Глава 2

Дыхание перехватило — от неожиданности, а еще от запаха немытого тела и алкоголя, ударивших в нос. Я отпрянула, в тусклом холодном свете, пробиравшимся на лестницу через немытые окна, в глаза сразу бросилось обветренное, испитое лицо и поношенная одежда. Должно быть, один из тех работяг, кто забредал переночевать к нам, потому что спать на стройке зимой было очень холодно.

Вздохнув с облегчением, приложила руку к груди.

— Простите пожалуйста! — произнесла искренне. — Просто мне показалось, что за мной…

Следит призрак, да.

— Кто-то шел. Я испугалась. Еще раз извините.

— Кто-то шел, — повторил мужчина.

Он стоял, покачиваясь, осмысленности во взгляде глубоко посаженных мутных глаз было не больше, чем у ближайшей дверной ручки. Алкоголем от него пахло сильно (увы, для рабочих, у которых не было даже койки, это был один из немногих способов согреться), поэтому я решила осторожненько его обойти. Миссис Клайз жила на первом этаже, дальше по коридору, но стоило мне шагнуть в ту сторону, как мужчина качнулся мне наперерез.

— Кто-то шел, — промычал он, а следом из его горла вырвалось странное бульканье.

Попыталась обойти его справа, но он с поразительной для нетрезвого человека проворностью снова перегородил мне путь. В эту минуту стало не по себе: да, в дом частенько забредали перепившие рабочие, бродяги и беспризорники, но они никогда не пытались буянить. Собственно, это был способ избежать встречи с полицией, поэтому ходить мимо них было совершенно безопасно. По крайней мере, я так считала, но сейчас желудок сжался от страха, а я сильнее сжала ридикюль. В нем все мои деньги!

— Позвольте пройти, — невольно повысила голос.

Ровно до того, каким разговаривала с Илайджей, когда тот пакостничал.

— Позвольте пройти, — повторил мужчина.

На потрескавшихся губах расплылась улыбка, обнажившая гнилые зубы, а потом он выкинул руки вперед, вцепившись в мои плечи словно клешнями. Я взвизгнула, с силой ударила его в грудь, и рабочий, пошатнувшись, выпустил мое плечо. Почувствовав свободу, рванулась с удвоенной силой, но немытая пятерня тут же вцепилась мне в волосы. Дернула так, что из глаз брызнули слезы, а с губ невольно сорвался крик. Не понимая, откуда в пьянчуге такая сила, вцепилась ногтями в волосатое запястье, раздирая кожу.

— Помогите! — закричала во весь голос. — Помогите, пожалуйста!

На втором этаже приоткрылась дверь, но тут же с треском захлопнулась. Мужчина же рывком подтянул за волосы и поволок за собой к выходу. На миг потемнело перед глазами, в шею и плечи плеснуло болью, показалось, что с меня сняли скальп. Я поняла, что ридикюль выпал из рук, только когда рабочий пинком распахнул дверь, и в лицо ударил холодный отрезвляющий воздух.

— Нет, — прохрипела сдавленно. — Нет.

Извернувшись, сжала руку в кулак, и, зажмурившись, изо всех сил ударила его между ног. Он взвыл, пошатнулся, хватка на моих волосах ослабла, и я рванулась к оставшемуся в грязи ридикюлю и спасительной двери миссис Клайз. У нее хорошая цепочка и замок, вряд ли этот тип попытается вышибить дверь, а если попытается…

Ладони скользнули в дюймах от перепачканной ткани, когда в волочащееся по доскам покрывало-накидку вцепились скрюченные пальцы и с силой дернули назад. Я упала на спину, сильно ударившись головой. Перед глазами замельтешили звездочки, в которые мгновением позже плеснули изумрудные искры. Пространство разошлось, как надорванный холст, и из него шагнул Эрик.

Рабочий шарахнулся в сторону, сильно ударившись о перила. Запрокинул голову, издав странный звук, схватился за грудь, а потом начал заваливаться набок. Меня же подхватили на руки и шагнули в портал, магическая спайка которого сомкнулась за спиной с ядовитым шипением.

Широко раскрытыми глазами я смотрела в белое, как мел, лицо.

Прикосновение пальцев — и внутри забурлило согревающее тепло магии жизни. Следом на меня упала мерцающая паутина, по которой бежали потоки сиреневых искр.

— Цела, — не то процедил, не то выдохнул Эрик, а потом рывком вздернул меня над кроватью.

— Там… там человеку плохо, — вытолкнула я.

Единственное, на что меня сейчас хватило.

— Плохо?! — его голос сейчас напоминал шелест бумаги. — Человеку?! Сейчас будет плохо вам, мисс Руа. Очень плохо, если вы не потрудитесь объяснить, почему сбежали. Почему сбежали без связующего артефакта.

Резкий, жесткий тон.

Я вдруг осознала, что снова нахожусь в комнате из которой, крадучись, вышла часа полтора назад. Что снова смотрю в лицо человеку, чей холод в глазах снова предназначается мне. Мне, мне, мне и только мне, всегда только мне — этот холод, эта жесткая, непроницаемая маска, эта жестокость.

— Вы-ы-ы!!! — прошипела я. — Вы еще спрашиваете, почему я сбежала?! После того, как заставили меня ужинать со своей любовницей, а после выставили, как нашкодившего котенка?! Думаете, у меня нет чувств, месье Орман? Считаете, я должна опускать глаза и соглашаться со всем, что вы мне говорите?! Так вот, больше такого не будет, я больше не намерена иметь с вами ничего общего! Я расторгаю контракт и буду искать нового учителя магии, вам понятно?!

— Вот как, — жестко произнес Эрик. — Будете искать нового? И где же, простите, вы собираетесь его искать? Не в той ли части города, куда сунулись в попытке спрятаться от меня? И где вас едва не зажали у стенки, как портовую шлюху?!

Задохнувшись от раздирающих меня чувств, вскинула руку, но он ее перехватил. В грозовом взгляде замельтешили искры золотых молний.

— Не стоит, мисс Руа, — процедил мне в лицо. — Если вы помните, с чего началось наше знакомство, не стоит. Клянусь всем, что мне дорого, вы заслужили наказание. Так что лучше не провоцируйте меня.

— Наказание? — я рванулась, отнимая запястье. — Ну конечно! Все, как вы любите, правда?

— О чем вы?

— О том, что вам нравится, месье Орман. Вы же любите причинять женщинам боль. Или просто любите боль?

Миг — и радужка полыхнула, словно в нее плеснули солнца.

— Вы же хотели это сделать со мной, да? Расскажите, что вы хотели бы сделать. Что вы делали со своей Камиллой, у себя дома в Вэлее или, может быть, в вашем клубе по интересам?!

Зрачки его, сейчас напоминающие угли островов в бушующей лаве, сузились в две крохотные точки, на скулах заиграли желваки.

— Лорд Ирвин Лэйн, верно? — процедил Эрик.

Он сжал кулаки и отступил, резко повернувшись ко мне спиной. Резко, но все равно недостаточно: меня хлестнуло темной, разрушающей силой, от которой перехватило дыхание.

До меня вдруг дошло, что я только что сказала, а еще дошло, что я сказала потом.

— Хочешь узнать, что я могу с тобой сделать? — Эрик обернулся и недобро прищурился.

Шагнул ко мне и, прежде чем я успела отпрянуть, палец ужалило болью.

— Что вы…

По стенам комнаты взметнулись алые полосы, напоминающие струи дождя. Только росли они вверх, а не вниз, втекали в потолок: я не успела вздохнуть, как от двери потекли такие же, в параллель с полом и орнаментом наверху. Сливаясь узлами под быстрыми движениями пальцев Эрика, они вспыхивали и гасли, но перед глазами до сих пор стоял узор, напоминающий прутья раскаленной клетки.

— Клетка Каори, — пояснил он, — не позволит вам выйти из этой комнаты, мисс Руа. Точнее, из этих комнат, ванная тоже к вашим услугам, я вас не побеспокою, пока вы сами не пожелаете. Если вам потребуется что-то извне, вызовете Сюин. Кричать или звать кого-то из окна бесполезно, заклинание поглощает все звуки.

Ошеломленная, смотрела на него, а он тем временем опустился на кровать, снова вплетая в мое тело защитную паутину. Я смотрела, как движутся его пальцы, проверяя узлы магического плетения на прочность. Закончив, поднялся и направился к двери.

Все еще не в силах поверить, что это происходит со мной, вцепилась пальцами в простыни.

— Вы не можете со мной так поступить… месье Орман… Эрик! — выкрикнула я.

Но он не остановился. Только скользнул пальцами по ребру распахнувшейся от рывка двери.

Потом она с мягким щелчком захлопнулась, и я осталась одна.

Эрик

Перед глазами было темно. Так же темно и глухо было в душе, и даже парящие шары магических светильников не спасали от этого чувства. Хотелось рычать, кромсать все вокруг — руками, магией, и снова руками, вместо этого он сидел и смотрел на застывший перед ним холст. Писать в таком состоянии не представлялось возможным, в таком состоянии ему лучше находиться в подвале дома, который сейчас стоял закрытый и запечатанный магией.

Наверное, там ему самое место.

В подвале.

Среди картин и безумия, которое возвращается всякий раз, стоит ему поддаться чувствам. Джинхэй предупреждал его, что так будет, но тогда ему было все равно. Тогда он считал, что сможет с этим справиться, потому что единственная, кому эти чувства предназначались, была замужем за его братом.

— Можно?

Стук в дверь заставил поднять голову: Камилла застыла у входа.

— Проходи.

Негромкие шаги, шелест платья. Она остановилась у мольберта, не заглядывая на холст, но смотреть там было особо не на что. Набросок, который он начал, Эрик не собирался никому показывать до самого завершения. Даже ей, хотя Кэм знала о нем больше, чем кто бы то ни было… из новой жизни.

Поэтому сейчас он поднялся, подхватил с пола ткань и набросил на мольберт.

— Расскажешь? — негромко произнесла она, не двинувшись с места.

Изящные пальцы сейчас покрывала ткань: руку с мольберта Камилла так и не убрала, почему-то именно это чувство сейчас отбросило в воспоминания о совершенно другой ночи. Когда Шарлотта, завернутая в простыню, поднялась к нему, когда тонкие пальчики точно так же путались под складками ткани, а она смотрела на себя. Обнаженную, в перехлестье веревок. Знала ли она уже тогда обо всем, чем Ирвин Лэйн решил с ней поделиться?

Внутри заворочалась глухая, темная ярость, и Эрик поднял голову, встречая взгляд Кэм.

— Я ее нашел.

— Это я уже поняла, — Камилла внимательно посмотрела на него. — Эрик, что с тобой происходит? Я никогда в жизни не видела тебя таким.

Таким — это каким?

— Таким чудовищем, ты хотела сказать.

— Прекрати.

— Я запер ее, Кэм. Посадил в клетку.

Губы женщины дрогнули, словно она пыталась удержать в себе лишние слова.

— Посадил в клетку, как отец когда-то посадил мою мать. Я всю жизнь боялся стать похожим на него, но теперь…

Он замолчал и отвернулся. Отошел к окну, привалившись к стене щекой, глядя на ночной, одетый в зиму Дэрнс. Район, где он впервые увидел Терезу, когда она гостила в доме своего брата. Район, где началась его безумная игра, чуть не убившая Анри, и ее тоже. И вот теперь все повторялось, с той лишь разницей, что у Шарлотты не было сил, чтобы ему противостоять. Он хотел ее защитить, но превратился в того, от кого нужно защищать ее.

Снова.

— Эрик, — негромкий голос Камиллы, прикосновения ладоней к плечам. — Всевидящий, Эрик, ты ее любишь.

— Это не любовь, Кэм. Это жажда обладания.

— Неужели? — она прижалась щекой к его спине. Такой знакомый жест, который в другое время мог бы закончиться совершенно иначе. Не будь в его жизни Шарлотты, он бы просто повернулся к Камилле и жестко сжал пальцы на красивом подбородке. — Сколько мы с тобой знакомы?

— Шесть лет.

— Шесть лет, — эхом повторила она. — Шесть лет я пыталась расспросить тебя о семье бессчетное множество раз. Но заговорил о своем отце ты только сегодня. Из-за нее.

— Я не умею любить, Камилла.

— Ты не позволяешь себе любить, — сердито произнесла она. — Посмотри на меня. Посмотри на меня, Пауль, демоны тебя раздери!

— Не смей повышать на меня голос.

Он обернулся так стремительно и резко, что любая другая попятилась бы, но не она. Камилла не отводила взгляда, и смотрела бесстрашно, в самую тьму. Ни на миг не уступая.

— Почему ты это сделал? — спросила она. — Почему запер эту девочку?

— Потому что боюсь ее потерять, — признание вышло усталым. — Потому что уже потерял.

— Ты так в этом уверен?

Сейчас он не был уверен ни в чем. Кроме одного: в ту ночь Шарлотта хотела заснуть рядом с ним, потому что дико, до одури боялась его. Осознание этого до сих пор черным цветом разливалось в груди, и пусть сейчас в него вплеталось ядовитое кружево слов Лэйна, черный по-прежнему оставался черным.

— Уверен. Один имеющий на нее виды доброжелатель с хорошими связями рассказал ей о том, что я люблю причинять женщинам боль, — он усмехнулся. — Представил все это так, что я бы сам сбежал от себя на край света.

— Она, разумеется, до тебя с этим не сталкивалась? Ее любовник…

— Он не ее любовник, Кэм. Я был у нее первым.

У Камиллы округлились глаза. Казалось, эту женщину уже ничем невозможно удивить, но вот ему удалось. Снова.

Поэтому какое-то время в мастерской клубилась тишина. Такая же густая и вязкая, как отравляющая его тьма, такая же ледяная, как пустота, которая раскрывалась в сердце всякий раз, когда он пытался представить, что Шарлотты в этом доме больше не будет. Не будет рядом с ним. Что однажды он просто узнает о том, что Ирвин Лэйн (раздери его все демоны ада на мелкие клочки), или такой же, как он, стал ее мужем.

Тьма заклубилась сильнее, пытаясь вырваться наружу рычанием, не имеющим никакого отношения к человеческой сути. Временами ему казалось, что отец что-то здорово напутал с заклинанием, и внутри него действительно поселился монстр. Чудовище, просыпающееся от всего светлого, что происходит в его жизни. Просыпающееся, чтобы это уничтожить, чтобы остатки человечности растворились во тьме, и в мире появился второй Симон Эльгер.

Или нечто пострашнее.

— Ох, Эрик, — наконец, сказала Камилла, — что ты наделал?

— Если это говоришь ты, значит, и правда что-то ужасное.

— Я не об этом, — она бесцеремонно протиснулась к окну и опустилась прямо на подоконник, закусив губу. — Твоя Шарлотта…

— Она не моя.

— Заткнись, — рыкнула Камилла. — Можешь потом открутить мне голову, но сейчас просто заткнись и послушай меня. Твоя Шарлотта, которая родилась и выросла в Энгерии, которая отдала тебе всю себя… Кажется, для нее это действительно все, хотя за ужином я была вовсе не так в этом уверена… так вот, она сбежала. И ты говоришь мне о том, что ее потерял?

— При чем тут это? — хмуро спросил он.

— При том, — фыркнула она. — Я весь вечер пыталась ее понять, и не могла. Не могла, потому что не знала этого! Девственница, Эрик! Она же стала твоей любовницей не потому, что ей больше не с кем было развлечься. И сбежала точно не потому, что ты ей безразличен.

— Это ничего не значит.

— Правда? И то, что она знает твое настоящее имя — тоже?

— Откуда ты…

— Я специально назвала тебя Эрик, но ты не заметил. Не поправил меня, и она тоже не удивилась.

— Ты меня проверяла, Кэм? — негромко спросил он.

— Разумеется, я тебя проверяла! — Камилла оттолкнулась от подоконника и шагнула к нему. — Ты не приезжал в Вэлею… сколько ты уже не приезжал? И вот Жиль сообщает мне, что видел тебя на вокзале, но ты даже не заглянул домой. Ни на минуту. Больше того, ты был без маски, и от Ормана в тебе не осталось ровным счетом ничего. Я подумала, что случилось что-то серьезное! Что тебе нужна моя помощь!

Она сложила руки на груди и наклонила голову.

— Поэтому я скинула все дела на Жиля и прилетела сюда. Чтобы увидеть, что ты по уши влюблен в девочку, которую до смерти запугал. Может, тот кретин и наговорил ей всякого, но остальное сделал ты. Своими руками, Эрик.

Можно подумать, он этого не знал.

— И что мне теперь делать, Кэм?

— Неужели я дожила до того дня, когда ты спрашиваешь моего совета? — Камилла заглянула ему в глаза.

Вместо ответа он положил ладони на ее талию, притягивая к себе.

Так близко, как только можно, вдыхая аромат прохладного цветения ее духов.

— Хочешь, чтобы я тебя упрашивал? — сделал акцент на последнее слово.

— О, я бы очень хотела на это посмотреть. Временами мне снилось, как ты стоишь передо мной на коленях…

Губы дрогнули, и Эрик с трудом удержал улыбку. Судя по тому, как она закусила губу, Камилла тоже. Что скрывалось за этой улыбкой, он едва ли мог объяснить.

А она?

— Мы с тобой отравлены болью, Эрик, — негромко произнесла эта хрупкая, но удивительно сильная женщина, запуская пальцы в его волосы. Ощутимо сжимая пряди, и тут же отпуская, возвращая ладони ему на грудь. — Болью нашего прошлого, которую упорно тянем за собой в настоящее. Поэтому наше спасение в таких, как она. Чистых. Искренних. Светлых. Ты никогда не смотрел на меня так, как смотришь на нее.

Камилла помолчала, а потом отстранилась. Отвернулась, обхватив себя руками, словно пытаясь согреться, но тут же выпрямилась и раскрылась.

— Ты спрашивал, что тебе делать, — она внимательно взглянула на него. — Для начала… тебе придется ее отпустить.