ЭПИЛОГ

Два года спустя

– Я очень быстро. А потом поедем уже на твоё это озеро, – заверила маму, которая отправилась со мной, чтобы посидеть в машине с внуком, пока я бы заглянула к Денису.

Ну как заглянула? Собиралась сделать это в первый раз за последние два с лишним года и то исключительно потому, что меня очень об этом просили свёкры.

Сама бы я к бывшему мужу точно не пошла. Мне достаточно было новостей о том, что он более-менее пришёл в себя после очень долгого пребывания в больнице. И сейчас вёл исключительно затворнический образ жизни, не выходя никуда и не показываясь на людях.

Я понимала, почему это происходит – к ранам душевным комплектом шли и физические шрамы. Но с этим поделать я ничего не могла и, конечно, не собиралась. А сегодняшний приезд к Туманову воспринимала исключительно как разовую акцию.

– Только недолго! – напутствовала меня мама, протянув Виталику игрушку, которую он выронил.

– Десять минут, не больше! – заверила я её и, выйдя из машины, направилась к пятиэтажке.

Здесь располагалась квартира, которую мать и отец Дениса снимали для него. И где он сидел в темноте большую часть времени.

У меня имелся свой ключ, но я всё равно позвонила в дверь, прежде чем войти в обиталище Туманова. А когда всё же открыла замок и переступила порог весьма мрачного жилища, у меня по спине мурашки побежали.

– Я здесь, – раздался голос из тёмной комнаты, и я даже ненадолго застыла на месте, испытывая желание бежать. – Вреда тебе не причиню, Оля, – добавил Денис мягко, и я решилась.

Дверь запирать за собой не стала – не было смысла. Прошла на звук, пытаясь проморгаться и привыкнуть к темноте.

Как здесь обитал Ден и ещё не сошёл с ума – старалась не думать. Хватит с меня впечатлений и без этого.

– Я позвал тебя, чтобы извиниться, – проговорил Туманов, лица которого я разглядеть не могла.

Оно было скрыто капюшоном от толстовки, в которой, судя по рассказам свёкров, Денис практически жил.

– И попросить показать хотя бы фотографию нашего ребёнка, – добавил он едва слышно. – Мама и папа наотрез отказываются это делать.

Я снова замерла на месте, испытывая желание уточнить: фото какого именно ребёнка он хочет видеть? Старшей дочери, которая за последние два года буквально поселилась в клинике лечения неврозов? Или того нерождённого малыша, который погиб из-за нечистоплотности Дена?

Ведь Виталик – он только мой. И это неизменно.

А потом поняла – кем я буду, если не отвечу хотя бы на эту крохотную мольбу человека, который сам опустился на то дно, от которого уже вряд ли оттолкнётся, чтобы оказаться на поверхности?

– Они выполняют мою просьбу, Денис, – ответила я бывшему мужу. – Но… раз тебе настолько хочется его увидеть…

Вытащив телефон, я открыла фотографию Виталика и, немного посомневавшись, всё же продемонстрировала экран Дену. И чуть не отпрянула, когда увидела, как лицо его осветилось, а перед глазами моими появились уродливые багровые шрамы…

– Их могло быть двое, Туманов, – выдавила, когда в горле застрял комок. – И наша дочь могла не попасть туда, где сейчас находится. Ты доволен тем, что мы заплатили настолько высокую цену за твою неверность?

Я ведь не хотела этого всего говорить… Но от вида того, в кого превратился Денис, у меня сами по себе вырвались эти слова.

Потому что если бы он один пошёл в это дерьмо, превратившись в затворника, к нему не было бы уже никаких претензий. Но от него пострадали наши дети… И Виталика я не дам в обиду ни при каком раскладе!

– Его Виталий зовут… Я знаю от «вита»… Жизнь… – прошелестел Денис.

И, прикрыв глаза, что я видела даже несмотря на то, что уже убрала телефон, прибавил:

– Спасибо, Оля. Это всё, что мне было нужно. И гораздо больше, на что я смел рассчитывать. Больше я не буду тебе докучать.

Туманов махнул рукой, показывая, что мне нужно уходить. Оставаться я не стала – и без того хотела лишь сесть в машину и уехать отсюда куда подальше.

– Прощай, Ден, – сказала я бывшему мужу напоследок и покинула его жилище.

И когда закрывала дверь, мне почудилось, что я слышу приглушённые рыдания.

***

На озере, куда так настойчиво пыталась зазвать меня мама, как оказалось, было организовано самое настоящее свидание.

Моё и Клима.

Со Стрельцовым мы в последнее время общались очень тесно, но никаких романтических шагов с его стороны я не наблюдала. Знала, что очень нравлюсь ему как женщина. Понимала, что он делает всё для того, чтобы моя жизнь проистекала спокойно и умиротворённо. Но вот такого, чтобы мы, например, встретились вдвоём и посидели где-то за обедом или ужином – у нас не имелось.

То Виталик был очень маленьким, то всё какие-то заботы и дела. Мой новый небольшой бизнес, обсуждения вскользь, когда речь заходила о прошлом. Новости об Асе и Эде… Даже не новости, а их отсутствие, что было лишь к лучшему.

Так что для наших отношений, которые вполне могли начаться, всё никак не находилось времени. И, как оказалось, Стрельцов решил это исправить.

– Ты всё закончила? – спросил у меня многозначительно Клим, отодвигая стул на небольшом пирсе, уходящем к воде.

Имел в виду явно Дениса, ведь знал, что я сегодня ездила к бывшему мужу.

Мама с Виталиком отправились на детскую площадку, расположенную неподалёку, сообщив, что пара часов у нас точно есть. И я расслабленно откинулась на спинку стула, на котором устроилась мгновение раньше.

– Да, я всё закончила, – ответила, не вдаваясь в подробности, когда Стрельцов расположился напротив.

Он кивнул и, наполнив для нас бокалы, посмотрел на меня так, как смотрел уже довольно давно. Но что сейчас, в этот день и в этом месте, воспринималось совершенно по-новому.

– Тогда давай окрестим этот обед первым свиданием, – предложил он, подняв тост.

Мне хотелось радостно рассмеяться, но я сдержалась, потому что Клим был очень серьёзен, и мне совершенно не хотелось, чтобы он посчитал, будто я над ним потешаюсь.

– Давай, я только за, – ответила хрипловатым от волнения голосом.

После чего наши губы со Стрельцовым одновременно растянулись в довольных улыбках. Тех самых, которые стали своего рода знаком: всё у нас только начинается…

В своё время я непомерно заплатила за то, что сотворили со мной муж и дочь.

Но небеса были ко мне милостивы, оставив то бесконечно важное, что я хранила в душе.

Саму себя. Мои ценности, мой взгляд на мир.

Мою потребность видеть в окружении только светлое.

Жизнь после развода продолжается, я это знала совершенно точно.

И эта жизнь обязательно вновь наполняется любовью, когда знаешь, ради чего и кого делаешь каждый новый вдох.

Я – знала.