Глава 36

Ратмир Пиздец я добрый! Член от напряжения чуть не разорвало, а я – гуляй. Гуляй, бля! Не знаю, с чего это милосердие вдруг. Так хотелось выдрать. Затрахать до беспамятства. Но не мог, сука, смотреть на то, как девочка трясется передо мной от страха. Не по кайфу. И всхлип этот… Будто я ее расчленять собрался. Последний, блядь, вдох перед смертью испустила. А я к другому привык. У меня с бабами всегда просто было. Без вывертов. Бывалые телки знают как доставлять удовольствие и члена не боятся. А эта вон как сжалась. – Осмотрись. Умойся. Можешь душ принять. – С-спасибо, – зачем-то благодарит, и это еще больше бесит. Хорошо, я баб не бью. А то появляется навязчивое желание кого-нибудь прихлопнуть. «Спасибо», бля! Звучит как благодарность за помилование. – Спать будем вместе, – сообщаю, наблюдая за моментальной реакцией. Щеки у Ассоль загораются, а взгляд снова становится пугливым. Как у зверька загнанного. Смотрит на меня встревожено, точно пояснений просит. Обещания, что не трону. Что в следующий раз отпущу. Только хрен там! Не могу такого обещать. И не буду. – Не надо на меня так смотреть! Хоть дыру прожги – мое решение не поменяется. – Ты уверен, что здесь безопасно? – переводит тему, а у самой губешки дрожат. На член бы их. Прямо сейчас. Воспоминание о том, как я пару минут назад водил болтом по пухлым губкам, так зазывно приоткрытым специально для меня, послушно, по команде, чуть не лишает рассудка, который с таким трудом удалось вернуть. – Пока безопасно. Если, конечно, ты снова все не испортишь. – Я не собиралась подставлять тебя, Ратмир. И мне жаль, что твой дом сгорел по моей вине. Мне правда очень и очень жаль. От звука собственного имени меня передергивает. Но я, кажется, уже привыкаю, что Ассоль так называет меня. Я бы предпочел забыть все, что пережил этот парень. Вот только Алина считает, что двигаться вперед нельзя, не признав прошлое. Цербера бы не было без Ратмира. А Ратмира никогда бы не было без его отца. – Я… честное слово… – запинается, видно замечая мое недовольное выражение. – Прости, – очередное извинение слетает с губ девчонки, и я понимаю, что если она сейчас же не сгинет с поля моего зрения, я нахрен болт положу на все свои убеждения. Нагну малышку и трахну прямо на полу. Глубоко. Жадно. Долго буду долбить, пока из сил не выбьется. – Иди наверх. Повторять дважды не приходится. Украдкой взглянув на мой пах, где все еще горит и напрягается, Ассоль принимает правильное решение – сваливает. Пусть прячется. Подальше. Пусть забьется там в какой-нибудь дальний угол и сидит так, пока я еще могу контролировать собственное тело. Член стоит колом весь оставшийся день. Мы с Соловьевой прячемся друг от друга, пока на поселок не спускается ночь. Я решаю по телефону некоторые вопросы. В городе еще остались люди, готовые помочь мне. И только глубокой ночью заваливаюсь в спальню, где уже сладко посапывает девочка. Пару минут я просто стою у кровати, любуясь на нее. Разглядываю, точно хочу запомнить ее нежные черты. Жаль убивать. Она же не виновата, что отец такой гнидой оказался. Вот только за все в мире надо платить. И Соловей, уверен, уже платит. Представляю, как он рвал и метал, с пеной изо рта раздавая приказы парням, пока я в бойцовском клубе трахал его единственную дочурку. Драл как суку. А она мою сперму по себе размазывала. Кайф. Вот только все равно как-то паршиво внутри. А ведь мне казалось, что чувств больше нет. И давно уже. А, оказывается, даже гранит может дать трещину. Ложусь рядом с девчонкой и делаю глубокий вдох. Такой запах… Нежный. Свежий. Будоражит изнутри. Распаляет желание. Реально чистая девочка. Нетронутая. Была… Другие так не пахнут. А эта пахнет. Бессонница оказывается как никогда душной. Усни рядом с такой. Особенно, когда уже попробовал, когда знаешь, как там… внутри. Горячо. Узко. От одних воспоминаний кончить можно. Но я все же засыпаю. Сознание приходит оттого, что кто-то осторожно шевелится рядом. Тихо шебаршит. Осторожно… и у меня рефлекс срабатывает. Хватаю, дергаю на себя. Добыча. Моя. Прижимаю к себе, и Соловьева замирает. Не дышит даже. Такая тоненькая. Не сломать бы раньше времени. Успеть наиграться. Распять на кровати, подмять под себя. – Ратмир… – мое имя в этот раз срабатывает как красная тряпка. Слишком нежно. Слишком чувственно выдает его. Будто сама уже на грани. Сука! Не сдержусь! На этот раз нет. Отпускаю. Но только лишь для того, чтобы перевернуть на спину. Бегло оглядываю жертву. Она в футболке и трусиках. Хотя, плевать в чем! Просто хочу! Сожрать ее! Всю! Чтобы в экстазе билась. И на этот раз ты захочешь, Ассоль! Сама захочешь! Соловьева беспомощно раскрывает рот. Глотает воздух. Не поможет. Теперь не поможет ничего. Ни слезы, ни уговоры. На члене будешь плясать, пока голод мой не утолишь. А она глазищи на меня таращит. Нереальная. Горячая. Заводит этой своей неопытностью. Стаскиваю трусики. Хватаю ее за бедра, ноги развожу. Не дается. Пытается свести. Зажимается. Только не выйдет. Больше нет. Не прокатит такое. Трахать буду. Давно пора. Шире раскидываю узкие бедра. Аккуратная киска раскрывается передо мной розовыми лепестками. Маленькая такая, узенькая, а мой член приняла без проблем. Растянулась. Впустила. Член полыхает огнем. Хочу туда. Нагло ворваться. Сразу на всю длину. Но вместо этого склоняюсь над ней. И целую. Там. Языком провожу по чувствительным губкам. Улавливаю ее запах и солоноватый вкус смазки. Потекла… Так быстро потекла для меня.