После 6 жниэвена 328 года. Дом Вайнгойртов

Лейхио последнее время жил как будто бы сразу несколькими жизнями одновременно. Просыпался он на Венге, в своей комнате, уже не казавшейся пустой без Сайни. Просто это была его комната, уютная, привычная, со слишком просторной кроватью и слишком большим шкафом для одного. Потом был рабочий день, когда думать о чем-то постороннем было некогда, даже когда выдавалась свободная минутка. Лей был обычным мужчиной, поэтому на работе, которую не просто выбрал, а практически создал сам, он занимался исключительно работой. И только ближе к вечеру в голове начинали мелькать не слишком приличные мысли. Слишком вольные для наложника. Мысли о другой женщине, той, которая не является его госпожой.Шайрла продолжала оставаться загадкой недоступной его разуму. Тайной за семью печатями. То она овладевала им, не давая ему проявить никакой инициативы, просто беря все его тело и используя самостоятельно для собственного наслаждения. То дулась, злобно сверкая глазами и отправляя его обратно к госпоже. Что он в тот момент делал не так и в чем конкретно была ошибка в поведении, Лейю не объясняли, а сам он никак не мог вычислить. Единственное, что он понял – если прямо начинать выполнять приказ, то есть пытаться встать и уйти, Шайрла злится еще больше. Молча, но по глазам-то все видно. Поэтому, в первый же такой случай, уже выйдя на лестничную площадку и не услышав за собой сразу хлопок двери, Лейхио рискнул вернуться, упасть на колени и долго рассказывать своей странной женщине какая она у него красавица, и как его к ней тянет, и … Нет, он не говорил ничего о любви и преданности – обманывать было не в его правилах. Недоговаривать – да, этим искусством он владел в совершенстве, но лгать, тем более женщине, тем более своей…Шайрла, с виду равнодушно выслушав его признания, последующие несколько дней изощрялась в постельных играх. Темпераментная, властная, возбуждающая. Потом, наконец, как будто насытившись, позволила Лейю ублажать ее. О! Лейхио постарался не опозорить свою предыдущую учительницу, не выдавая сразу все свои знания и умения.Но самое удивительное началось где-то спустя неделю, когда первый телесный голод был удовлетворен, и они стали проводить вечера не только в кровати, но иногда и в креслах. Лей, наученный горьким опытом, очень внимательно выслушивал истории Шайрлы про работу, запоминал имена и другие сведения про ее коллег, порой даже рисковал комментировать…При этом о себе он рассказывал мало, стараясь чтобы скупость получаемой информации не вызывала раздражения. Короткое воспоминание, две-три общих фразы про текущий день, и снова вся инициатива отдается Шайрле, а Лейхио примерным слушателем замирает в кресле.Конечно, важно было и то, что он был с женщиной, но еще учитывались все ошибки в поведение с Сайкой.Чуть больше двух недель с Шайрлой пронеслись, одновременно, как одно мгновение, и растянулись на целую вечность. По крайней мере, Лейю казалось, что он был рядом с ней всегда, знал о ней все и, в то же время, не знал ничего.Айрин была ему более понятна, она как будто бы выросла у него на глазах. Хотя на самом деле так оно и было. От наивной девочки, прилетевшей на Венгу два года назад, в Старшей госпоже Вайнгойрт осталось уже очень мало. И все эти изменения происходили при Лейхио и даже частично с его помощью. И все равно Айрин хотелось опекать и оберегать, промывая мозги всем окружающим ее мальчишкам, не ценящим своего счастья.К Шайрле же у Лейя было совсем другое отношение. Ее оберегать было не нужно, а вот сидеть рядом с ней вечерами, кормить ужином, который сам приготовил и даже порой мечтать о том, чтобы остаться с ней на ночь… Последнего хотелось все чаще. Проснуться утром в одной постели, полюбоваться на нее спящую, принести ей тайшу и легкий завтрак. И, потом, поцеловав на прощание на лестничной площадке, разбежаться в разные стороны, на работу, забыть и помнить друг о друге, чтобы вечером встретится вновь. Пройтись вместе по магазинам… Потом он бы готовил ужин, а она бы рассказывала, как прошел ее день. Смотреть вместе какой-нибудь фильм, обмениваясь легкими быстрыми касаниями, передавая друг другу соль, хлеб… Это были странные мечты для наложника, но они складывались из мелочей и обрывков их вечернего общения. Эта женщина была из другой, невенговской жизни, и жить с ней надо было не по венговски.

Но Шайрла, сама, не давала ему никаких намеков, что хочет взять его к себе. Наоборот, последние несколько дней до Совета, когда он стал дольше задерживаться на работе, подробно обсуждая с Айрин предложения комиссии по борделям, вычеркивая то, что точно неприемлемо и записывая то, что обязательно надо будет предложить на осуждение, причем, желательно, кем-то другим, а не его госпожой, Шайрла стала вести себя как-то странно.

Айрин:Привычка к еженедельному промыванию мозгов у брата быстро закрепилась и у меня, и у него. В этом было что-то эротичное, на уровне подсознания, когда в коридоре мы еще были на ты и шутили, потом заходили ко мне в комнату, я опускалась в кресло и все менялось… И я бы не назвала это игрой, потому что это перемена была настолько мгновенной и естественной, как будто просто доставалась не маска для спектакля, а какая-то плавающая на поверхности скрытая часть наших отношений, необходимая как воздух. Нам двоим все происходящее доставляло искреннее удовольствие. И его опускание на колени, и Вы… и Госпожа… моя Госпожа… А во взгляде счастливые искорки, которые даже вспыхивающее изредка чувство вины во время разбора ошибок не гасило полностью.А еще брат пару раз приходил внепланово, и по одному только взгляду уже можно было понять все, но он еще подчеркивал цель прихода фразой: «Мне надо с Вами посоветоваться, очень… пожалуйста…». Конечно, сначала шла кокетливая прелюдия, типа: «Госпожа, пожалуйста, не могли бы вы уделить мне несколько минут?», короче сразу становилось понятно, что у брата проблема именно из области высших сфер, в смысле мозгу секса не хватает.Довольно примечательная ситуация произошла на одном из тихих семейных ужинов, когда Эйн рыкнул что-то в сторону Дэйна, а я сделала ему за это замечание. Брат повернулся, чтобы мне ответить и замер. А потом склонил голову, и, достаточно отчетливо, произнес: «Простите, госпожа».Ладно он, все остальные мальчики как-то тоже затихли и быстро уткнулись носом в свои тарелки. Один Лейхио, со своей легкой полуулыбкой, наткнувшись на мой изумленно-вопросительный взгляд, пояснил: «Вы слишком много времени проводите в приюте, госпожа».Тут он прав, мне каждодневно теперь приходилось изображать госпожу, пусть спокойную и добрую, но от этого не менее строгую. Многим мужчинам нужен был волшебный пендель, чтобы решится что-то поменять в своей жизни, трудоустроится, уехать с женщиной с хутора в мужья, рискнуть высказать какую-то идею или пожелание. Многих надо было отправлять в госпитали, потому что результаты обследований явно намекали о том, что неплохо было бы полечиться. Необходимость ежедневно держать под контролем полторы тысячи человек накладывала свой отпечаток на мой характер, ну и на взгляд и голос в первую очередь.Частые посещения отверженных аристократок тоже закаляли мою нервную систему.Однако мне бы не хотелось, чтобы мои собственные мужчины как-то страдали от происходящего.- Отставить дрожать и бояться. Пороть и подвешивать никого сегодня не буду. Завтра не знаю, посмотрим по ситуации, - я решила шуткой разбить неловкую паузу.На что Вилайди, оторвавшись от молчаливого пережевывания пищи, уточнил: «Вот мы и не создаем причин подвешивать нас завтра».Однако, через некоторое время Эйн и Дэйн снова начали тихо переговариваться, Вил и Рэйни рассказывать про новый спектакль, я и Лейхио делится рабочими переживаниями… Но осадочек, а еще вернее, аура случившегося гордо расправила свои крылья. Нет, внешне все осталось как прежде. Но теперь я еще сильнее чувствовала, что обращение «госпожа» - не номинальный титул, зачем-то прилепленный к инопланетной девчонке, а что-то вполне ощутимое. И иногда сжимающее голову, как терновый венец и тяжелое, как шапка Мономаха.

Единственный человек, кроме Эйнри, рискующий называть меня просто Айрин, покинул нас еще восьмого жниэвена, вечером, объявив, что безмерно благодарен мне за помощь, к сожалению не принесшую никаких положительных результатов. Учитывая обстоятельства, старая шутка про то, что отрицательный результат – тоже результат, была несколько неуместна. На Венге без вести пропал человек. Не первый, и, как бы я не старалась что-то исправить, пока еще не последний.

Эйнри:Асгейр, уезжая, выполнил наш с ним уговор. На ухо, тихо, когда мы наедине пересеклись в коридоре, он шепнул мне имя женщины, за которой надо присматривать. Причем так, чтобы не вызвать у нее подозрений. Вообще мне дали понять, что все под контролем и чтобы я не дергался. Я и не дергался, просто на следующий же день рассказал о своих «смутных подозрениях» Айрин. Держать, что бы то ни было, от нее в тайне мне не хотелось.Мне безумно нравились те отношения, которые сейчас между нами сложились. И я очень боялся сделать какую-нибудь очередную глупость, в своем стиле, и все испортить.Я доверял ей. Еженедельные разговоры по душам становились жизненной необходимостью.А еще я открыл для себя, что могу доверять Айрин и в постели. Отдавать ей инициативу. И это ничего не меняло между нами.От чего ушел, к тому и пришел. От послушания к бунту и попыткам стать для нее континентальным. Потом к срыву. И теперь, наконец, нашлась золотая середина.Ей не нужен континентальный парень. Ей нужен я. Ровно такой, как есть. Ревнивый. Вспыльчивый. Эгоистичный. Обидчивый.Матерь Всего Сущего, неужели ради этого стоило столько трепать нервы ей и себе?!Хотя, не попади я в Джордан, так бы мне крышу и несло по полям и лугам… А теперь у меня есть четкий ограничитель. Я знаю что бывает, если перенапрягаешься и не тормозишь вовремя.