Глава 34. Но пассаран

– Но пассаран!– закричал Павел, бросаясь с мечом на Олу.

Ола без труда увернулась и плашмя стукнула мужа по спине. Это бесполезно! Павел никогда не научится махать этой железкой. Я, впрочем, тоже. Хотя я и более гибкая, чем человек. Я, оказывается, вообще гуттаперчевая.

Пророчества, пророчества, пророчества! Они посыпались как из рога изобилия!

Впрочем, эльфы не слишком торопились воевать с тьмой – для чего? Они надежно скрыты с запада горами, с севера – землями вервольфов, Лихолесьем, с востока и юга – людьми и частично океаном. Пока до них орки дойдут, если вовсе дойдут. Глупцы! Мы добрались от Цитадели до края леса за три недели! И почти каждый день из этих трех недель нас преследовала нечисть! Даже если она вначале застрянет на землях людей, и до эльфийских лесов дойдет лишь горстка, как эльфы – эти чистоплюи – выживут без людей? Кто будет делать им мебель из дерева, поставлять продукты, бумагу, ткани? Кто будет пахать землю и сеять лен, рожь и пшеницу? Уж не эльфы!

Впрочем, и среди эльфов молодежь шепталась, что не дело это – оставаться в стороне. Люди, как-никак, живые существа, созданные тем же Богом, что и эльфы. И даже, теоретически, потомки эльфов. А значит, эльфы несут за них ответственность. Во всяком случае, людскому правителю отправили не один, а несколько пророческих текстов.

Кроме того, уже неделю шел дождь.

В землях эльфов дождь – это нонсенс. В землях эльфов почти каждую ночь гроза – это да. Но дождь, то проливной, то мелкая морось, растянутая на неделю – так не бывает. А ведь если здесь идет дождь, то где-то его нет. Значит, где-то будет как минимум неурожай, как максимум – голод.

***

Жил на белом свете эльф. Жил себе и жил – лет этак 8000 назад. Был он хорошим, добрым эльфом. Людей тогда на свете не было, и он мог себе это позволить, быть хорошим и добрым. Вервольфы, правда, были – но эльфы с ними не ссорились. А чего с ними ссориться? В одних лесах живут, только эльфы в светлых, лиственных, а вервольфы в темных, хвойных. Так вот эльф этот, Ибрагим, разговаривал с Богом. И Бог сказал ему идти и основать крепость там, где пустыня сливается со степью. Эльфы вообще-то ровные пространства не любят, но этот эльф послушался. Возможно, Бог многим это говорил, но пошел в степи один Ибрагим.

Он пошел не один, взял с собой жену, её сестер и их мужей и еще прорву их потомков. Всей его родни набралось больше двух сотен. И построил Ибрагим на границе пустыни и степи крепость, и назвал её Светлая Цитадель. Строил долго, чуть ли не восемьдесят лет. Сам, своими руками. С родственниками, конечно. Ну эльфы могут себе позволить строить хоть двести лет. И поселился в той крепости, и стал там жить. И одна у этого праведного эльфа была беда – не было у него детей. Между тем он был уже стар, и жена была стара. И Ибрагим молил Бога о ребенке, сыне.

И пришли к нему однажды в гости ангелы, а ангелы иногда тоже со своих гор спускаются, и обещали ему сына. Как-то однажды встретил Ибрагим в пустыне демонессу. Красивую, как сказка. Она от своих отбилась. Ибрагим не понял, что она демонесса, и привел её к себе в дом. Хитрая баба обернулась однажды ночью женой Ибрагима, пришла к нему в постель и в положенный срок родила сына. Темненького, красноглазого, но с острыми ушами. Когда Ибрагим понял, в чем дело, он схватился за голову и хотел выгнать и демонессу, и ребенка, но вступилась его жена. «Разве не молил ты о ребенке? – спросила неразумная женщина. – Будет он нашим сыном».

Однако жена Ибрагима неожиданно для всех тоже понесла и родила мальчика – как положено, беленького. И тогда-то пришлось демонессе не сладко. Глупая баба, жена Ибрагима – история даже имени её не сохранила, чтобы не учились её глупости, – выгнала-таки соперницу (молодую и красивую, кстати) в пустыню. Одного не учла – что та все-таки не эльфийка, а демонесса, для которой пустыня – дом родной. Если уж хочешь избавиться, то надо убивать. Демонесса и сын её выжили, и от них произошел новый мощный народ – орки.

А от сына Ибрагима и законной жены произошли два людских рода и десять эльфийских: Трилистник, Багряный Лист, Танцующее Пламя, Лесное Озеро, Парящий Орел, Горный Барс, Синица, Цветущая Вишня, Западный Ветер и Утренняя Звезда. Конечно, у эльфов были вначале другие имена, но потом, во время Великого расселения, они сами выбрали земли, где будут жить и придумали название становищ. Дурацкие, если честно, названия. По-отдельности красиво, а когда перечисляешь – смех берет.

– А в жертву Ибрагим своего сына принести не пытался? – поинтересовался Павел. – Уж больно знакомая сказочка.

– Не пытался, – сухо сказал Аарон.

– А жену ему слуга не искал? И привел первую же эльфийку, напоившую его лошадей?

Аарон взглянул на насмешника гневно и промолчал.

***

Там, где были земли Багряного Листа, росла, естественно, багряница – дерево с листвой от оранжевого до бордового цвета. Как будто живешь в вечной осени. Она приносила плоды – мелкие и кислые яблочки, типа китайки. Эльфы варили из них варенье и делали легкое вино.

Род Багряного Листа был один из самых больших. С ним мог сравниться разве что Трилистник и Синица. Трилистник был на границе, и здесь, конечно, самые искусные воины, а Синиц просто было много – там были плодовитые женщины.

Свои приняли Олу настороженно, косились недобро. Если б не защита главы рода, Аврелии, боюсь, её бы побили камнями. Казалось бы, в такой ситуации часть отчуждения должна была коснуться и Солы, но ничуть не бывало. Солу все обожали. Эльфы вообще очень трепетно относятся к детям. И человеческое дитя, и дитя орков, и щенка вервольфов приняли бы так же – были случаи. В роду были два мальчика близкого возраста, и их немедленно привезли Соле в компаньоны. И началось для девочки раздолье – с обязательной песочницей, беганьем по лесу, катанием на горках. Эльфы не ограничивали свободу детей – что им в лесу сделается? Тем более, такой пес рядом. Я, правда, думаю, что из-за затянувшегося детства эльфы просто уставали возиться с малышней. Дети – это уж очень хлопотно.

Дома здесь строились обычные, не на вершинах деревьев. Здесь был красивый каменный город, с улицами, парками и фонтанами. Некоторые строения были даже трехэтажными. Была своя школа, мастерские, храм. Словом – тот же людской город, только чистота небывалая, и улицы широкие. Здесь жило больше пяти тысяч эльфов. Кроме того, некоторые эльфы жили в некотором отдалении от города. В гордом одиночестве. Именно такое одиночество и сгубило семью Олы. До сих пор было непонятно, как орки добрались до глубины эльфийских лесов и как смогли уйти. Было и еще несколько городов, помельче, и деревни.

Павел развлекался вовсю, критикуя устройство домов и систему водопровода. Устраивал показательные порки, находя следы разрушений и трещины там, где он рассчитал. Спроектировал фонтан с цветными струями и карусель. Стоит ли удивляться, что ему уже через две недели провели экзамен на звание мастера, который он с блеском сдал. И получил, естественно, самую высшую – эльфийскую – степень.

А мне было скучно. Я сначала бродила целыми днями по городу и жалела, что не двигаюсь дальше. А потом стало и того хуже – бесконечный дождь. Однако Аарон застрял в ратуше с провидцами, целителями и священниками. Все они пытались понять, отчего идет дождь, что делать с орками и почему рождаются морлоки, которых раньше видели едва ли не раз в тысячу лет.

Ола сторонилась меня, считая в чем-то виноватой. Интересно, она не понимает, что вся эта история началась раньше, чем я появилась? Те же морлоки… Или потопы и засухи. Несезонные дожди. Невероятные набеги орков, наконец.

А ведь мы ехали в Озерный край! Чего мы тут торчим? Дошло до того, что я нашла в библиотеке схематичную карту лесов и сделала себе копию. Если б не история с теми орками, я б точно поехала одна. Но как-то мне не больно хотелось попасть к ним в лапы.

Дождались.

В один день все проснулись от звона. Кругом били колокола, ревели трубы, над лесом стеной стояли дымовые столбы. Несмотря на противную морось. Мы все повыскакивали на улицу кто в чем: большинство в ночных рубашках – только рассвело.

Все шумели, махали руками, и только мы с Павлом застыли на месте, переглянувшись. Мы, воспитанники советского детдома, потомки тех, кто пережил вторую мировую войну… Первая мысль, первый страх, преследовавший меня с детства – война. Помню, я раньше боялась низко летящих самолетов – а вдруг бомбу сбросит? Помню, у директора детдома не было руки – он был ветеран войны. Помню, как в сарае однажды мальчишки нашли неразорвавшийся снаряд. Чудом не рвануло… Павел, молча развернувшись, пошел в дом. Я за ним. Нас когда-то готовили к такой ситуации. Павел спокойно оделся, взял бумагу и стал рисовать. Я обычно вставала на рассвете, вместе с Олой. Она варила завтрак, я мыла полы. Поэтому, в отличие от большинства эльфов, я не щеголяла в неглиже.

– Галка, ты требуше сможешь начертить? – спокойно спросил Павел.

– Навряд ли, – так же ровно ответила я. – А вот катапульту с противовесом смогу.

Он подвинул мне лист бумаги, и мы принялись рисовать.

Когда через полчаса к нам влетел Аарон, дома не ночевавший, он застал просто идиллическую картину… Он посмотрел на нас безумными глазами и упал на стул.

– Что, орки идут? – поинтересовался Павел.

– На деревню Парящих орлов напали вчера вечером. Орки прошли через горы, – выдохнул эльф.

– Интересно, как? Ты же говорил, там непроходимые ущелья. Ты же говорил, там ангелы!

– Если б я это знал, как, я бы здесь не сидел, а командовал войсками! – огрызнулся Аарон. – Я вообще не понимаю, что вы тут такие спокойные сидите!

– Потому что мы готовы к войне, – вздохнул Павел. – Вот, держи – чертеж осадной машины, требуше, таран, облегченный арбалет и катапульта с противовесом от Галлы. Сюда бы Серёгу – мы б вам танк соорудили…

– Готовы к войне? – изумился эльф. – Военные машины?

– Паш, а помнишь, Лжедмитрий что-то вроде дельтоплана запускал? А греческий огонь?

– Греческий огонь? Это мысль, – кивнул Павел. – Он вроде на мумиё делался. Интересно, можно ли здесь мумиё найти?

– Вы так спокойно об этом говорите! – возмутился Аарон. – А война для эльфов – это смерть! Мы же убиваем себя!

– Значит, не убивайте себя, – отрезала я. – Берите бинты, нитки и иголки, берите настои и мази и идите лечить! Потому что целительского дара вам не хватит! Берите продукты и кормите людей, которые за вас воюют! Стройте машины! Ройте окопы!

– Гал, какие окопы? – спросил Павел. —Тут тебе ни самолетов, ни танков.

– Да ну? А драконы? Есть у орков драконы, Аарон?

– Есть, – нехотя ответил Аарон. – Но ведь ты понимаешь… Эльфы…

– То есть, убивать – это грех, а спокойно смотреть, как люди, защищающие вас, умирают – это не грех?

Аарон покраснел.

– Что делать будете? – спокойно спросил Павел. – Кто с орками воевать пойдет? Пока еще людей сюда доставим…

– Собирают добровольческий отряд, – угрюмо ответил Аарон. – И все Водящие Души. Все четверо, которые сейчас есть в народе.

– Я доброволец, – сказал Павел. – Мечник из меня паршивый, зато снайпер хоть куда.

– Я пойду, – сказала я. – Я Водящая Души.

– Я пойду, – сказала из дверей Ола. – Мне уже все равно.

– Ну и я, естественно, – пожал плечами Аарон. – Я же целитель.