Глава 69

Ассоль За первым выстрелом мгновенно слышится второй. Громкий. Учащающий мое сердце. Но я не успеваю даже испугаться, как замечаю, что оба папиных человека хватаются за простреленные правые руки, из которых выпадает оружие. – Я же сказал не рисковать, – напоминает абсолютно здоровый Цербер, что стоит позади меня. В глазах моей матери появляется ненависть и страх. Она подскакивает на ноги. Мне жаль, что так получилось. Что пришлось рассказать все вот таким ужасным способом. И парней жалко. Они хотели как лучше, но как лучше сейчас возможно только с ним, со зверюгой, которого я скрываю своим хрупким телом. – Сука! – рычат подстреленные, зажимая ладонями кровоточащие раны. – Валите уже, – спокойно говорит им Цербер. – Вам нужно перетянуть раны. Мама так и стоит приросшей к полу. Понимаю, как ей трудно. Она столько всего пережила. Вчера папа попал в больницу, и мы не знаем, выживет ли он. Сегодня в дом пробрался давний враг, которого считали мертвым и заявил, что спит с единственной дочерью. И это мамуля еще не знает, с каким рвением я насаживаюсь на гигантский болт Ратмира. И как теку, когда он только появляется в поле зрения. – Это правда? – спрашивает вдруг она, обращаясь лично ко мне. Вижу, то внутри матери кипит гнев. Моя мама настолько разозлилась, что последствия, кажется, могут быть любыми. Четко ясно лишь одно – врать нельзя. Я больше не хочу скрывать, то, что случилось. Теперь вот жалею, что о нашей связи родительница узнала не от меня самой. Да еще так… прямо. – Мамуль… – поджимаю губы. На деле получается, что я не могу произнести эти слова. Не получается признаться. – Ясно… – мама качает головой. – Как ты могла? Он же… Не успеваю ничего ответить, потому что меня перебивает спокойный, и будто отрешенный от ситуации голос Ратмира: – Теперь, когда все все знают, может, обсудим наш план? – Я не буду ничего с тобой обсуждать! – мама скрещивает руки на груди. Позади слышится громкий выдох. – Мам, – снова обращаюсь к ней, хотя, мне кажется, что теперь мои слова для нее вообще перестанут иметь значимость. Похоже, мама считает меня предательницей. – Мама, – повторяю, делаю шаг к ней, но замираю в нерешительности. – Мы с тобой остались совсем беззащитными. Люди отца пару минут назад как раз это доказали. Да, ты недолюбливаешь Ратмира, – при этих словах мамочка усмехается, она даже не смотрит в мою сторону, задрав нос. – Но без него мы обречены. А если папа… – ком застревает в горле. – Если папы не станет, то и нас с тобой тоже. Она награждает мои слова молчанием. Долгим и пугающим. – Мамуль, пожалуйста, прошу… – в глазах скапливаются слезы и больше всего хочется исчезнуть. Отвратительная ситуация. Мерзкая. Как бы мне не хотелось самой держаться подальше от Цербера, я понимаю, он – меньшее из зол. – Давайте так, – Ратмир двигает меня в сторону и сам вступает в разговор. – Сейчас я расскажу, как будет, если уйду. А вы решите. Мама бросает на мужчину короткий взгляд, а затем опять отворачивается. – Валиевы давно точат на вас зуб и не отступят. Такая возможность выпадает редко. Соловей пошел на нарушение сделки. Уверен, Сабир предполагал это с самого начала, в этом был смысл. Так что теперь все складывается по его плану. Женившись на вашей дочери, а вы не сможете этому помешать, Валиев получит возможность управления всем, что вы имеете. Тогда Соловья убьют окончательно. Отключат от аппарата, и он сдохнет. Вы тоже сдохнете, скорее всего, потому что Сабиру не нужно ничего, кроме вашего состояния и влияния Соловья. – Отлично, Цербер! – мать, наконец, поворачивается к нему, решив принять участие в разговоре. – Только ты умалчиваешь одну маленькую деталь. Ты тоже Валиев. Один из них. Так было с самого начала. Жаль, Витя слишком поздно об этом узнал. Жаль, что он не смог добить тебя, предатель! – последнее мама шипит сквозь зубы, точно змея. И я понимаю, что обида родителей на Ратмира гораздо глубже, чем я могла себе представить. Мужчина сатанеет изнутри, но изо всех сил сдерживает гнев. Мы тоже нужны ему. Победить Сабира в одиночку не сможет даже этот мужчина. Нужны люди. Опора и тыл. – Ратмира Валиева давно нет, – проговаривает он, глядя прямо в глаза моей матери. – Есть Цербер, который когда-то был верен Соловью как пес. И это оказалось моей ошибкой, ведь поступили со мной именно так, как с блохастой псиной. Я хотел мести, но теперь мои планы изменились. У нас есть общий враг, которого я помогу уничтожить. – Мам, пожалуйста, – вставляю свои пять копеек, хотя меня никто не спрашивает. – Мы должны довериться ему… Это наш шанс! – Знаешь что, Ассоль? – мать теперь удостаивает своим вниманием и меня. – Просто скажи, что в нем такого? Да он тебе практически в отцы годится! Ты же была такой хорошей девочкой… – на маминых глазах появляются слезы, а голос становится мягче и уязвимее. – Я этого не хотела, – выдаю тихо, на что получаю циничную усмешку от Цербера. – Ладно, пусть остается, – вдруг сдается родственница, но никто из нас не чует подвоха. – Только дочь мою не трогать, ясно?! Подбери себе кого-нибудь… по возрасту и статусу. Цербер игнорирует слова матери: – Вот и славно. Я отъеду. Нужно решить пару сопутствующих вопросов. А вы не высовывайтесь. По возможности, даже на улицу не выходите. Бандит осматривает нас на предмет понимая и, получив в ответ уверенные кивки, покидает гостиную в сторону выхода. А дальше происходит очень неожиданное: – Гарик! – мама громко зовет одного из людей отца. – Не впускайте его больше в дом. А, лучше… убейте!