожиданно, но ведь и сюрпризы бывают разные.

Не знаю, куда клонит Демидов, но он никогда не произносит слова просто так.

— Ты не говорил с Сергеем? У него что, на самом деле все серьезно с этой девочкой?

— Нет, мне он неинтересен.

— Я тут навел о ней справки, оказывается, у нее есть ребенок.

— Даже так?

Реагирую не сразу, держусь, стараясь не показать ни одной лишней эмоции и жеста. Этот старый хрыч все примечает, запоминает, изучает со стороны, чтобы потом больнее кольнуть, знаю его тактику.

— Она слишком хороша для него и молода.

— Решил сам пойти под венец? Не поздновато?

Смеюсь, а внутри все клокочет от ненависти и злости. Знаю, каких женщин предпочитает Савелий Макарович. Оттуда, где он справляет свою старческую нужду в сексе, закинувшись при этом убойными таблетками, чтобы член стоял, мне вести приносят регулярно. Последняя его страсть — это молоденькая азиатка.

— Под венец я слишком стар, а вот иметь такую любовницу не стыдно. Очень красивая девушка, свежая, неиспорченная, словно райский цветок.

Живо представил, как мой кулак летит в его морщинистое лицо, как Демидов дергает головой, кровь хлещет из носа. Он падает на начищенный пол, а я продолжаю наносить удар за ударом, превращая лицо своего тестя в кровавое месиво.

— Родной сын мешает планам?

Как же Савелий не любит Сергея, всячески его принижает и отводит в сторону от своих дел. Готов даже невесту у него отнять, до такой степени гнилой, что от него разит этой гнилью.

Интересно что этот козел задумал? Давно понял, что это не семья, а загон тварей. Одна тупая сучка строит козни и балуется наркотой, думая, что муж не знает, ее брат — скрытый садист, а папаша — извращенский ублюдок.

Да, я заслужил такую семью, за все мои поступки. Потому что сам подонок, не лучше них. Вот реально глаза открылись еще больше, нет, я понимал, что так жить больше нельзя, что не может быть в моей жизни одна чернота и вот такие твари.

Просрал свое счастье семь лет назад, за это и расплачиваюсь.

— Его тут нет?

— Нет, отправил изучать дела в области, пусть пошевелит мозгами, не все в Италии загорать.

А вот это хорошо, что жениха нет, пришлось бы ему просто что-то сломать, хотя Регина это не оценит, добрая слишком и впечатлительная. Так и не смог поговорить с сыном нормально, Левицкий нервничал, указал на дверь, мальчик ничего не понимал, Регина умоляла уйти. Выполнил просьбу, не мог больше видеть слез в ее глазах.

— Матвей.

— Да.

— Ты еще не слышал?

— Что?

— Груз пропал, очень важный и очень ценный, век не расплатиться, если не найдем. Люди очень серьезные, половина оплачена, не хотелось посылать ребят со стволами.

— Мне не докладывали.

— Потому что я не тебе его поручил.

— Так, а с меня какой спрос? Ты ведь, Савелий Макарович, решил довериться другому, не мне, так? Вот и разгребайте вместе.

— Матвей, не начинай.

— Я и не начинал. У меня дел полно, Дина вон истерит, головняка хватает.

Старик морщится, словно от зубной боли, а мне сквозь горечь смешно и весело. Пусть побегают, поищут концы, не найдут. А Шамиль пришлет своих головорезов, вытряхивать душу и долг.