Глава 26

Влас

– Плохо выглядишь, – подметил Герман, пристально оглядывая меня в освещенном салоне джипа.

Мы сидели напротив, кроме нас – больше никого в машине. Фокусируя на нем взгляд из-под тяжелых век, я хрипло отозвался:

– Вы тоже – не очень.

Отец моей первой жены, покоившейся в могиле, свел седые брови. Затем его тонкие сухие губы растянулись в улыбке, и он затрясся от смеха. Я так же не удержался от усмешки. Но сразу закашлялся от удушливой боли в животе.

– Ты всегда мне нравился, Влас, – без фальши признался Герман Игоревич. Даже по-отцовски как-то. – Жаль, что судьба свела нас в последний раз при таких скверных обстоятельствах.

– Все так, как должно быть, – сказал я, буквально чувствуя вес каждого сказанного слова. – Мне повезло встретить вас в нужный момент. А вам – меня.

– Это верно, – вздохнул отец Миланы. – Нужно иметь недюжую волю, чтобы объявить войну всему городу. Ну или впасть в фатальное отчаяние.

И это отчаяние оказалось на руку отцу Миланы. Я бы имел гораздо меньше шансов без его участия, но он должен был увидеть весомый интерес, чтобы пойти против старших. И я раскрыл то единственное, что могло его воспламенить. Смена власти. Недостижимая вершина для Германа многие годы.

– Ты же понимаешь, что когда все закончится, тебе тоже придется уйти, – между тем напомнил он мрачным тоном. – Имя Власа Абрамова не останется даже в криминальных сводках.

Я сглотнул собравшийся в горле ком с привкусом крови и спокойно констатировал:

– Меня уже нет, Герман Игоревич. Я не воскрес, а всего лишь взял отсрочку.

Он задумчиво качнул головой.

– Что ж… Чем бы не закончилась эта ночь, гарантирую, что твоя жена и дети будут в безопасности! Я позабочусь о достойном укрытии для них.

– Это все, что я прошу взамен.

– Можешь, не беспокоиться, – уверил отец Миланы. – Свое слово я не нарушу.

Опустив хмурый взгляд, он взгляну на наручные часы.

– Пора расходиться. – Встретившись с моими глазами, Герман подался вперед и протянул руку. – Для меня было честью быть знакомым с тобой, Влас Абрамов!

– Взаимно, Герман Игоревич, – отозвался я, уверенно отвечая на рукопожатие.

– Удачи нам!

Он стукнул костяшками пальцев по стеклу и, наемник снаружи тут же открыл дверь джипа, выпуская его из салона. Через несколько мгновений за руль сел Евгений, а пассажирское сиденье рядом занял Дима.

В машине царила тишина, и никто не нарушал ее, ожидая моей команды. Я помнил о времени. В том числе о своем времени, которое истекало слишком быстро, как песок сквозь пальцы. И я не тратил его на то, чтобы обдумать принятые решения. Мои мысли были заняты молитвой, которую я отправлял богу. Редкий случай нашего общения. Да и о чем может молиться лютый грешник? О том, чтобы все твари, заслуживающие смерти, попали сегодня в ад?

Нет.

Я просил о Диане. Ее милое растерянное лицо стояло перед глазами. Вот бы увидеть его еще раз… Пусть в самый последний, но какой бы это стало наградой! Как же сложился гребаный рок… Прости, что не смог все предусмотреть, принцесса! И тебе придется рожать наших детей под гнетом угрозы, без моего участия. Но я должен решить очень важные дела.

Безумно хотелось услышать ее голос. В это минуту особенно остро ощутил, как соскучился по жене! И не мог даже сказать об этом. Она сразу поймет насколько мне херово. Начнет рвать сердце плачем и это надломит меня, прошибет. Нельзя. Этой ночью я должен оставаться хладнокровным. Этой ночью я устрою танец крови, выпущу монстра и не дрогну, убивая одного за другим.

Я не надеялся, но просил. Просил дать мне увидеть лица своих детей, перед тем как настанет конец…

– Влас Константинович. Пора начинать, – раздался голос Димы. Только он имел право вмешаться в мои мысли и руководить.

Прикрыв глаза на секунду, я нащупал пальцами серебряный крест на груди. Провел по неровной поверхности и приказал:

– Значит, начинаем.

Тут же раздалась команда в рацию. Одновременно с этим джип тронулся с места, и я стиснул зубы, ощущая, как по незажившим ранам заискрила боль. Дерьмовый из меня сейчас был предводитель, но я держался в строю. Херово, но держался. Моего участия ждали и в нем нуждались. Ни один наемник не отступил, узнав, что предстоит сделать. И не в верности было дело – месть за погибших горячила кровь, но я считал себя обязанным им. Между тем мою кровь горячило рвение контролировать каждый шаг задуманного плана.

Диму назначил одним из командиров. Он являлся важной частью, но далеко не основной. Все, что предстояло воплотить – сложный симбиоз обстоятельств, связей, ресурсов и, в довершении, высших сил. По итогу до рассвета не должен был дожить никто из тех, кто желал моей смерти.

Первая группа состояла из «оборотней». Пять микроавтобусов забитых вооруженными людьми в балаклавах и экипировке спецслужб, выдвинулись в трех направлениях. Времени на генеральную репетицию не было, так что мужикам предстояло во многом импровизировать. Их главная задача – добраться до цели и четко следовать указаниям командиров, только так все сложится в надежный пазл. Или в карточный домик, который может разрушить малейшая ошибка.

Первых трех из списка убили до часа ночи. Оборотни рэкетировали особняки, клубы, машины прямо на дорогах, заставая врасплох одного авторитета за другим. Пока все шло по плану. Пока Дима не ошибся ни в чем, был максимально сосредоточен на операции и выглядел уверенным. Между тем все его ответы хранились в самом надежном месте. Моей памяти.

Не буду врать, я был впечатлен. Если бы не «талант» парня, вряд ли бы все шло так гладко.

Еще две мишени убрали в течение получаса. Затем случился промах… Группа оборотней попала в перестрелку. Пришлось оперативно менять планы и отправлять подмогу. Погибшие составили ощутимую потерю, но мы выгребли. Только теперь волна тревоги захлестнула город.

Начались предсказуемые попытки переговоров. Оставшиеся не успели сбиться в стаю и наперебой связывались через посредников с объектом угрозы. Ведь я был в недосягаемости, а Герман – в тени. Но его ответ остался неизменным: чтобы построить, что-то новое, придется уничтожить старое. Убрать нужно всех.

– Влас Константинович! – настоятельно обратился ко мне Евгений, когда часы показывали начало третьего ночи. – Вам бы в укрытие…

Я посмотрел на него из-под бровей, ощущая, как струйка пота течет по моему виску.

– Если мне что-то понадобиться… я дам тебе знать.

Начальник охраны переглянулся с Дмитрием, а я открыл бутылку воды и с трудом сделал глоток. Жар пульсом пробивал рану в животе. Меня лихорадило, мутило и жестко обессилило. Состояние ухудшалось – я понимал это. Подзарядки врача уже не хватало, приходилось на ходу вкалывать себе обезболивающее и жаропонижающее. Но я даже не думал откалываться. Намерился выдержать каждую минуту этой ночи, пусть она и станет самой долгой за всю мою жизнь. Пути назад нет.

Я протянул до пяти утра, а затем меня отключило. Два часа пропали из контроля, и никто не осмелился тревожить мой покой. Сам очнулся чудом. Благо наемникам хватило мозгов не эвакуировать меня – я все еще находился в салоне джипа.

С трудом сдвинувшись с места, толкнул тяжелую дверь и чуть не вывалился на траву, пока спазмы выталкивали из моего желудка скудное содержимое. Евгений тут же бросил сигарету и принес мне воды, которой я умыл лицо.

– Докладывай, – прохрипел, оглядывая возвышенность над городом, где стоял внедорожник. Горизонт уже давно слепил утренним солнцем.

– Двое успели смотаться – нашли лазейку, – доложил начальник охраны. – Но за ними уже помчали, по моим расчетам далеко им не уйти. Остальные – готовы, Влас Константинович.

– Майский?

– Мы оставили его крайним, как вы и просили. Но это время сыграло в минус. Он забаррикадировался в своем доме, и слух пустил, что территория заминирована.

Я поднял взгляд на Евгения, скривив губы в подобие улыбки.

– Значит, дохнуть будет с фейерверком!

– Влас… вам не обязательно туда ехать, – угрюмо озвучил он.

Я втянул носом воздух, приготовившись к боли, чтобы забраться обратно в салон и непреклонно выдавил:

– Обязательно, Женя.

Все закончится на этой мрази. И только я лично поставлю эту жирную точку! Наша дуэль началась с заминированного внедорожника – уже было известно, чьи блятские руки за этим стояли. В честь моей кончины Майский даже пир закатил. Но не учел, что допустил промах.

Теперь моя очередь стрелять, трусливая тварь!

Несмотря на то, что бойня в его особняке только началась, я приказал Евгению гнать туда. Всерьез боялся не дожить до кульминации, и плевать мне было, какую армию отец Дианы собрал вокруг себя. Дима пока не вклинивался, сидел молча в своих мыслях, но даже его слово меня бы не остановило.

Дорога показалась вечной, но прошла сносно. По крайней мере, я оставался в сознании, и чувствовал силу в руках. Наконец джип притормозил у хаотично припаркованных внедорожников, недалеко от протараненных ворот, за которыми начиналась резиденция Майского.

Сердце начало активнее качать кровь по венам. Через лобовое стекло виднелся обстрелянный в хлам пост охраны. На втором этаже что-то полыхало, из окон валил дым, а вот самой охраны я не находил взглядом. Евгений до последнего не оставлял попыток отговорить меня принимать участие в этом адском пепелище, но все они в итоге полетели к чертям. Выбравшись из салона, я достал пистолет и, пошатываясь, направился к воротам.

Каждый шаг стоил неимоверного труда. Я держался на голом адреналине и упорстве. Глаза, между тем, бесстрастно находили один труп за другим – на ухоженном газоне, вдоль вымощенной дороги, на ступенях парадного входа. Основное столкновение сейчас происходило в доме, откуда доносились гулкие выстрелы. Ребята работали, искали главную цель. И только один человек на территории знал, в какой угол забился хозяин особняка. Хотя нет… двое.

– Сюда! – позвал Дима, резко затормозив у первого коридора за лестницей.

Мы с Евгением оперативно послушали напарника, который безошибочно нашел выход на цокольный этаж. Но оказавшись в лабиринте полуподвальных помещений, парень начал терять уверенность.

– В чем дело? – строго спросил я, когда наемник неожиданно остановился.

– Их слишком много. Все в боеготовности…

Дима выглядел растерянным. Опершись рукой о стену, я приложил ладонь к животу, выпуская рваное дыхание.

– Готовьте стволы, – отдал приказ.

– Я думаю… лучше выбрать другой момент!

Стиснув зубы, я выдернул из рук запаниковавшего Нострадамуса автомат, который он забрал у одного из жмуриков. Свой пистолет сунул в кобуру.

– Другого момента может и не быть, Дима, – отчеканил непреклонно. – Веди!

Опустив взгляд, он подчинился. В общем-то, идти оказалось недалеко. Едва я шагнул за наемником в узкий коридор, увидел нескольких мордоворотов, которые уже шли нам навстречу…

Дима чудом не попал под пули. Я втянул его назад и прижался спиной к стене.

– Блять! Назад, Влас! – рявкнул Евгений.

Я поймал глазами его перекошенное лицо. А в следующую секунду высунулся из-за угла и открыл огонь.

По коридору разлетелся звук падающих тел. Двоих точно удалось уложить с концами, прежде чем я вернулся в укрытие.

– Совсем рехнулся…

Начальник моей охраны всучил Диме запасной пистолет, а сам приготовился штурмовать коридор. Перестрелка длилась недолго. Мы быстро продвигались к заветной двери погреба, где спрятался предводитель обреченных телохранителей. В какой-то момент на этаже осталась лишь гробовая тишина и запах пороха.

Последняя мишень находилась прямо за массивной дверью, возле которой дергался захлебывающийся кровью наемник. И я буквально чувствовал страх, собравшийся там.

Вытащив пистолет, я несколькими выстрелами уничтожил замок. Затем, не опуская прицела, дождался, когда Дима распахнет дверь погреба и вошел в полумрак просторного помещения с низким потолком.

По правде говоря, ожидал, что этот кусок дерьма вылетит на меня, как черт из табакерки или выстрелит из темноты. Может это бы не спасло Майского, но хотя бы дало ему время. Однако сопротивляться он, похоже, не планировал. А я, даже осознавая риск, не думал об осторожности, настолько жаждал нашей встречи.

В спертом, заплесневелом воздухе витал запах алкоголя. Справа от двери в конце ряда винных бочонков стоял стол из темного дерева, за которым и устроился хозяин особняка. Последний дьявол. Бухой, помятый и угрюмый – он встретил меня взглядом исподлобья. Следом зло усмехнулся, будто до последнего не верил, что за всем стою именно я.

Неловко подняв почти опустошенную бутылку дорого коньяка, Майский влил в себя несколько глотков.

– Живучий гандон! – пьяным голосом выплюнул, стирая с подбородка разлитые капли. Затем издал тяжелый вздох, и откинула на спинке стула. – Ну? Как там поживает моя старая шлюха, и никчёмная дочь, которая носит твоих ублюдков? Ты по очереди трахаешь этих спасенных телок или ночами устраиваешь тройничок?!

Раздался выстрел, и бутылка в его руках взорвалась от попадания пули. Майский дернулся, прикрыл голову, но осколки все равно врезались в его мерзкое, грязное лицо.

– Постой-постой! – вытолкнул он растерянно, когда я направил дуло для последнего выстрела. – Неужели у меня даже нет права на последнее желание?..

Внезапное тепло в области живота заставило меня отвлечься. Мельком опустив взгляд, я увидел темное пятно на серой рубашке… Чертовы швы разошлись.

До меня донесся сиплый смех.

– Похоже, тебе недолго осталось, а, парень?! Вот он… ха-ха, вкус твоей победы! Ха-ха-ха!

– Кончай его, Влас! – раздался сзади суровый голос Евгения.

– Не жить тебе, блядь ты такая! – продолжал смеяться в истерике Майский. – Все равно подохнешь, как собака! И ублюдков твоих выследят…

– Влас!..

Резкое движение, давление на курок и пули одновременно вылетели из дула двух пистолетов. Моя – врезалась в центр лба мерзкого хозяина особняка, которого подвела пьяная кровь. Его – прошла по касательной в области моего плеча, где обожгло болью. Затем тяжелое тело Майского, прятавшего все это время ствол под столом, повалилось на пол.

Взгляд застыл на закаменевшем лице отца Диана.

– Ну, все. Уходим! – хмуро скомандовал Евгений.

Однако я с места не сдвинулся, будто не услышал. В какой-то момент, стиснул рукоять пистолета и направился к телу Майского. Замерев над ним, прицелился и начал стрелять, пока не выпустил все пули в его гребаный труп.

Голова закружилась. Выронив оружие, я попятился, осел на пол и обессиленно прислонился спиной к столу. Багровое пятно на рубашке становилось все больше.

– Влас, ты чего? Давай же, дело сделано… Идем! Тебе нужен врач!

Начальник охраны суетливо приблизился и протянул руку, но я даже не посмотрел на нее.

– Идите, – велел, бесстрастно глядя на мертвого отца Дианы. – Не теряйте времени…

– Нихера! Никто из нас здесь не останется! Дима, хуле ты стоишь?! Давай помоги!

Дима задержал на Евгении мрачный взгляд.

– Он знает, – хрипло вытолкнул я.

– В смысле?.. О чем?!

– Я пришел к финишу, Женя… А вы идете дальше. Такова цена…

Он застыл в недоумении.

– Плевать. Клал я на эти ваши договоренности! – яростно выдал, в конце концов. – Мы что-нибудь придумаем! Придумаем, да, Дима?!

Я поморщился от болезненного кашля и просипел:

– Угомонись… Я не выгребу в любом случае.

– А это только господь бог знает! – отрезал Евгений. – Возьми себя в руки, Влас… Все можно переиграть, и не в такое дерьмо попадали, только не сдавайся! Диана родила… И ты что же ее оставишь? Доверишь с детьми кому-то кроме себя?!

Жар рассыпался по телу. Сквозь мрак мыслей словно пробился свет, дающий глоток жизненных сил.

Стиснув зубы, я растерянно уставился на начальника охраны, чувствуя, как горечь сжимает сердце в тиски.

– Набери ее…

– Обязательно! По пути в укрытие… обещаю!

– Нет. Сейчас… – Говорить становилось тяжело. – Набери, Женя!

Он переглянулся с Димой, заметался в нерешительности. Затем все-таки вытащил телефон.