Глава 76

Ассоль Шок. Ужас. Абсолютное непонимание. Я гнала от себя мысли о беременности, как только могла. Всеми силами. А теперь что? Грудь сдавливает. Не знаю, как реагировать. Пока мне просто страшно. – Простите, – обращаюсь к доктору. У меня во рту становится сухо, и губы в миг трескаются, – а вы уверены? Может, посмотрите еще раз? Надежды нет, понимаю, но я все еще цепляюсь за ее отголоски, потому что ребенок усложняет все. Вообще все! – Уверена, – улыбается женщина. – Вот, посмотрите, – она вновь двигает внутри меня датчик. Указывает на темный овал, внезапно возникший перед моими глазами. – Это ваш эмбрион. Он закрепился в полости матки по передней стенке. Размерами соответствует сроку беременности, пять недель. – Подождите… Как пять? Я… мы… в смысле… – из путаницы в голове никак не выходит вычленить нужные мысли. А сказать я хочу о том, что пять недель назад я была еще девственницей, и здесь какая-то ошибка! – Положенные сорок недель отсчитываются от первого дня последней менструации, поэтому прибавляется еще пара недель, – объясняет врач. Ее ответ рушит последние сомнения. Все сходится, и я не имею, к большому моему сожалению, ни одной причины не доверять доктору. – Простите, мне… мне нужно немного времени… – бормочу полностью растерянная. – Конечно, – женщина протягивает мне бумажные полотенца. – Обдумайте все хорошенько. Очень часто подобные новости оказываются неожиданными и пугающими для молоденьких девочек. Но я настоятельно рекомендую ребеночка оставить. Аборт может лишить вас возможности стать матерью навсегда, – предупреждает доктор. Но, если честно, возможность иметь детей в будущем – это последнее, о чем я сейчас думаю. Ведь у меня полно проблем и в настоящем, которые требуют решения. Выхожу из клиники и двигаюсь в неизвестном себе направлении. На автомате. За мной увязывается свита из охранников. Они ничего у меня не спрашивают, а просто топают следом. Раздражают. В какой-то момент разворачиваюсь и кричу на мужчин: – Отвалите! Те переглядываются, а повторяю: – Свалите, говорю! – чувствую, как внутри закипает бешенство. Мне нужно побыть одной. Сейчас как воздух необходимо личное пространство. – Давайте! Вон! – вскидываю руки, но понимаю, что никто из крепких парней отца и не собирается следовать моему приказу. – Ассоль Викторовна, успокойтесь, – один охранников примирительно выставляет вперед руку. Делает почти незаметный шаг в мою сторону. Понимаю, хочет схватить. Потому что у них приказ. Долбанный приказ быть рядом! Отворачиваюсь от них, в попытках сорваться на бег. Но мне не удается удалиться даже на пару метров, как крепкие мускулистые руки подхватывают меня. – Пустите! Пустите! – тщетно бьюсь, ища возможность обрести свободу. – В машину ее! Живо! – раздается рядом, но я не прекращаю брыкаться в чужих руках. Мужчины заталкивают меня в дорогую тачку, от которой тошнит. Меня от всех них тошнит! – Эй, осторожнее, не повредите ей ничего. – Ассоль Викторовна, успокойтесь! – очередная просьба от охраны, уже более требовательная. Бросаю попытки сопротивления только когда меня за заднем диванчике зажимают с двух сторон здоровенные туши. – Домой, – одна из них командует водителю, но я тут же обрываю: – Нет! Отвезите меня к отцу, – отдаю собственное распоряжение. – Вы сейчас не в том состоянии… – Я сказала, – перебиваю, шипя сквозь зубы, – отвезите меня к отцу. – В клинику давай. Складываю руки на груди и закрываю глаза. Сейчас бы исчезнуть. Очутиться где-нибудь, где нет проблем. Я не хочу проблем. Больше не хочу. Создала их слишком много, в попытках наладить отношения с Кириллом, о котором даже не вспоминаю сейчас. И ребенок… Наличие малыша не входило в мои планы в ближайшие лет десять. Нет, я не чайлдфри, но хотелось пожить для себя, насладиться молодостью, найти занятие по жизни. А что сейчас? Ратмир, который может умереть в схватке с братом. И я, которая может исчезнуть с лица земли, вслед за ним. Цербер не из тех мужчин, от которых я хотела бы родить. Он вообще далеко не тот, с кем я мечтала иметь дело. Мне нравились совсем другие парни. Всегда. Да и какой из него отец? Массирую виски, что начали безжалостно пульсировать. – С вами все в порядке? – А что не видно? – рявкаю. – Может, домой лучше? Ничего не отвечаю. Хочу к папе. Интуитивно чувствую, что там, рядом с ним, мне станет легче. Отец всегда был моей опорой, защищал. По-детски кажется, что и сейчас, будучи в коме, он сможет как-то поддержать меня. – Привет, пап… – говорю ему и закусываю губу. Как больно видеть его таким. Слабым, беззащитным, с кучей трубочек и аппаратов вокруг. – Я не хотела, чтобы так все вышло, – признаюсь ему. – Прости меня. Пожалуйста, прости, если сможешь. Усаживаюсь на стул рядом с кроватью и укладываю ладошку сверху на крупную отцовскую. Мне так хочется услышать от него одобрения. Хочу, чтобы папа уверил меня – все будет в порядке. Он поправится, Ратмир выживет, а я смогу оставить ребенка. Что мой малыш будет кому-то нужен. – Я не знаю, что мне делать, – поглаживаю папину руку, и с каждым движением мне все труднее находиться рядом с ним. Кажется, что грудная клетка взорвется от тяжести. В легких ощущается груз, который не дает вдохнуть полной грудью. И я не знаю, как это исправить. Как переиграть все. Но, будучи рядом с папой, одно я понимаю абсолютно точно – если бы в свое время он по какой-то причине решил избавиться от меня, вынудив маму сделать аборт, я бы никогда не увидела света. И мой малыш, совсем маленький крохотный комочек, тоже заслуживает возможности познать этот уродливый мир.