Глава 27

— Пора. — Шепот Аблемарла громко прозвучал в этой тиши.

В его руках возник ярко-красный шар. Небольшой, чуть больше кулака.

В ответ где-то в море вспыхнул факел. И почти тут же погас.

— Все хорошо, осталось ждать. Прикройте меня с боков — не надо, чтобы местные обратили на нас внимание.

Элис и де Сент-Пуант встали так, чтобы шар не был виден ни из деревни, ни из домика смотрителя. И замерли, дрожа от сырого холода.

Вот послышался ритмичный плеск весел.

— Эй, на берегу. Вы готовы?

— Готовы, — ответил за всех граф.

— Идите сюда, мы не можем подойти ближе, боимся пробить дно.

Хорошо сказано! А идти ночью в почти ледяную воду, рискуя сломать ногу о донные камни, это как? Но деваться некуда, пошли. Спасибо, что моряки помогли забраться в шлюпку. Мокрым, но целым.

Как рулевой в кромешной тьме нашел корабль, никто из пассажиров так и не понял. Но нашел. Гребцы подвели шлюпку точно к свисавшей веревочной лестнице. Борт тут же приветливо осветился факелами.

Первыми под дружный хохот любопытных моряков на борт кое-как забрались продрогшие мужчины. Публика с простодушным замиранием изголодавшихся без женской ласки сердец жаждала увидеть гвоздь программы — подъем женщины в мокром, прилипающем к телу платье. При этом искренне завидовала тем, кому предстояло наблюдать это зрелище из шлюпки.

Увы. То есть лихо, словно заправский марсовый, взлетевшая на палубу девушка смотрелась грациозно, но не более того. Ни визга, ни неуклюже болтающихся ножек. Облом, надо признать.

— Прошу в кормовую каюту, господа. — Капитан, встретивший пассажиров с факелом в руке, дождался, когда из шлюпки поднимут сумку пассажиров, и приглашающе взмахнул рукой. — Увы, на корабле она единственная, придется потесниться, ну да это ненадолго — уже утром мы будем в Кале. Надеюсь, плата за путешествие при вас?

Аблемарл передал кошель, взял в правую руку горящий факел, а левой открыл дверь в отведенное для них помещение. Тесное и холодное, с единственным окном, оно предлагало возможность лишь одному человеку поспать на неширокой кровати. Высушить мокрую одежду? Только натянув веревку поперек каюты и открыв окно, чтобы продрогнуть окончательно. Разделение на мужскую и женскую часть? Не на этом двухмачтовом люгере, даже не имевшем на шкафуте верхней палубы — пройти с бака на ют можно только вдоль бортов. Лишь бы побольше взять груза, все исключительно ради торговли, а никак не для пассажирских перевозок.

А просушить одежду надо. И выспаться надо.

Граф и виконт только переглянулись, дружно вздохнули и начали укладываться на настил… или на палубу? Как вообще называется пол в этой, с позволения сказать, каюте? Неважно. Важно, что кровать досталась простолюдинке, безродной воровке, с которой благородным господам не следовало даже общаться. По твердому убеждению высшего света.

Так мало того! Эта нахалка заставила благородных господ отвернуться, разделась, повесила на веревку платье и улеглась спать, укрывшись единственным дырявым, но все же одеялом. В чем мать родила. Твердо предупредив попутчиков, чтоб даже не вздумали мечтать! Мол, кинжал у нее под рукой, а рука всегда готова пустить его в ход.

Аблемарл только сплюнул, проворчал нечто невнятное о возомнивших о себе девицах, которые лучше смотрелись бы на панели, да и завалился спать, положив под голову скомканный плащ. Ну так это взрослый, сорокалетний мужчина.

А пятнадцатилетний юнец? Какой сон, когда стоило закрыть глаза, прислушаться к легкому дыханию, доносившемуся с кровати, и живое воображение рисовало картины одна красочней и соблазнительней другой. Заснуть в таких условиях? Серьезно⁈

Де Сент-Пуант долго ворочался, скрипел зубами от злости. На корабле уже дважды пробили склянки, значит, прошло больше часа, а сна ни в одном глазу. И что делать? Выйти что ли на свежий воздух? Бог даст, ночное море, светящийся в лунном свете кильватерный след и надоедливая качка затуманят голову, успокоят, дадут возможность поспать хоть сколько-то.

Он открыл дверь. Красота! Де Сент-Пуант третий раз в своей жизни пересекал Ла-Манш. Первый — в качестве юнги, трудом и мозолями отрабатывающего проезд. Второй — пассажиром, которому на тот момент были безразличны вообще все красоты мира.

И сейчас. Послужившим своей стране героем, с риском для жизни проделавшим трудную работу, одурачившим островитян, вырвавшимся из их силков и капканов. Победителем! Да, именно так.

А победитель имеет право на отдых, наслаждение пусть не женщиной, но уж красотой моря так точно. Да и женщины… никуда они не денутся. И эта не денется, когда увидит его в блеске славы и наград. Точно.

А пока море, ранний месяц и звезды. Насладимся ими.

Звезд много, вон сколько, ярких, чуть мерцающих. Настоящий моряк должен знать их. Пусть не все, но основные созвездия — обязательно. Нам тоже кое-что известно. Вон он, Большой ковш. Если через крайние звезды провести прямую линию, то найдешь Северную звезду, крайнюю в ручке Малого ковша. Ну да, вон она… ЧТО?!!!

Она должна быть за кормой и никак не по курсу корабля! К своим!

В каюту де Сент-Пуант даже не вбежал — ворвался.

— Граф, вставайте, — он зашептал, но от волнения слишком громко.

— Какого демона! — проворчал сонный Аблемарл. — Мы тонем?

— Хуже. Нас везут куда угодно, но только не в Галлию. Корабль плывет на север.

Граф смешно, по-собачьи встряхнул головой, потер виски.

— Ты видел компас?

— Нет, я видел Северную звезду.

— Вот как! — Аблемар умудрился шепотом закричать. — Ну, это им даром не пройдет. Запри дверь.

И, убедившись, что юноша задвинул щеколду, зажег факел, закрепленный в стене.

— Думаю, у двоих дворян найдутся аргументы для этих мерзавцев.

Крепко помянув Спасителя, демонов, их матерей и преисподню, он достал свою сумку, ту самую, что заинтересовала де Сент-Пуанта еще на берегу. Из нее были извлечены шесть пистолетов и все, что требуется для их снаряжения.

— Шесть пуль и две шпаги в руках настоящих дворян! Ха, да они проклянут тот час, когда решились на предательство! Виконт, помогайте!

Оружие было готово почти мгновенно.

— Ну, с богом! Убиваем всех подряд, пока не запросят пощады!

Он уже подошел к двери, уже положил руку на запиравшую ее щеколду, как снаружи послышались осторожные шаги. Звякнул металл, кто-то хрипло выругался. Через мгновение все смолкло. Ну как смолкло? Чуткое ухо фиксировало, как кто-то шумно чесался рядом с дверью, кто-то смачно высморкался, кто-то икнул.

Сколько людей снаружи? Кто знает, но точно не один. И пришли они, очевидно, вовсе не для дружеской беседы.

Стук в дверь. Не грубый, почти деликатный.

— Господа, выйдите пожалуйста. Надо поговорить, — раздался знакомый уже голос капитана.

Ну прямо прирожденный дипломат! Даже не попытался придумать что-то убедительное.

Аблемарл вопросительно посмотрел на виконта, прошептал: — Послушаем. — И уже капитану:

— Какого демона! Что вам надо?

— Я же сказал, переговорить. Мы знаем, что вы хотите напасть на нас, так ставлю вас в известность, что прямо сейчас в вашу дверь целятся восемь мушкетов. Маркиз Дорсет обещал отличную плату за вас живых, но и за мертвых заплатит весьма щедро. Так что сидите тихо и проживете ненамного, но все-таки подольше.

Де Сент-Пуант досадливо крякнул, проклиная себя, что слишком рано скинул со счетов этого игрока. Аблемарл лишь бросил на юношу короткий взгляд, ему было не до того.

— Ну уж нет! Получайте! — И выстрелил прямо в дверь.

Кто-то истошно завопил. В ответ мушкетные пули пробили тонкую переборку и увязли в обшивке корабля. Хвала Спасителю, никого не задев.

Аблемарл и де Сент-Пуант замерли перед закрытой дверью с оружием в руках, готовые стрелять, но пока не понимающие, в кого и вообще, что делать дальше.

И тут… никто сразу не понял, что произошло. Дикий, разрывающий уши девичий визг, голая девушка хватает горящий факел, пистолет, распахивает дверь и мчится наружу. По трапу вниз, на шкафут, где между двух закрепленных у бортов шлюпок чернеет квадрат не закрытого палубой трюма.

Выстрел вниз и истошный крик:

— Всем стоять! Не двигаться!

Освещенная лунным светом палуба, яркие точки тлеющих мушкетных фитилей и голая девушка с поднятым вверх и наклоненным чуть вперед факелом, стоящая, словно языческая богиня, замерла прямо в центре этой фантастической картины. Под изумленными взглядами равно обалдевших и моряков, и своих спутников.

Сумасшедшая. Бывает. Но красотка, грех не использовать.

Именно так, очевидно, подумали четверо матросов, быстрее всех пришедших в себя и неспешно двинувшихся к такому соблазнительному телу.

— Стоять, идиоты!

А вот это уже серьезно. Это голос капитана.

— Эй, барышня, отойдите от трюма! Ведь все сгорим к демонам! Давайте поговорим!

— О чем? Нам все равно не жить, сам сказал, скотина!

— Спокойнее, барышня. Мы все — разумные люди, давайте договариваться!

Аблемарл и де Сент-Пуант могли только растерянно следить за происходящим. Впрочем, не опуская пистолетов и готовые в любой момент схватить шпаги.

Из команды корабля тоже никто не двигался: слово капитана — закон.

Элис, кажется, тоже не знала, что делать дальше. Но эту проблему решила чисто по-женски.

— Договаривайтесь с его сиятельством. И не вздумайте мухлевать — сразу брошу вниз факел.

Капитан закашлялся, то ли от волнения, то ли пытаясь выиграть время.

— Граф, что вы хотите?

— Того же что и раньше — приплыть в Галлию. Так что для начала разверните корабль.

— Сделаю! — И тут же — К повороту оверштаг!

Тут же все изменилось. Матросы рванули к вантам, ловко взлетели на реи. Капитан отдавал резкие команды, которых никто из пассажиров не понимал, хлопали паруса, гудел рангоут, но корабль очевидно поворачивал. Северная звезда сдвинулась с места, перешла на траверс, пошла к корме… но точно за кормой не встала.

Граф, воспользовавшись тем, что команде стало не до боевых действий, сделал четыре быстрых шага и оказался за спиной у капитана.

— Пистолет смотрит тебе прямо в сердце.

— Ничуть не сомневаюсь. Но на этом судне я единственный, кто умеет управляться с парусами, и тем более единственный, кто сможет привести «Лютик» в нужное место. Успокойтесь, губить корабль я не буду ни за какие деньги. — В хриплом голосе послышались неожиданно теплые нотки. — Уже к полудню вы увидите берег Галлии. К сожалению, в порт мне заходить нельзя — с грузом сгущенного вина таможня конфискует и товар, и «Лютик». Но вы спокойно доберетесь до берега на шлюпке, я готов на все, лишь бы это проклятое плавание наконец закончилось.

Де Сент-Пуант со шпагой в правой и пистолетом в левой руке все еще стоял у дверей каюты, внимательно слушая разговор Аблемарла с капитаном. Так, эти двое, кажется договорились. Нет?

— Почему Северная звезда все еще сбоку? Галлия на юге, какого демона мы плывем на восток?

Капитан только хмыкнул, пряча усмешку, которую, однако, в темноте и так невозможно было разглядеть.

— Мы идем ост-зюйд-ост. Сейчас дует зюйд, «Лютик» не может идти круче к ветру. Нам приходится лавировать, именно поэтому мы прибудем на место не с рассветом, а лишь к полудню.

Голос капитана звучал спокойно и уверенно, Аблемарл с пистолетом, направленным в спину капитана выглядел решительным, поэтому мысли де Сент-Пуанта перескочили на персонаж, занимавший его все последние дни — на Элис, все еще голую на холодном ветру и с факелом в руке.

Единственное послабление, которое она себе позволила после эпического рывка на шкафут, — это пододвинуть какой-то ящик и сесть на него, зябко обняв себя свободной рукой. Но так, чтобы факел все еще был над лежащими в трюме бочками, в одной из которых пуля пробила дырку. Если кому-то придет в голову выстрелить в нее, он упадет вниз, туда, где из прострелянной бочки наверняка натекла лужа сгущенного вина. Легко загорающегося, пламя которого невозможно будет потушить.

Виконт с одеялом в руках осторожно пошел к девушке, укрыл от ветра.

— Элис, спокойно, это я!

— Ваше сиятельство? — Она впервые назвала его по титулу. С того самого дня, когда выяснилось, что «артист» на самом деле — галлийский виконт и шпион, за одно знакомство с которым положена смерть лютая, рядом с которой банальная виселица выглядит как великое милосердие.

— Что случилось вообще? Чего все испугались? — не дожидаясь ответа, он укутал ее, чувствуя, как дрожит от холода сильное тело.

— Там. — Она указала в трюм. — Бочки со сгущенным вином, контрабанда. Я одну прострелила, а оно ж вспыхнет — ни за что не потушишь. Мне ночью выйти потребовалось, а на нос в гальюн идти не хотелось, приседать над морем на глазах матросни. Так я тихонечко вниз спустилась, туда, где бочки… ну и рассмотрела.

С ума сойти! Вот оторва! За такое святотатство на корабле моряки и за борт выкинуть могут. Но спасла, ничего не скажешь.

— Иди оденься. Иначе рискуем вообще никуда не доехать — команда, любуясь на тебя, не удержится на реях, попадает и расшибется к чертовой матери. А капитан свернет себе шею, разрываясь между твоей красотой и компасом. Будет у нас корабль, полный мертвецов и калек, эдакий «Летучий Полудатчанин».

Нарочито сжатые губы девушки искривились, словно задорная улыбка рвалась наружу, с трудом, но пробивая напускную суровость. И, чтобы сдержать ее, не дать ей превратиться в веселый смех, Элис просто сунула в руки юноши факел, получше завернулась в одеяло и умчалась к каюте, звонко шлепая по палубе босыми ногами.

Де Сент-Пуант проводил ее восхищенным взглядом, мечтательно хмыкнул и сел на освободившийся ящик — все должны видеть, что угроза поджечь корабль остается реальной до тех пор, пока пассажиры не сойдут на галлийский берег.

Корабль продолжал лавировать. Звучали хриплые команды, хлопали паруса, гудел струной натянутый такелаж. «Лютик» менял галсы, подставляя свежему ветру то одну, то другую скулу, так что путешественникам оставалось лишь следить, чтобы сохранялось движение в основном в сторону юга. На зюйд, как говорили моряки.

Вначале ориентировались по Северной звезде, после рассвета — по солнцу. Но точное место, где впервые вдали показался дрожащий в морском воздухе берег, знал только капитан. Он спустился на шкафут к ожидавшим конца плавания пассажирам, один из которых как раз разжигал новый факел — доверять морякам никто не собирался.

— Сейчас мы восточнее Кале, почти на границе с кастильской Фландрией. Как я сказал, порт для меня закрыт, но берег в этих местах удобный, шлюпка без проблем доставит вас к нему, а там по наезженной дороге… не успеет солнце зайти за горизонт, как вы будете в городе.

Молодые люди устало улыбнулись, радуясь окончанию злосчастного путешествия. Но Аблемарл остался серьезен.

— Мне не нравятся пушки твоего корабля. Да и ваши мушкеты все еще в состоянии стрелять.

— Но, господа, не думаете же вы…

— Именно это мы и думаем. Так что придется тебе вспомнить молодость и самому сесть за весла.

— А… э…

— Ты же не возражаешь? — поинтересовался граф и поднял пистолет, направив его в капитанский живот.

— Ну…

Щелкнул взводимый курок.

— Шлюпку правого борта на воду! Джимми и Дик, пойдете гребцами, я на руле!

Просто удивительно, насколько всего один щелчок способен сократить дискуссию.

«Лютик» не дошел до берега каких-то трех кабельтовых, по крайней мере, именно так сказал кто-то из моряков. И встал на якорь. Гребцы спустились в шлюпку, а капитан, стоя у входного порта, приглашающе взмахнул рукой, указывая на свисающую с борта веревочную лестницу, нижний конец которой прочно удерживал один из матросов.

— Господа, прошу спускаться. Думаю, вам нет необходимости пользоваться боцманской люлькой. Впрочем, если желаете…

— Ну уж нет, каналья. — Пистолет Аблемарла уже привычно уткнулся в капитанский живот. — Первым спускаешься ты. Я не желаю получить пулю, не имея возможности переслать гостинец в твое брюхо.

Тот в ответ пожал плечами и состроил обиженную физиономию. Мол, как можно вообще подозревать его, такого честного и благородного. Но спорить не стал и отправился вниз. Тут же его взял на прицел де Сент-Пуант, пока граф, заткнув свой пистолет за пояс, занимал свое место в шлюпке. Только после этого спустились виконт и Элис. Прозвучало:

— Весла! На воду!

И шлюпка заскользила к берегу, увозя троих усталых людей от грозивших на каждом шагу опасностей к мирной и спокойной жизни. Под ярким утренним солнцем по лазурному, чуть взволнованному легким бризом морю.

Моряки, видимо, в качестве извинений за беспокойство прошедшей ночи подошли к пологому песчаному берегу вплотную, спрыгнули в холодную воду и протащили лодку вперед, чтобы пассажиры смогли сойти, не замочив ног.

Потом столкнули лодку в море и мощными гребками погнали ее к кораблю.

Оставшиеся на берегу тоже не стали искушать судьбу и бегом бросились в прибрежные заросли, довольно уютные, как к счастью оказалось.

Почти успели. Корабельная пушка рявкнула, ядро ударило точно в то место, где только что стояли путешественники. Подскочило, как резиновый мячик, и полетело в их сторону.

На этом приключения и закончились бы, если б Аблемарл в момент выстрела не сбил парня и девушку на землю, не накрыл своим телом. Ядро перепрыгнуло через людей и врезалось в ближайшее дерево, сломав не очень толстый ствол.

— Вперед, бегом! — граф рывком поднял растерявшихся спутников и, припадая на левую ногу, за шиворот утащил в лес. Так что еще три выстрела гостеприимные моряки сделали наугад, впустую растратив заряды.

А запыхавшихся беглецов встретил редкий перелесок с молодой, только что распустившейся листвой, густая, но не слишком высокая трава, по которой можно было идти без риска споткнуться и подвернуть ногу. Красота! Да и тянущаяся вдоль побережья дорога вскоре показалась в просветах между деревьями.