Глава 24

Ассоль Поднимаю глаза на Ратмира. Он ведь не серьезно? Не собирается отдавать? Носоглотку жжет оттого, что меня рвало, а теперь снова подступает тошнота. Вот только уже от страха, который я совсем не надеялась сегодня испытать. Но теперь почему-то леденеют кончики пальцев, и взмокшая кожа покрывается неприятными мурашками. Кажется, мне снова нужно в душ. Цербер смотрит на меня внимательно, изучая реакцию на свои слова, а затем произносит: – Надеюсь, я достаточно ясно объяснил, и повторять сто раз не придется?! Едва заметно киваю. Не хочу, чтобы он отдавал меня. И это заставляет нутро испытывать жуткий стресс. – Тогда жду тебя в комнате. Мужчина уходит, оставив меня одну в туалете. Я беспомощно оседаю на кафель и только сейчас понимаю, как сильно устала. Поджимаю к груди колени, закрываю лицо руками. Облокачиваюсь спиной о холодную стену. Рубашка на мне до сих пор расстегнута, но на это плевать, если честно. Рыдания накатывают сразу. Сильные и опустошающие. Я буквально выворачиваю всю душу наизнанку, пока сижу вот так на ледяной плитке в каком-то подпольном бойцовском клубе и жалею себя. Жалость такая сильная, что сердце вот-вот разорвется. Не знаю, сколько времени проходит прежде, чем я нахожу в себе силы подняться, умыться и выйти из туалета. Цербер за мной не приходит. Не проверяет. Не оказывает помощь. Похоже, ему, действительно надоело таскаться со мной и подтирать сопли, ведь я веду себя как идиотка. Инфантильная малолетка. Наверное, нужно попросить у него прощения? Ну, там, сказать, что я не должна была выходить в зал, не должна была выпивать. Вообще не должна была создавать ему проблемы. Быть может, тогда и дом его был бы цел. Как и моя девственность. А еще, как бы жутко и грязно это не звучало, Ратмир прав – он возбуждал меня с самого начала. И моя киска довольно хлюпала, когда мужчина одичало насаживал меня на свой мощный стояк. Он использовал меня как шлюху, но и текла я точно как она. И я, определенно, стою всех тех слов, что Ратмир сказал в мой адрес, пусть за это и хочется перегрызть собственную глотку. Приведя себя в относительный порядок, бреду в подсобку. Застываю в дверях. Цербер лежит на боку на одном из матрацев. Мужчина накрыт простынкой ниже пояса, но мне почему-то кажется, что под ней нет ничего. Ратмир не подает признаков жизни. Скорее всего, он уже спит. На него ведь тоже столько всего навалилось. Дом спалили, брат обещает убить. А половину ночи громила махал кулаками на ринге, прибивая к полу одного противника за другим. Осторожно ложусь рядом. Из-за небольшого пространства комнатки матрацы лежат вплотную друг к другу. Цербер повернут спиной ко мне. Не знаю, что заставляет меня потянуться к нему и уткнуться носом в широкую твердую спину. Несмотря ни на что, я чувствую спокойствие рядом с ним. И теперь почему-то еще больше верю в то, что Ратмир не отдаст меня брату. И вовсе не потому, что сам имеет планы в отношении моей семьи, а потому, что у него все же есть какое-то внутреннее достоинство. В ноздри забивается запах его горячей кожи. Он пахнет сильным, уверенным в себе мужчиной. И я знаю, что отец всегда мог положиться на него. В детстве у нас в доме регулярно звучало: «Цербер разберется». И никто никогда не сомневался в этом. Отец часто приглашал громилу за наш стол. А я с интересом и каким-то страхом рассматривала жуткие медвежьи лапы на его руках. Хотя, от Ратмира тогда не исходило никакой угрозы. Папа верил Церберу как себе. И я даже представить не могу, что случилось потом. Почему отец решил устранить верного пса, а тот не сдох, затаив обиду. Когда я открываю глаза, Ратмира уже нет рядом. Я благодарна ему за то, что он не тронул меня, когда проснулся. Хотя мог. Я теперь не девочка и уже познала его член внутри себя. Так что мешает сделать это снова? Вновь обдумав все произошедшее накануне, решаю, что извиняться не буду. Цербер виноват передо мной не меньше. Как взрослый опытный мужчина он должен был сдержать похоть, а не вести себя точно одичавшее животное. В конце концов, все было против моей воли. Ну, той, за которую отвечают разум и здравый смысл. Во рту собралась неприятная горечь, и в носу щекочет. Решаю подняться, сходить в туалет, умыться и попить воды. Да и Честер, наверняка, приготовит что-нибудь на завтрак. В целом, он оказался не таким мудаком, как я подумала в самом начале. Миную полумрак помещения с рингом. В голове проскальзывают образы наполненного зала и гула, что долбил по ушам. А еще ударов, от которых гигант Кувалда раз за разом оказывался на перепачканном кровью покрытии ринга. Когда подхожу к двери, ведущей из подвала на первый этаж, замираю, потому что слышу вдруг голос Цербера: – Какого хрена, Алина?! – с раздражением выплевывает он, и тогда я решаю подождать окончания разговора за дверью. Может быть я даже услышу что-то полезное. Да и вообще лучше не мешать. – Тебе что в клинике психов не хватает? – Мы проделали такую работу не для того, чтобы сейчас просрать все! – девушка настроена воинственно. А, самое главное, ее высокий голосок звучит не из трубки. Она стоит там, за дверью. Рядом с Цербером.