Глава 22

Ну вот, собственно, и все. Решение принято. Все, что возможно, проверено, подготовлено и, кажется, предусмотрено. Даже для Элис нашлось дело. Пора выходить на связь. Ночью Шелдон, проходя мимо дома Аблемарла, в нужном месте чиркнул по стене кисточкой, предварительно выкрашенной синей краской.

Потом долго проверялся, но слежки за собой не заметил. Это обрадовало. Теперь следовало вывести господина графа на встречу в конспиративную квартиру, любезно подобранную таинственным господином Фицджеральдом.

Сейчас главная роль отводилась очаровательной Элис, если та, разумеется, не подведет. А чтобы соблазн по-тихому скрыться с деньгами у воровки не возник, утром ей была передана лишь четверть обещанной суммы. Остальное будет ждать в условленном месте после того, как она сделает свое дело.

На самом деле не архисложное — в толпе передать Аблемарлу записку, в которой будет обозначено место и время встречи. Вообще-то на инструктаже в Париже де Шутт потребовал, чтобы его посланник лично подошел и назвал пароль. Ну да начальнику головой не рисковать, так что некая вольность вполне допустима. Раз уж повезло заполучить такую помощницу.

Шелдон занял удобную позицию на досконально изученном маршруте Аблемарла, откуда отлично видел, как к тому подошла девушка, заурядная служанка, что-то сказала и передала записку.

Потом неторопливо пошла по улице, свернула в переулок. И почти следом за ней в тот же переулок бросился молодой человек, немногим постарше Шелдона, одетый как типичный небогатый горожанин, каких полно в этот час на лондонских улицах.

Только у простых горожан не принято ни с того ни с сего срываться с места в карьер и нестись очертя голову, ловко лавируя в плотной толпе. Так что, скорее всего, господин Аблемарл под наблюдением.

Стоим, смотрим, никуда не торопимся. Через пять минут Элис не увидит своего сообщника в условленном месте, поймет, что за ней следят. Дальнейшее — ее дело. Сможет оторваться — будет жить и спокойно тратить заработанное. Нет — окажется на дыбе. Такова жизнь. В конце концов, она знала, на что шла.

Сейчас надо спокойно пройти к месту встречи с агентом, осмотреться. Получается, за Аблемарлом следят? Почему? Точнее — почему именно сейчас? Предположим, контрразведка знает, что Аблемарл завербован галлийцами. И что? На связь с ним не выходили уже почти год. Столько времени его держат под таким плотным контролем, что хватило сил сразу взять под наблюдение первую же девицу, передавшую записку? Чушь.

Так, а сам граф как отреагировал? Вспоминаем… вот Элис подходит, называет пароль, передает записку… странно. Ни малейшего удивления, ни даже мимолетной растерянности. Год ждал, прекрасно понимая, чем рискует. И вообще никакой реакции. Железная выдержка? Редко, но бывает. Хотя, он же считал метку, так что должен быть готов к чему-то подобному.

Дальше. Пройдя десяток шагов остановился, прочитал записку… в общем, логично. Если бы получил записку от дамы, тогда нетерпение естественно… но… записку держал двумя руками, потом… да, левой рукой поправил шляпу. Жест естественный, только… он же правша — шпагу на дуэли он держал в правой руке. Подал знак? Или совпадение?

Или же я себя накручиваю, придумываю предательство там, где его нет и близко? Опять то состояние, которое де Камбре называл красивым словом «паранойя»?

Посмотрим. Сейчас следует вернуться к подобранной Фицджеральдом квартире. Покрутиться вокруг, посмотреть, не подтянутся ли к округе люди вида самого обыкновенного, с единственной отличительной чертой — они никуда не спешат.

* * *

Встреча была назначена не слишком далеко от дома в семь часов вечера того же дня.В это время народ в основном расходится по домам, но прохожие на улицах еще встречаются. Так что благородный джентльмен, неспешно идущий по своим делам, не привлекает внимания.

Вот он прошел по Петушиной улице, шумной не от стука колес и копыт, а от гортанных криков боевых петухов, которых наловчились выращивать хозяева местных домов. Свернул на тихую по вечерам улицу Каменщиков и на углу с переулком Быка зашел в таверну, давшую ему такое грозное название — по воскресеньям здесь устраивали горожанам славную потеху — травили собаками здоровенных быков. Зрелище, никогда сэра Ричарда не привлекавшее, но популярное не только среди быдла.

В этот день никто никого не травил, лишь лай поджарых и ловких бульдогов с задворок таверны нарушал начинавшую обнимать Лондон вечернюю тишину.

Граф Аблемарл позволил себе зайти, выпить пинту сносного эля — дело этой на редкость прохладной весной естественное, расплатился, вышел из душного зала и привычно прихрамывая пошел дальше.

Шагов через двадцать его окликнули:

— Сэр, если вам скучно, я могу порекомендовать отличное место для достойного отдыха достойного господина.

Пароль! Утром его произнесла неизвестная девица, передавшая записку, сейчас — вот этот молодой человек.

Аблемарл демонстративно, словно случайно возникшую диковинку оглядел собеседника. Одет небогато, но все же при шпаге, хотя и вовсе не боевой, как и у самого графа. Так, легкая тыколка, их тех, что вошли в моду в последнее время. Они элегантно смотрятся, но мало пригодны для серьезного боя.

— Меня интересуют лишь приличные заведения, для благородных господ, — ответил холодно, словно с трудом снизойдя до общения с этим выскочкой. Тем не менее отзыв был правильный, означающий, что агент готов к встрече.

— Уверяю, все так и будет. Прошу со мной.

Они шли недолго по широким улицам, но в сторону нижнего города, от которого всякий достойный лондонец старался держаться подальше. В конце концов свернули в кривой и мрачный переулок, куда сам Аблемарл ни за что бы не пошел, но сегодня он не видел причины для волнения.

В переулке молодой человек открыл неприметную дверь, вошел и пригласил спутника:

— Входите, прошу вас. Момент, я только зажгу свечи.

Граф огляделся. Самая обычная комната, типичная для приличных городских гостиниц, только с более высокими, чем принято, потолками. Внутри небольшая лестница, ведущая к аккуратной дощатой двери. Да, видимо, это и есть гостиница. А комнату хозяин специально сделал для гостей, не желающих проходить через общий зал. Ну да, вон и мебель не самая дешевая, и кровать, на которую запросто пятерых положить можно.

— Располагайтесь.

Юноша указал на стоявший у стены массивный дубовый стол и такие же крепкие стулья — хозяин, очевидно, предпочитал изяществу надежность. Над столом, у самого потолка, чернело незастекленное окно. В углу стоял закрытый на тяжелый навесной замок шкаф.

Взглянул на дверь, в которую они вошли — такая же крепкая и уже закрыта на надежный засов. Если что — с улицы быстро сломать его ни за что не получится. Учтем.

Однако, стол накрыт. Бутылка вина, бокалы, тарелки с фруктами и нарезанным мясом.

— С кем я буду разговаривать?

— Со мной, — ответил молодой человек. Даже слишком молодой — в дрожащем свете свечей он казался просто юношей. — Вас смущает мой титул или возраст? Позвольте представиться, виконт де Сент-Пуант. И поверьте, посылая меня, маркиз де Шутт думал, прежде всего, о вашей безопасности. Я отчитываюсь только перед ним, не связан ни с кем кроме него. Фактически, наша связь неуязвима. Итак, вы готовы к разговору?

— Деньги будете передавать тоже вы? — голос графа чуть потеплел.

— Как пожелаете. Могу я, можно их оставлять в условленных местах, возможно переводить в банк на любой удобный вам счет.

— Я бы предпочел получать от вас, не хочу зависеть от случайностей.

— Без проблем. Вот список вопросов, которые нас интересуют. Прочитайте, запомните. Когда можете подготовить ответ?

— Думаю, через три дня.

— Отлично! Значит, через три дня здесь же, в это же время. Деньги будут готовы на следующий день, получите их здесь же в любое удобное для вас время. А теперь предлагаю выпить за знакомство! Заодно оговорим способы связи и другие мелкие, но важные вопросы.

Когда Аблемарл ушел, де Сент-Пуант, да, уже вновь благородный виконт, а вовсе не безродный Шелдон, лег на кровать, с удовольствием скинув надоевшие за день короткие ботфорты. В комнате сразу стало душно, но молодого человека позднего средневековья это ничуть не смутило. Здесь к таким вещам люди привычные.

Гораздо важнее было обдумать ситуацию.

От трактира за ними никто не следил. В этом галлийский шпион был уверен. Они пришли без сопровождения, и ушел его гость в гордом одиночестве. Как так?

За Элис, кажется, пошли. Удалось ли ей уйти? Кто знает. Сигнал опасности он подал, не явившись в нужное время в нужное место. Остальное — в руках Спасителя.

Она рассказывала, что в нижнем городе легко оторваться от любой погони. Там нет улиц и переулков. Дома, лачуги, сараи и заборы ставил кто хотел и где хотел, лишь бы место не было занято до него. А если кем-то уже и было занято, то нового застройщика интересовал единственный вопрос — сможет ли старый хозяин отстоять свое право. Нет, вовсе не в суде, а в самой банальной драке. Там действовал один закон — закон силы, судьбы слабых не интересовали никого.

Потому все стремились сбиться в шайки, банды или даже гильдии, чтобы не остаться один на один со своими врагами в не знающем снисхождения и милосердия мире. Гильдии нищих и проституток, банды грабителей и убийц держались кучно, чтобы в любой момент дать отпор или, наоборот, выхватить кусок из рук ослабевших соседей.

Квартальные, вроде бы стремящиеся поддерживать хоть какой-то порядок, были просто-напросто главарями банд, безнаказанно обирающими тех, кто не смог или не захотел им служить. Не до конца, конечно, кто будет снимать с овцы шерсть вместе с кожей?

Так что любой незнакомый человек, появившийся в этой клоаке, рассматривался с двух позиций — есть ли у него здесь защита и сколько с него можно содрать, живого или мертвого. Если теперь Элис рванет в нижний город, она в безопасности, ибо — своя. Если же решит с заработанным пройтись, скажем, по магазинам… нет-нет, она девушка разумная. Будем надеяться.

Так почему же не было слежки вечером? Наша паранойя? Или решили не рисковать на первой встрече? А как узнали, что она вообще будет? Ведь неизвестная девушка действительно могла передать банальную любовную записку. Или сам граф предупредил контрразведку о поставленной метке?

Увы, но, скорее всего, следить по пути от трактира до конспиративной квартиры не было смысла. Зачем, если прямо отсюда уважаемый граф отправился в контрразведку и сейчас подробно описывает и разговор, и комнату, и самого виконта де Сент-Пуанта. Точно? Нет, но возможно. И, значит, надо готовиться к худшему.

Два дня де Сент-Пуант из своего дома не выходил. Быть схваченным на улице? Спасибо, что-то не хочется. Подойдут, заломят руки за спину, да и отвезут поближе к дыбе, на свидание с палачом.

Можно просто убежать. Но тогда приказ выполнен не будет. И что говорить де Шутту? Сбежал, потому что не обнаружил за собой слежку? Сильный аргумент. Нет уж, придется работать дальше.

И то сказать, здесь кормят, ночную вазу выносят, и не только утром. Лежи, отдыхай, наслаждайся жизнью. Мечта, а не служба. Ни маршей, ни дежурств, ни ругани начальства. Сказка!

Но о путях отхода надо позаботиться уже сейчас.

Как она того квартального называла? Рваный. Что за тип, какой бандой верховодит? Кого об этом можно спросить?

На ум пришел только хозяин харчевни, которому не так давно дали второе имя — «Брэд». Заодно и поужинаем.

На третий день де Сент-Пуант решился на вылазку.

Вот, наконец, и «Подвал». Все также скромен, не зазывает гостей яркой вывеской, не афиширует вполне божеские для богатого квартала цены. Зачем? Кому надо — знают, а остальные туда все равно не пойдут, ибо непрестижно.

Знакомая лестница, привычный полумрак общего зала. Вон и знакомый силуэт агента.

— Привет, давно не виделись.

— А… э… милости просим. Прошу присаживаться, вон и столик в уголке свободен… почти… момент… пшел вон, ну-ка, быстро пересел! — Какому-то громиле вполне зверского вида, сидевшему за предложенным гостю столом прилетел звонкий подзатыльник, на который тот, однако, вовсе не обиделся. Лишь шумно почесал где-то в сальной шевелюре и равнодушно сменил место дислокации.

— Чего желаете, господин?

— Горячей колбасы и пива. И присядь, поговорить надо.

Заказ появился буквально через минуту, словно был приготовлен заранее.

Гость посмотрел, как хозяин наливал из общей бочки пенный напиток, дождался, когда принесет и указал на место напротив:

— Присаживайся. И расскажи о главарях нижнего города. Что за люди, чем живут, кем командуют.

«Брэд» рассказывал долго, обстоятельно. Радуясь про себя, что раз этого щенка интересуют именно эти вопросы, то дела у него не очень веселые. А значит, есть шанс, что видятся они в последний раз.

Эх, еще бы в этом увериться лишний раз!

— Не желаете еще пива? Позвольте, у меня отдельно свеженькое припрятано! Для дорогих гостей держу.

И улетел в подсобку.

Вернулся почти сразу, неся кожаную кружку, полную действительно ароматного напитка, один запах которого уже кружил голову.

— Вот, прошу!

Гость вдохнул полной грудью, блаженно улыбнулся, полюбовался густой пеной… и часть перелил в только недавно освободившуюся кружку.

— Такое чудо одному пить грех, выпей и ты со мной.

— А… э… мне нельзя, не положено! — Стал отнекиваться хозяин. И почувствовал, как под столом в его живот уперлось что-то острое.

— Выпей, дорогой. Или хочешь, мы тебя сейчас все попросим?

И гость уже повернулся к прочим посетителям.

— Не надо… жена… детки. — Это было уже похоже на овечье блеяние. Отказаться пить свое пиво? Суд будет скорым и правым, с заранее известным, самым любимым в Лондоне приговором.

— Значит так, скотина, запомни. Я сейчас уйду, могу больше тебя и не увидеть. Но однажды к тебе придет посетитель, который назовет тебя «Брэд». И избави тебя Спаситель хоть пальцем пошевелить поперек его приказа — о виселице мечтать будешь. Помни, все, что нужно для твоей веселой смерти, записано и подобрано. Все понял, друг ты мой сердечный?

— Д-да. — Это все, что смог выдавить из себя оцепеневший от страха злодей.

— Ну и хорошо. Надеюсь, это, — он взглядом указал на остатки ужина, — за счет заведения? Ну, будь здоров, не забывай Спасителю молиться.

* * *

В свою комнату де Сент-Пуант возвращался вечером, почти ночью, когда горожане уже заснули. Шел не торопясь, в смысле… по стеночке, крепко пошатываясь после честно выпитого пива. Сколько выпито? А кому какая разница? Хороший человек в любой стране имеет неотъемлемое право надраться! Чтобы потом крепко выспаться.

Зато на следующий день урочный час прихода гостя виконт встретил стоя на столе — только оттуда можно смотреть в окно. В переулке привычно пусто. Вообще никого.

Так, вон кто-то идет. По фигуре и хромающей походке — Аблемарл. Подошел, постучал условным стуком. Спрыгиваем, открываем дверь — точно, он.

— Здравствуйте, граф. Прошу, проходите. — Надежный засов отодвигается и вновь запирает дверь после того, как гость вошел в комнату.

— Деньги при вас? — Граф деловит. Ни «здравствуйте», ни «рад вас видеть». Сразу к делу.

— Я же сказал — на следующий день, после получения ответов на наши вопросы. Ответы принесли?

— А как же! Прошу.

Из-за пазухи достается плотно скатанный рулон бумаги. Что же, почитаем. Первый вопрос… второй… все аккуратно и подробно описано. А это что?

— Простите, герцог Фицуильям убит⁈

— Да, сегодня. Фанатик из этих, исповедующих очищение. Во дворце императора траур.

Ага, фанатик, как же. Убил самого близкого к их течению вельможу. Нет уж, скорее поверю, что Дорсет отомстил за семью. Или… третьим вопросом стояло: «Оцените возможность сотрудничества герцога Фицуильяма с представителями европейских государств. С кем он вероятнее всего пойдет на контакт, на какой почве?». Если интерес де Сент-Пуанта стал известен контрразведке, то Дорсет перестает быть единственным подозреваемым.

Ну и демон с ними со всеми. Не до них сейчас. Сейчас главное — что нагрелся браслет на правой руке. Не тот, в виде змейки, который предупреждал о творящемся поблизости колдовстве.

Нет, в Амьене маг де Савьер сделал еще один амулет. К нему привязаны четыре простеньких камушка, с виду — самых обычных. Но если их активировать, то они, заставляя нагреваться браслет, в течение трех суток будут сообщать о том, что рядом с ними появились люди. Собственно, чтобы их разбросать и шатался прошлой ночью виконт, кося под пьяного забулдыгу, по вечно пустому переулку.

И сейчас браслет не просто нагрелся — почти раскалился, так что боль едва можно было терпеть. Спаситель, да сколько ж за стеной народу? Роту пригнали?

Но надо дружески улыбаться, изо всех сил показывать, что ни о чем не подозреваешь. Потому что уходить можно, только ясно увидев нападающих. Если они позволят. Иначе все окажется бессмысленным.

Итак, Аблемарл работает на контрразведку? Или же просто прокололся, и на дыбе они будут висеть рядом? Или очаровательная Элис решила заработать деньжат? Или ее схватили и обо всем подробно расспросили? Демон, прав был Фицджеральд! Надо было ее тогда… а сейчас… ничего не ясно. Значит, игру следует продолжить.

— Тихо! — Сент-Пуант предостерегающе поднял ладонь. — За дверью нас ждут.

Аблемарл напрягся, метнул быстрый взгляд на засов. Или все же на дверь? Если бросится ее открывать… нет, медленно отвернулся от двери, глубоко вздохнул, успокоился.

— Что будем делать? — Собран, не истерит и не паникует. В любом случае — молодец.

— Уходим. Подождите, мне надо собраться.

Шарль Сезар подошел к шкафу, открыл навесной замок, начал копаться в вещах, собирать сумку, повернувшись к гостю спиной. Если предатель — обязательно бросится открывать дверь, попытается впустить незваных гостей. На этот случай пистолет заряжен, лежит под рукой.

Нет, сидит спокойно. Поджал губы, сжал кулаки, на лице пот, но не дергается. Будем считать, что проверку прошел.

— Идите сюда.

Задняя стенка шкафа легко снялась, за ней крепкая дубовая дверь. В шкафу лежит факел. В общем, обычная вещь для желающих прогуляться по ночному городу, в обычной жизни не вызывающая ненужных вопросов. Вот и сейчас он необходим.

Ключом, полученным от Фицджеральда, де Сент-Пуант открыл потайную дверь, зажег факел, взял в левую руку сумку.

— Пошли. Надеюсь, ломать двери они начнут не скоро.

Дрожащий свет факела осветил спускающийся вниз длинный и узкий коридор, выложенный грубым, покрытым плесенью кирпичом. Разведчик запер дверь и уверенно пошел вперед.

Вскоре коридор закончился, упершись во вполне приличный тоннель, по которому плечом к плечу могли бы пройти три человека или даже проехать неширокая телега. Если бы умела летать — на полу дважды попались завалы выпавшего из стен и потолка кирпича, камней и глины.

Тоннель изгибался, спускался вниз, и тогда приходилось идти по пояс в воде. В одном месте вода дошла почти до горла. Появился мерзкий запах, чем дальше, тем он становился сильнее.

— Куда нас демон занес? — сквозь зубы проворчал де Сент-Пуант.

— В тайный тоннель, — отплевываясь от попавших в рот брызг ответил Аблемарл. — Точнее, тайным он был лет сто назад. Сделан на случай осады. Для снабжения городской крепости водой и вылазок в тыл врагов. Сейчас — вот эта вот клоака, куда даже нищие не залезают из-за вони. Боюсь, даже выбравшись в город, долго скрываться у нас не получится. Найдут по запаху.

— Главное — выбраться, а там — разберемся.

Тоннель закончился на берегу реки. Грязной, вонючей, несущей в себе все нечистоты огромного города. В этот момент как раз и потух факел.

— Куда теперь?

— Вначале подальше отсюда. Туда, где можно дышать. — де Сент-Пуант полез вверх по заросшему густой травой крутому берегу. Но наверху припал к земле, сделав спутнику знак не следовать за собой. Огляделся. В слабом лунном свете виднелись низкие одноэтажные дома с черными проемами затянутых бычьими пузырями окон, покосившиеся заборы. Тишина, вокруг — ни души.

Спустился вниз.

— Мы в паре кварталов от нижнего города. Наша цель — пробраться туда и остаться в живых.

— Цель благая, но, думаю, не главная. После того, как контрразведка узнает, что мы выбрались именно здесь, а они это узнают уже утром, двух приметно пахнущих джентльменов будут искать по всему Лондону. И в первую очередь именно в нижнем городе. Предложат кому-то из местных главарей хорошие деньги, после чего нас доставят в узилище аккуратно перевязанных, на манер копченых колбас.

— Согласен, обязательно найдут, но не сразу. А вот когда те главари захотят нас продать? Думаю, тут многое будет зависеть от того, что сможем предложить мы. И не денег — их у нас и так отберут. Предложить надо дело, вот его и надо придумать. Но позже. Сейчас — вперед, пока сюда не налетели архангелы из контрразведки. Нам — туда! Поговорим по дороге.