Глава 24

Трезвость мысли возвращалась урывками. Соня цеплялась за неё всем нутром, и особенную роль в этом играл тот факт, что мама была рядом.

Она просто привела её в свой новый дом. Просто накормила тем, что было привычным и домашним. Напоила чаем и уложила спать.

И Соня, несмотря на то, в каком душевном раздрае находилась, провалилась в благословенный покой, который стал отправной точкой в том, в какую сторону в итоге повернулись её мысли и ощущения.

То, на что её толкнул Эд, когда они оказались в постели втроём, было таким отвратительным, таким мерзким…

Это событие словно бы стало стопором, позволившим Соне понять в одночасье: всё неправильно! И было таковым с самого начала.

Мама, которую она предала. Их с отцом второй ребёнок, погибший из-за папиной неверности. Её одержимость Эдом. И вишенка на торте – Ася спала с тем, кто вырастил её, как будто был родителем…

А ещё – София обокрала собственного отца, и это было непростительно. Это был грех, который шёл туда же, к предательству матери…

– Сонь… Я хочу, чтобы ты оставила всё так, как есть сейчас, – тихо сказала ей мама, когда она выспалась и пришла на кухню.

Для неё снова наготовили такие блюда, один вид которых вызывал что-то давно забытое, детское… Чувство заботы, тепло маминых рук… Она ведь всегда это ощущала, даже когда стала взрослой.

И сейчас, когда мама поставила перед ней кашу с фруктами, в груди заворочалось что-то царапающее, от чего хотелось рыдать в три ручья.

– Хорошо, мам, – ответила она, принимаясь за еду.

Сама же осознала две вещи.

Первая – ей дают сделать выбор самой. Не запирают в четырёх стенах, не ставят условий.

И вторая – она уже решила, что сделает следом. И будь, что будет.

– У тебя есть я. Есть бабушки и дедушки. Есть отец, в конце концов. Я уверена, что даже Денис осознает тот факт, что сам тебя в это втянул.

Мама всплеснула руками и стала нервничать, но после, словно что-то вспомнив, прислушалась к себе и успокоилась.

– Хорошо, мам, – просто повторила Соня то, что уже сказала ранее.

Расправилась с кашей, которая не только утолила голод, но и придала огромных сил.

Может, все эти энергетические истории, о которых вещали Эд и Ася, не такая уж ерунда? Только кроются они вот в этой любви, нежности, заботе. В воспоминаниях о том, как славно было в детстве… Может, эта энергия и есть – главная в жизни?

Она взглянула на маму и кривовато улыбнулась. И поняла – ей не верят. Но отпускают сделать то, чего она хочет сама.

Потому Соня лишь поднялась из-за стола, торопливо прижалась к маме, а после также быстро отстранилась.

И ушла.

Когда приехала в дом Аси и Эда, её словно бы подменили. Нет, от своей задумки отказываться София не собиралась, но у неё словно бы случилось расщепление личности.

Там, дома у матери, она была одним человеком. А едва переступила порог огромного особняка – стала другой.

– О, это ты, – улыбнулся холодно Эдуард, который обнаружился в кабинете.

Напротив него, устроившись в кресле и положив голые ноги на стол, расположилась Ася. Она вскинула брови, когда Соня переступила порог вотчины Эда, но говорить ничего не стала.

– Я знал, что ты вернёшься, – продолжил тот, которого она, как ей казалось, безмерно любила.

И которого сейчас начинала ненавидеть всей душой.

– Да, я вернулась, – просто ответила София.

Ася и Эд переглянулись, после чего заговорила та, которая, как опять же казалось раньше, могла стать ей лучшей подругой:

– Мы многое обсудили, пока тебя не было, и думаем предложить тебе вариант, который будет выгоден нам всем. Останешься с нами, будешь находить клиентов, как делала это я…

Ася облизнула губы, за чем Соня проследила с ощущение мерзотности, которое осело на кончике языка и стало распространяться дальше, к горлу.

Женщина, ради которой отец отказался от семьи, говорила с ней совершенно откровенно. Уже не было смысла скрывать то, чем они тут с Эдом занимались.

«Находили клиентов», которых после, по-видимому, обчищали, как липку. И отец не стал этим исключением, хотя со стороны всё выглядело так красиво…

Однако, сейчас у неё был шанс хоть отчасти это исправить, и Соня планировала им воспользоваться. Даже рискуя собственной жизнью.

– Я хочу узнать подробности, – произнесла она на удивление твёрдым голосом.

Прошла к кожаному диванчику в углу, на котором они с Эдом не раз занимались любовью. Устроилась на нём и посмотрела на хозяина дома и всей этой богадельни.

У него загорелся взгляд – видимо, не так уж Эдуард обожал Асю, раз до сих пор хотел другую, которая позволяла вытворять с собой очень и очень многое…

Но прежде, чем он бы проявил себя в сторону Сони как-то ещё, она добавила:

– Я согласна. Но мне нужны чёткие инструкции. Можно с примерами.

Эд и Ася удовлетворённо улыбнулись.