30

Тонкий хлыст режет воздух, опускается на ягодицы, кожа вспыхивает алым пятном, девушка лишь стонет, покорно принимая удары, опустив голову на руки.

— Я не разрешал тебе стонать, закрой рот.

Снова удар, мужчина стоит ко мне спиной, широко расставив ноги. Мышцы спины напряжены, это видно сквозь тонкую ткань рубашки. Вот он опустив руку, гладит ягодицы девушки, тут же грубо сжимая воспаленную кожу пальцами.

Не узнаю своего Сергея, того галантного и обходительного, ласкового и нежного любовника.

Мне бы надо уйти и не мешать пикантным играм, но я, словно под гипнозом, смотрю на все, что происходит. Девушка не сопротивляется, не вырывается, ее никто не удерживает, ей нравится все это.

Я читала о таком в романах, смотрела кино, но БДСМ, а ведь сейчас я наблюдаю именно это, никогда не привлекал меня как некая сексуальная игра. Не осуждаю любителей всего этого, но и не принимаю, для меня это чуждо.

Ладони вспотели, по спине бежит холодок. А ведь данные игры могли ждать и меня, я бы вот так могла стоять и принимать удары плетью.

Нет, нет, это не мой выбор.

Пячусь назад, чтобы выйти, но натыкаюсь на что-то, шум, а потом звон разбивающегося стекла.

Ваза, это именно она, что стояла в прихожей на подставке, я так и знала, что она когда-нибудь разобьется.

Испуганно вздрагиваю, ловлю взгляд Сергея. Глаза почти черные, губы сомкнуты в тонкую линию, вот сейчас он непохож сам на себя. Передо мной странный дикий зверь, улыбается, показывая зубы, а я так и стою как дура, не в силах сдвинуться с места.

— Моя прекрасная Регина, ты так не вовремя, а хотя, может быть, в самый раз. Подойди.

— Нет…извини, я помешала…я…я…просто хотела поговорить, но…

Черт, не могу подобрать слов, по идее, я должна возмутиться, устроить скандал, застукав жениха с другой женщиной за очень пикантным занятием, но ведь это еще не секс. Не знаю, как долго они встречаются, да уже и неважно.

— Пошла вон, — Сергей вскрикивает, обращаясь к девушке, та встает, одергивая короткую юбку, опустив глаза в пол, проходит мимо, поправляя футболку.

Не могу оторвать от нее взгляд, рыжие распущенные волосы, светлая кожа, молодая, ей, наверное, нет и двадцати. Во мне вспыхивает нечто похожее на жалость, но, когда она останавливается рядом, режет взглядом, полным ненависти, ежусь от него, делая шаг назад.

Не понимаю, что это сейчас было?

— Сказал, пошла вон!

Я снова вздрагиваю, прижимая к себе сумочку, понимая, что надо бы уйти мне, но поговорить все равно придется, и сделать это лучше сейчас, не убегая вновь от проблемы.

Позади хлопает дверь. В той части комнаты, где стоит Сергей, все еще сжимая в руках кнут, царит полумрак. Вот он откидывает его в сторону, подходит ко мне, зажигая верхний свет, щурюсь.

— Моя прекрасная Регина, моя нежная принцесса, которая лишь строит из себя принцессу, а на самом деле простая маленькая дрянь.

— Давай только без оскорблений, я даже рада, что так все вышло и не надо ничего объяснять, я принесла кольцо.

Открыв сумочку, ищу его, готовая вернуть, но мои руки накрывают мужские пальцы, больно сжимая.

— А ты думаешь, что я так просто отпущу тебя? Что после стольких лет унижения и ублажения тебя я не получу того, чего хочу? К чему я так долго иду.

— О чем ты? Я не понимаю…

— Ты не понимаешь, да? На самом деле не понимаешь?

Резкий выпад, Сергей хватает меня пальцами за горло, но не сжимает, а лишь немного сдавливает. Спиной вжимаясь в стену, с ужасом вглядываясь в глаза мужчины, которого я, казалось, так хорошо знала.

Дикий взгляд, бледная кожа, он так странно ведет головой, рассматривая меня. Как я могла не замечать ничего такого за ним раньше? Как я могла быть настолько слепой и наивной дурой?

Вот та гниль, что скрывается за глянцевой красотой. Он не мог быть на самом деле таким идеальным и прекрасным. Так не бывает.

— Ты ведь моя, Регина, только моя. Скоро наша свадьба, а потом я научу тебя быть покорной и подчиняться мне. Тебе понравится, вот увидишь.

— Нет, нет, что такое ты говоришь? Этому никогда не бывать и никакой свадьбы не будет. Отпусти меня, я хочу уйти.

Мужчина молчит, продолжая меня разглядывать, пальцы на шее сжимаются, но я стараюсь не дергаться, чтобы не провоцировать его.

— Серёжа, послушай, давай поговорим, отпусти, пожалуйста. Мне не важно, что сейчас произошло, нам все равно не быть вместе, мы разные.

— Ты думала, я не видел, как он на тебя смотрел? Какими похотливыми глазами все они смотрят на тебя. Но я спасу свою маленькую девочку от этих взглядов, ты будешь только моя, я купил огромный дом в Италии, только для нас. У тебя будет красивая цепь и ошейник, я научу служить и подчиняться мне.

Ноги подкашиваются, он не слышит меня, не понимает, говорит сущий бред, но я склонна верить в него. Он на самом деле мог купить дом и после приезда запереть меня там, как своего ручного зверька.

Страх сковывает стальными щипцами, дергаюсь на инстинктах, когда его рука забирается под платье и больно сжимает бедро.

— Тихо, тихо, моя девочка, моя сладкая строптивая принцесса. Ты не представляешь, какое удовольствие будет приручать тебя. Так и вижу, как ты, совершенно голая, с моими отметинами на нежной коже, ходишь по дому, ползаешь на коленях, умоляя взять тебя.

Он болен, реально болен, если так открыто говорит, совсем не страшась, что я кому-то расскажу.

— Отпусти, Серёж, пожалуйста, давай поговорим.

Если я не остановлю его, просто меня изнасилует. Не знаю, как себя вести, не понимаю, соглашаться со всем, чтобы отвлечь его внимание, или сопротивляться?

— Сколько можно уже говорить? Ты только это и делаешь, а еще строишь из себя недотрогу, при этом трахаешься с другим. Я ведь все знаю, ты и Жаров, у вас это все давно, но я прощу маленькую принцессу, потому что она такая глупая и не понимает своего счастья.

Дергаюсь в сторону, пальцы впиваются в горло, почти перекрывая кислород, Сергей цепляет другой рукой трусики, оттягивая их, трогая меня между ног. Это так омерзительно и невыносимо противно, упираюсь в его грудь, отталкивая, но это бесполезно, цепляюсь за одежду, пытаясь попасть коленом в пах.

Надо было бежать раньше, как только увидела эти игры с хлыстом и взгляд той девушки.

— Мне даже нравится твое сопротивление, почувствуй, как я возбужден, а ты все такая же сухая и холодная. Неужели ты такая была с Жаровым, с этим выродком и выскочкой, которого я ненавижу и презираю вот уже несколько лет? Нет, наверняка ты текла и стонала под ним как последняя шлюха.

— Отпусти, нет, не трогай меня.

— Я буду трахать тебя, когда захочу, где захочу, как захочу. Ты ведь только моя, пора уже понять это и просто принять.

Сергей говорит все прямо на ухо, облизывая при этом щеку, я перестаю сопротивляться, на несколько секунд прикрыв глаза, дышу через нос. Чувствуя, как слабеет хватка на шее, делаю последний рывок, собрав всю силу, отталкиваю Сергея, нанося коленом удар в пах.

Всего два шага, хочу открыть дверь, но не успеваю, меня хватают за подол платья, мужчина матерится, дергает на себя разворачивая. Теряю равновесие на каблуках, падаю на пол, а он, навалившись, прижимает своим телом еще сильнее.

— Ничего, я пока и так обойдусь, хочешь, чтоб было больно, так я сделаю.

Шарит по телу, задирая подол, я уже бьюсь в истерике, не в состоянии что-либо сделать и остановить здорового мужика. Сейчас он меня изнасилует, так как он хочет, не церемонясь и без прелюдий. А потом будет делать это всю ночь, никто не хватится меня, решат, что мы помирились и я осталась ночевать у своего жениха.

Господи, какая страшная нелепость.

Кусаю губы в кровь, вою уже белугой, Сергей резким движением разводит мои ноги шире, срывая белье, грубо трогает, проникая сразу двумя пальцами в сухое лоно.

— Так давно хотел просто трахать тебя, насаживать на свой член, выбивая стоны и слезы. Плачь, девочка, кричи громче, я буду делать это всю ночь.

Сил совсем не осталось, дышать становится трудно, перед глазами алые круги, но меня уже не душат, это приступ истерики и безысходности. Вот теперь я пополню список жертв насилия, и не факт, что Сергей понесет за это наказание.

Ничего не чувствую, только пустоту, а еще стыд и обреченность. Лишь сквозь шум в ушах от пульсирующей в висках крови слышу удары, вскрики, низкий мужской голос. Чувствую легкость, что обретает тело, на которое ничто не давит.

— Как же я давно хотел это сделать.

Удар, второй, третий, еще, еще.

Отползаю в сторону, забиваясь в угол, прикрыв голову руками. Я узнаю этот голос из тысячи, сейчас я рада его слышать как никогда. Смотрю сквозь пелену слез, как Жаров буквально избивает Сергея. Как его лицо превращается в кровавое месиво, а кулаки Матвея испачканы кровью.

Уже не плачу, просто смотрю, не пытаясь остановить его.

Это ужасно, но мне нравится то, что я вижу.