Глава 6

Ассоль – Я сейчас, сучонок, окно выбью и залезу к тебе в гости. Пожалеешь, что не открыл. Мужик за дверью не успокаивается. И я то и дело слышу удары о ее полотно. Боюсь шевельнуться. Даже просто вдох сделать. Если Цербер под своей личиной еще имеет какой-то оплот цивилизованности, то этот мужик за дверью – обычный цепной пес. Злой и бескомпромиссный. Дворняга, возомнившая, что имеет в руках власть. Беспредельщик с улицы. Кошмар. Сон наяву. Надо же было так вляпаться! Только я могла попасть в подобную передрягу. Вот только верить, что меня предала подруга не хочется. Кто угодно, но не она. А Цербер? Когда он вернется? Куда он вообще свалил? Очередной удар о дверь, но какой-то странный. Более мощный. Меня от него пошатывает вместе с отпружинившей древесиной, а с той стороны слышится мужской стон. – Сука… – хрипит незнакомец. Ему больно. Это все, что получается понять. – Не люблю незваных гостей, – голос Цербера обдает меня облегчением. То же самое он сказал мне в нашу первую встречу. – Ты хоть знаешь, против кого прешь? – с ненавистью выдавливает из себя шакал, напавший на меня. Следом новый мощный удар заставляет дверь сотрястись. И меня вместе с ней. Подскакиваю на ноги и теперь делаю шаг назад, вглубь дома. – Ответ понятен? – Цербер звучит ровно, будто это не он только что со всей дури впечатывал человека в дверь. – Сука… – снова выплевывает незнакомец и, кажется, его туша опадает на деревянное крыльцо. – Передай Сабиру, что я выпущу кишки любому, кто приблизится к моему дому. – Ты еще пожалеешь, – слышится в ответ. Но мужик все же, судя по звукам, сгребает свои кости с крыльца. – Если баба у тебя… – Проваливай отсюда! Пока я твой собственный член тебе же в глотку не запихал. Звучит угрожающе и… я бы испугалась. Мужик, похоже, тоже принимает верное решение. Его перестает быть слышно. – Открывай! – грозно, как зверь. А я прилипаю к месту, и стою, почему-то раздумывая, стоит ли впускать мужчину в дом. Хотя, конечно, прекрасно понимаю, старая дверь не станет Церберу преградой. – Ты там сдохла что ли? – с раздражением спрашивает. И тут решаю все же отодвинуть щеколду от греха подальше. Дверь распахивается, и я оказываюсь лицом к лицу перед Цербером. Громадным и разъяренным. – Зачем на улицу выходила? – рычит он на меня. – Я… – не могу найти оправдания. Мужчина изучает меня цепким взглядом. Нагло осматривает. И я невольно замолкаю. Слова вымолвить не в силах. – Люди Сабира теперь долго не свалят. Он привык добиваться своего. И лучше тебе понять это как можно скорее. Ведь в другой раз я могу не успеть, маленькая… Цербер делает ударение на последнем слове. Оно звучит из его уст так… даже не знаю. Но у меня от этого начинает сосать под ложечкой. Чувствую, как бандит затягивает на моем горле невидимую петлю, сгущая краски вокруг произошедшего. Входная дверь захлопывается, и мы оказываемся абсолютно одни в замкнутом пространстве. Дом слишком маленький. И мы с громилой здесь наедине. – Жрать, конечно, не приготовила, – констатирует. – Ты ведь только и умеешь проблемы создавать, да, Ассоль? – Так отпусти меня, – перехожу на «ты», набираясь, наконец, уверенности. За правое дело стой смело, или как там?! Цербер задумывается. Могу различить это по его напряженному лицу. – Чем ты лучше этих ублюдков? Ты ведь тоже решил использовать меня, когда узнал о том, кто я. Мужчина никак не реагирует на мое умозаключение. Он стягивает с крупного тела тулуп, вешает его возле двери на гвоздик, оставаясь только в клетчатой рубахе и джинсах. Я же стою при полном параде. Даже в шапке. Мой взгляд снова цепляется за ужасающие медвежьи лапы на кистях Цербера. Мне кажется, он и сам такой, не менее устрашающий и сильный, чем этот лютый зверь, способный только мощными лапами и зубами задрать противника насмерть. Хозяин дома предпочитает игнорировать мои вопросы. Ему просто напросто плевать на то, что я думаю по поводу всего, что происходит рядом с нами. Он проверяет печь, шебарша там кочергой, а затем усаживается на стул за столом. Принимает вальяжную позу: широко раскидывает ноги и откидывается на спинку. – Мой отец… – начинаю, но Цербер перебивает меня. – Соловьев Виктор Назарович, я в курсе. – Я хотела сказать… Ты ведь представляешь, кто мой отец, и на что способен. Он не позволит тебе принудить меня, сделать… хоть что-то. Хожу по тонкому льду. Он уже трескается у меня под ногами, и я отчетливо это ощущаю. Одно неверное движение – и я уйду на глубину. И мне бы замолчать, не дергать тигра за усы. Но я дергаю. – И что, по-твоему, я намерен с тобой сделать? – Изнасиловать?! – не особенно уверено произношу то, что первое приходит в голову. А приходит, почему-то, именно это. Бугай ведь правда может сделать такое со мной. Сколько он уже тут живет? В глуши. Наверняка, изголодался по женскому телу. Вот только в ответ мне слышится громкий мужской хохот. Цербер заливисто смеется. Впервые вижу на его вечно хмуром лице какое-то подобие довольства. И у меня от этого смеха в горле наливается свинцовый ком. – Думаешь, мне придется тебя насиловать? – с издевкой. – Что? – выгибаю бровь от непонимания. – Я женщин не насилую. Сами просят. И нужную дырку подставляют, – говорит буднично, точно в этом нет ничего такого. – Я не стану так делать! – уверенно заявляю. Хотя и понимаю, как странно на меня действует этот мужчина. Как приятно ощущать его запах, принесенный с улицы, чувствовать близость. – А дрожишь так, будто только и ждешь, что вгоню тебе. Сама этого хочешь?! Слова Цербера вгоняют меня в краску. Вызывают на спине волну мурашек. Колких как спицы. Да у меня же против этого верзилы никаких шансов – ни дернуться, ни шелохнуться. Пытаюсь принять более расслабленную позу, но не выходит. Ноги дрожат и подгибаются. – Ты не прикоснешься ко мне! Даже не пытайся! – выпаливаю, понимая, как, должно быть, забавно это звучит из моих уст. – Думаешь, мне на это нужно будет специальное разрешение? Благословение от папаши? – произносит вполне серьезно. У меня в этот момент в мозгу переклинивает. Понимаю, что бессильна. Впервые за все время, что нахожусь здесь, отдаю себе в этот отчет. Церберу не понадобится разрешение, чтобы поиметь меня. И от осознания начинает сосать под ложечкой. – А, знаешь, что?! – стараюсь не показывать страха. С ним только так можно. Если почует, что боюсь – я обречена. – Я просто сбегу от тебя. Ты ведь то и дело уходишь куда-то. Что мне помешает?! Моя грудь часто вздымается. Я жду, что сейчас верзила снова рассмеется и скажет, что игры кончились. Но этого не происходит. Вместо того Цербер выдает: – Можешь валить прямо сейчас, – говорит спокойно, ровно, расслабленно. Точно уверен, что я не посмею и шага сделать за пределы его допотопной хижины. – Да?! – зачем-то уточняю. – Да. Если мозгов совсем нет. – А вот и пойду! – Выкуси, урод! Я отбрасываю вообще весь здравый смысл. По-моему, в крови резко подскакивает адреналин – настолько возбужденной и всесильной я себя чувствую.