Глава 18

Ассоль Не знаю, почему я сразу не даю деру. Как-то инстинктивно сначала поворачиваюсь в сторону ринга. Будто ищу спасения у Цербера. Не знаю, как такое возможно, что напряженность сейчас пульсирует в жилах, когда я смотрю на Ратмира, я еще и понимаю, что этот мужчина – единственный, с кем я реально могу ощущать безопасность. Мужчина с оскалом на лице обводит взглядом взбесившийся зал. Они чествуют своего победителя, как сборище диких неандертальцев. «Ратмир!» – хочется закричать, что есть мочи, обратить на себя внимание. Дать всем ублюдкам в этом чертовом зале понять, что я с ним. Что трогать меня опасно для здоровья. Но я не успеваю и рта раскрыть, как слышу громкий визгливый голос другой девчонки. – Цербер! – дерет она горло, пока победитель обходит по кругу своего окровавленного противника. – Трахни меня! Цербер! Я почему-то вжимаюсь в сидение. Замираю, в глубине души надеясь, что реакции не последует. Мне почему-то важно, чтобы громила пропустил грязный выкрик мимо ушей. Он ведь не такой?! Не станет собирать грязную падаль?! Хотя, вспоминая его мощный член, больше напоминающий массивную дубину, подозреваю, что и аппетит у него такой же нездоровый. Вопреки моим ожиданиям, Ратмир поворачивает на зов голову. Девчонка, поймав на себе горящий взгляд бойца, задирает беленькую футболочку, без зазрения совести и стыда являя всем присутствующим свои тяжелые груди. – Я вся твоя! – визжит она, и у меня сжимается низ живота, когда я вижу едва различимую ухмылку на лице Цербера. И я просто не хочу в это верить. – Цербер! – не унимается выскочка, пока мужчина грациозно, несмотря на свои габариты, выбирается из ринга. Я буквально молюсь про себя, чтобы Ратмир прошел мимо. Но он недвусмысленно кивает девчонке, приглашая ее пройти с ним. Вот только куда? Правда поимеет? Та весело спрыгивает с трибуны и как послушная собачонка бежит за свои кумиром. Она на полном серьезе собирается прыгнуть к нему на член. Просто так. На один раз. И ведь даже лифчика не надела. Я понимаю, что Ратмир планирует использовать девчонку как слив в раковине, не больше. Но мне все равно неприятно. Будто сам мрак сгущается вокруг меня. Тело сковывает странной судорогой. И сердце трепыхается в груди как бешеное. Хочу убедить себя в том, что все хорошо, вот только не выходит. А комок в горле, что растет с каждой секундой, вот-вот перекроет дыхание. Совсем забываю о том, что, кажется, у меня были проблемы посерьезнее. И когда бросаю взгляд на то место, где сидели мужчины, там их не обнаруживаю. И вместо того, чтобы выдохнуть, начинаю ощущать тревогу еще более отчетливо. А что, если все подстава? Шлюха, чтобы отвлечь Цербера? Понимаю, что сейчас самое время бежать в подсобку. Правда, она не закрывается, и спрятаться там вряд ли удастся. Но вариантов у меня немного. Так что срываюсь с места, в надежде, что уроды все-таки просто свалили, и их мерзкие намерения мне только почудились. Вот только до подсобки добежать не успеваю. Шакалы нагоняют меня. – Куда спешишь? – от незнакомого голоса все внутри превращается в лед. Мне страшно. Очень. Крик забивается у меня в груди, и ребра сдавливает тугими тисками. – Да погоди ты! – рычит уже другой, грубо хватая меня за руку. Дергает, тянет на себя. Вынуждает обернуться. – А, ну, отвалите! – кричу на них, стараясь не показывать страха, но он сам сомой прет изо всех щелей. – Да, хорош ломаться! А то мы не знаем, зачем такие, как ты по злачным местам шатаются, – выдает с издевкой. – Я не… – спешу возразить, но мужик тут же придавливает меня к стене. И я просто задыхаюсь от собственного ужаса. – Мужская рубашка, лифчика не носишь. Готов поспорить, трусов тоже нет! – гогочет тот, что придавил меня, и тут же проталкивает руку между моих бедер. – Ага. Пиздец, она мокрая! – Ратмир! – кричу так громко, как только могу. Он вряд ли услышит, но мне ничего больше не остается. – Ратмир! – повторяю без особой надежды. – Кого зовешь, сучка? – усмехается другой. – Сутенера своего? – А, ну, отошли! – громоподобный рев вынуждает отморозка отпустить меня. – Ц-цербер? – в панике пищит он. – О-она, она с-сама провоцировала… – спешит объясниться другой голос, но по лицу Ратмира понимаю, вялые отмазки ублюдков не спасут. Он хватает ту самую руку, что нагло лапала меня между ног, и выкручивает ее так, что я слышу хруст всех костей сразу. А потом животный рев мужика, предплечье которого теперь безвольно повисает на суставе. – М-мы в-все поняли, Цербер… – от страха накладывают в штаны его дружки. Они делают несколько осторожных шагов назад, молясь, что их не коснется та же участь. Первый беспомощно воет, оставаясь на месте. – П-прости. – Еще раз увижу здесь – участь Кувалды покажется вам раем на земле. Мужики спешат ретироваться, прихватив с собой пострадавшего. – А теперь ты! – грубо обращается ко мне Ратмир и, не дождавшись ответа, хватает за шкирку и заталкивает в нашу с ним комнату, которая, к счастью, оказывается поблизости. – Я ведь сказал не выходить! – сверлит меня взглядом, в котором бурлит бешенство. – Я… я просто хотела посмотреть, как ты выступаешь… – мямлю. Меня это не спасет. Точно знаю. – Ты ведь понимаешь, как выглядишь сейчас? Да на тебе трусов нет! Ты, блядь, голая почти! – Ратмир… – Я сказал не называть меня так! – рыкает так громко, что я вздрагиваю на месте. – Прости… – опускаю голову, потому что реально чувствую свою вину. Я поступила глупо и осознала это только сейчас. – А ты точно целка? – спрашивает он вдруг. – Что? – похоже, мне послышалось. – Целка бы сто пудово не пошла гулять без трусов среди толпы возбужденных побоищем мужиков… – Я… честное слово! – хочу быть громкой, но звук точно убавили. – Ты своей выходкой сорвала мне отличных трах. Так что придется теперь отработать… своей задницей.