Глава 19. Жемчужное озеро

Иафиль вышла из дома ночью, перед рассветом. Скинула платье, оставшись в одной нижней сорочке. Заплела белые волосы в плотную косу. Ночной воздух холодил голые ноги, по тонким щиколоткам бежали мурашки. Женщина потрогала воду в лиловом пруду пальцами ноги, она показалась ей теплой, как парное молоко. Пруд был глубоким, потому что лучшие жемчужницы живут там, куда не проникает солнечный свет.

Одним изящным движением Иафиль нырнула в самую черноту, застыла, позволяя воде сжать себя со всех сторон. Она сама стала на миг водой. Потом, опустившись до самого дна, руками нащупала прохладные гладкие раковины. Вода здесь была теплее, чем на поверхности — все же не зря жемчужные пруды построили в горах, где близко горячие источники. Кончиками пальцев женщина находила лишь ей известные знаки. Раковины в этой части пруда были уже зрелые, им не меньше двадцати лет. Она по-прежнему не утратила с ними связи, некоторые буквально толкались ей в ладонь, показывая, что готовы отдать свои драгоценные плоды. Она собрала в горсть сколько могла, а потом, ловко перевернувшись, устремилась вверх, туда, где розовая дымка уже покрывала небо.

Иафиль последние шестьдесят лет ни разу не покидала свой дом. Для нее добыча выращенного жемчуга была так же естественна, как дыхание. Изо дня в день она ныряла в глубины пруда: сажала новые жемчужницы, отбраковывала больные или ущербные, подкармливала… а иногда и собирала урожай, как сегодня.

После теплой воды воздух показался обжигающе холодным, зубы у нее сразу застучали. Она присела в специальную нишу, опускаясь в воду до плеч, и быстрыми ласковыми движениями доставала из раковин их драгоценное содержимое. Жемчуг из этого пруда ценился особо, он был всегда ровен и потрясающе красив. Урожай хорош: отборные жемчужины были на первый взгляд совершенно одинаковыми. Ни одной неровной или дефектной. Иафиль была собой довольна. Недаром жемчуг из ее прудов стоил очень дорого. Пустые раковины она откладывала в специальные садки: уже днем она их осмотрит и подсадит в них новые зародыши. Пока же им предстоит немного отдохнуть.

Шум за спиной заставил женщину нервно вздрогнуть. Когда обжигающе горячие ладони коснулись ее плеч, она не испугалась (а чего бояться эльфу в центральных землях?), а разозлилась. Гневно вскрикнула, обернулась… и была подхвачена в крепкие объятия. Отборный жемчуг редкого лилового оттенка выпал у нее из рук, рассыпаясь по дну, но ей уже было плевать на это. Она узнала эти руки и зеленые глаза. Иафиль засмеялась и заплакала одновременно, не в силах по-другому выплеснуть из себя безумную, острую как боль, радость, а мужчина лихорадочно покрывал поцелуями ее лицо, буквально слизывая слезы.

— Любимая, — шептал Ахиор, сжимая в объятиях единственную женщину в своей жизни. — Жизнь моя. Дыхание мое.

— Ахиор, погоди, — эльфийка вырвалась из его рук, обхватывая ладонями родное лицо и вглядываясь в него. — Это и в самом деле ты? Не призрак? Ты жив? Ты вернулся ко мне? А впрочем, какая разница! Даже если это сон, даже если бред — я счастлива.

— Не сон, не бред, — он подхватил жену на руки и понес в дом. — Я вернулся. Ненадолго, но вернулся.

Поставил жену на пол, отступил на шаг, впитывая ее взглядом.

— Что значит «ненадолго»? — взвизгнула она, сдирая с себя мокрую сорочку и отжимая косу. — Я убью тебя, Ахиор из рода Танцующего Пламени, если ты снова меня покинешь!

Эльф вытаращил на супругу глаза и сглотнул. Он только что заметил, что она была почти раздета, а теперь и вовсе одежду сняла. Вид ее обнаженного тела ввел его в полнейший ступор, он мгновенно забыл, что хотел что-то сказать. Теперь он хотел только одного. И Иафиль прекрасно это осознавала, потому что даже не пыталась прикрыться, а наоборот, сделала шаг назад — к разобранной постели. Ахиор сделал шаг вперед, стягивая с себя рубаху. Никакие разговоры были уже не нужны.

Их любовь была чем-то естественным. Ни стеснения, ни каких-то неудобств они не ощущали. Друг для друга они были единственными мужчиной и женщиной в этом большом мире, других они просто не видели. Разлука для них была лишь физической, а душою они все равно были вместе все эти годы.

--

Он сидел на берегу озера, подставляя голые плечи солнечным лучам, и с рассеянной улыбкой наблюдал, как громко ругающаяся Иафиль ныряет в пруд, разыскивая утерянные утром жемчужины. Если Рай существовал, он был, без сомнения, похож на это место. Тепло, зелено, тихо. Никого, кроме них — эльфы деликатны, они прекрасно понимают, что возлюбленных лучше не тревожить. Поэтому Ахиор даже не подумал, что нужно одеться, и Иахиль тоже не стала надевать сорочку, ныряя в пруд обнаженной. Мужчине до сих пор казалось, что это сон, и время от времени Ахиор щипал себя за руку, чтобы убедиться в реальности происходящего. Ему нравилось, что Иафиль была совсем такая, какой он вспоминал ее, может, даже еще красивее. И она любила его, как и прежде. Нет, он не сомневался… почти не сомневался. Она всегда была его светом, его путеводной звездой, его якорем в этом и других мирах. А мысли, конечно, были… коварные, подлые, удушающие. Но он гнал их прочь. Сейчас Ахиор был доволен собой. Сейчас ему казалось, что пройденный им путь был невероятно труден, хотя, когда он шел — это было не так заметно. Но награда была прекрасна, и он не мог жалеть ни о чем, разве что о редких минутах сомнения в ней и в себе.

— Мне надо уехать в Пустоши, — негромко произнес Ахиор, жмурясь на солнце. — Прости. Я обещал Соломее, что поеду с ней искать ее жениха. Сейчас она у матери… а твои внучки, кстати, здесь.

Противные мокрые водоросли в тот же миг прилетели ему в лицо, он засмеялся.

— Да мне плевать на Соломею! Я ждала тебя шестьдесят лет!

— И подождешь еще пару месяцев. Или поехали со мной.

— Я не могу, — плечи женщины устало опустились. — Мне нужно сдать пруды. Здесь столько тонкостей… И девочки, с кем их оставить?

— С Иаиром. Он, видимо, всерьез озаботился своей помолвкой. Не хочет расставаться с Евой.

— Трилистники всегда были дурные, — фыркнула Иахиль, катая между пальцами жемчужины. — Один Аарон чего только стоит. Теперь вот младший сошел с ума.

— Как будто я нормальный, — хохотнул Ахиор. — Матушка всегда говорила, что я — ее наказание. И если честно, Галла тоже не похожа на образцового эльфа. Чего только стоит ее отказ от родовых знаков!

— Да. Эльф с человеческими ушами и без знаков — такого в истории еще не было. Мир меняется, Хи.

— А ты не заметила? Взгляни на Аврору и ее дочь. Они уже не эльфы… не светлые эльфы.

— Кстати, о ее дочери… что за обещания, Хи?

— Девочке нужно разыскать жениха. Не отпускать же ее одну? Кто поедет с ней?

— У нее есть родители.

— Она — моя приемная внучка. Практически родня. К тому же Ферган жив. А за ним долг, — голос Ахиора вдруг становится холодным и каким-то прозрачным. — И он этот долг уплатит. Я уверен, что за непорядками в Пустошах стоит именно он.

— У нас есть Князь Времени и Трибунал. Это их дело.

— У них нет моих возможностей.

— Каких твоих возможностей? — в голосе Иахиль пробиваются истеричные нотки. — Он один раз тебя почти убил!

— Я умею создавать разломы. И чувствую подземелья.

— То есть ты можешь уйти снова? На неизвестный срок? В другой мир? И вернуться обратно еще через шестьдесят лет? Не пущу!

Она бросила на землю жемчуг, уселась к нему на колени, обхватила его руками и ногами и изо всех сил прижалась к его телу.

— Не пущу! Без тебя не жизнь. Я просто не смогу теперь одна! Это ведь как вечно жаждущего оторвать от источника… Ахиор, любимый, родной, не оставляй меня больше, не уходи, молю!

— Пойдем со мной, — просто сказал он. — Правда, с тобой страшнее. Ты делаешь меня уязвимым. За себя я не волнуюсь — я смогу уйти. Ты — вряд ли.

— Но ты возьмешь меня с собой, несмотря ни на что?

— Иафиль, ты взрослая женщина. Мать, бабушка, в конце концов. Я когда-то обещал, что ничего не буду за тебя решать, приму любой твой выбор. С тех пор я не изменил своего мнения. К тому же… Ну кто я, чтобы тобой командовать? Мы ведь в разводе, любовь моя. Забыла?

Женщина в его руках зарычала и вцепилась в его плечи ногтями.

— Ты как был скотиной, так и остался! — гневно выкрикнула она. — Подлец! Гад подземный! А если у нас ребенок будет, что, вне брака, выходит, родится?

— Какой ребенок? — икнул от неожиданности Ахиор.

— Наш ребенок, которого мы сегодня могли зачать!

— Ээээ… Иахиль… Мне, признаться, говорили, что ты не в себе, но я не поверил.

— Я в своем уме, Ахиор, — грустно сказала женщина. — Просто ну… это ведь возможно, понимаешь?

— Не понимаю, — прошептал эльф, утыкаясь подбородком в ее макушку. — Но теперь я в ужасе, Иахиль. Ребенок? Отец из меня, прямо скажем, ужасный. Но если это так… то тут и думать нечего. Ты остаешься здесь и бережешь себя. Я уезжаю с Солой и решаю вопрос с Ферганом. Потому что жить спокойно, зная, что он где-то в этом мире, я не могу. И даже если он в другом мире — не могу. Я его убью, тут без вариантов.

— Эльфы темнеют от убийств.

— Если тебе так будет легче, я получу индульгенцию у Трибунала. Но жить эта тварь не должна. Иафиль… Я убивал. Много. Я прошел через несколько миров. Я делал вещи, о которых никогда не расскажу даже тебе. Я выживал. Я уже другой эльф, не тот, который тебя покинул. Я владею почти всем существующим оружием. Ты приняла меня… и если нынешний я все еще любим тобой… я прошу тебя стать моей женой. Прежде чем я уеду. Перед Богом ты все еще моя. Перед эльфами… Я готов.

— Погоди, я должна знать, — Иафиль посмотрела на него серьезно. — Есть ли что-то, что я должна знать о тебе… прежде, чем дам свое согласие?

Она даже не предполагала другого ответа. Никто не может быть ее мужем, кроме Ахиора. А после всего, что между ними произошло — он не мог быть никем иным, кроме мужа.

— Я никогда в своей жизни не делал двух вещей: я ни разу даже в мыслях тебе не изменил и никогда не служил чужим богам. Этого достаточно, любимая?

— Да.

— Что ж, тогда предлагаю одеться и пойти к старейшине. У меня не так много времени. Еще за Соломеей вернуться нужно, пока она не сбежала одна.

Разумеется, Иафиль знала, что не беременна. Уж она-то бы почувствовала. Но глупый Ахиор даже не подумал о том, что узы брака стоит восстановить. Пришлось его немного подтолкнуть к правильному решению.