Глава 24. Дом родной

Подземный тоннель в землях эльфов в свое время Ахиор проектировал сам, и участие в его постройке принимал самое непосредственное. Всё здесь было ему знакомо, всё казалось родным. Словно домой вернулся, да это и был его дом: не леса, не горы, а подземелья с детства его манили. Он не боялся ни темноты, ни низких сводов в отличие от Соломеи.

— Мы что, пойдем пешком? — жалобно спросила она, с опаской вглядываясь в тьму, едва разгоняемую кристаллическими фонарями.

— Разумеется. А ты чего ожидала?

— Лошадь, конечно.

— И где ты видела под землей фураж? — насмешливо полюбопытствовал Ахиор. — Чем кормить коня?

— А мы? Что будем есть мы?

— Хотя, вообще-то, ты права. Можно взять лошадь. Нагрузить ее едой. А потом зарезать и съесть. Это довольно практично.

— Нет! — вскрикнула Соль. — Лучше пешком!

— Как скажешь. Мое дело предложить. Не волнуйся, мяса под землей достаточно. С голоду не умрем.

Девушка скривилась: она прекрасно представляла, какое именно мясо водится под землёй. Но выбора у нее не было, Ахиор был уверен, что приведет ее к Орр-Воозу. Она приемному деду доверяла. Понимала, конечно, что он ее использует в своих целях, но от этого было даже легче. Их цели сходились в одной точке, а компасом должна стать она. Если бы Ахиор помогал ей бескорыстно, это было бы странно. А сейчас — нормально.

Бескорыстно с ней шел Геракл — всё же животные куда порядочнее двуногих обитателей этого мира. Крупного пса нагрузили котомками по максимуму. Он нес спальные принадлежности и инструменты.

В мешке Соломеи смена белья, фляги с водой, мешочки с травами и заживляющая раны мазь. Что в заплечной котомке Ахиора, которую он называет рюкзаком — Бог знает. Выглядит она нелегкой.

Мужская одежда девушке привычна. Теплая просторная рубашка заправлена в мягкие шерстяные штаны, невысокие сапожки на толстой кожаной подошве сшиты точно по ноге. Куртку Ахиор брать не велел — сказал, что холодно быть не должно. И все равно на кой-то черт она тащит с собой и полосатый половик, называемый орками шарфом — Соль не расстается с подарком Орр-Вооза даже сейчас. Ей кажется, что так она ближе к нему.

В тоннеле очень тихо и, действительно, тепло. Даже дыхание, даже легкие шаги отдаются эхом. Чтобы хоть как-то разогнать зловещую тишину, Соломея спрашивает Ахиора:

— А как ты понял, что Иахиль — твоя единственная?

— Не сразу, — охотно ответил эльф. — Мы с ней с детства знакомы. Она такая… очень резкая всегда была. Наши родители неплохо общались — Озерный Край и Горячие Ключи совсем рядом, и вообще детей часто привозят в одно место погостить — чтобы они знали своих родичей. Хи была единственная, кто не боялся ходить со мной в пещеры.

— Хи?

— Да, я коротко звал ее Хи. И она меня тоже завала Хи. Это нам казалось забавным. Я прекрасно ориентировался под землей, а она ныряла, как рыба. Мы были забавной парочкой, смею думать. Как-то быстро нас стали звать женихом и невестой, а мы и не возражали. Нам никто был не нужен.

— А вы до свадьбы… хотя бы целовались?

— Конечно. Еще как целовались. Мы ведь точно знали, что нам никто, кроме друг друга, не нужен. Славное было время. Но после свадьбы — лучше. А вы с Орром? Он мне не показался терпеливым… но тебя берег, как я видел. Знаешь, когда мужчина по-настоящему любит, он позаботится о том, чтобы сделать всё правильно. Хочется, конечно… Тем более, орку. Они другие. Но он должен думать не о себе, а о тебе. Он ведь не позволил себе ничего лишнего, Сола?

Соль отчаянно, до слез, покраснела. Как ответить, она не знала. Врать совершенно не хотелось, но и подставлять Орр-Вооза не стоило.

— Так, Соломея, — голос Ахиора стал холодным и резким. — Он позволил, да? Он… не дождался свадьбы? Это хотя бы было по обоюдному согласию?

— Понимаешь… Ты знаешь, кто такие Они-Ефу?

— Конечно, нет. А кто?

— Ходящие по миру духов. Для Орр-Вооза сны — это реальность. А я…

— А тебе он снится, я помню. Ты для него — ориентир во тьме. Разумеется, он идет в своем сне к тебе. Я понял. А он мужчина, и мужчина горячий. Разумеется, если он видит во сне желанную женщину… Какая забавная ситуация сложилась!

— Мне не забавно, — буркнула бордовая как свекла Соломея.

— Ну брось, это всего лишь сон. Всем они снятся. Пользуйся моментом.

— Чтооо? — голос у девушки пустил петуха. Пес, прислушивавшийся к разговору, злобно рыкнул.

— А что? — засмеялся Ахиор. — Во сне-то можно всё. Я бы многое отдал за такой дар. Это ведь не по-настоящему!

«Что Ахиор не знает, то не может мне повредить», — мудро решила Соломея. Говорить, что для нее-то все было реальнее некуда, явно не стоило.

— А разве сны — не грех? Ведь прелюбодеяние — это грех!

— Эльф не управляет своими снами… Хотя… Он-то точно управляет. А ты можешь ему отказать?

— Наверное, могу. Но хочу ли?

— Сколько тебе лет, Сола?

— Двадцать шесть. По меркам эльфов — очень мало.

— Совсем подросток. Но ты явно старше. И выглядишь… ну, как взрослая. Видимо, у тебя другое развитие. Знаешь, я жил среди людей довольно долго. В переводе на их исчисление тебе лет шестнадцать, наверное… Самый опасный возраст.

— Почему?

— Желания тела конфликтуют с развитием разума. И если нет твердых моральных принципов, то люди творят много глупостей.

— У меня нет твердых моральных принципов, — опустила глаза Соль. — Я невоспитанная дикарка. Я развратница с темной душой.

— Кто тебе сказал такую глупость? — сердито спросил Ахиор. — Ты просто живая, Сола. Не то, что эти замороженные эльфы. Ты другая. Но в тебе такой же свет, как и в них. Не тьма, девочка. Не принижай себя. Никогда.

— Я дефективная.

— Ты настоящая. Такой тебя сотворил Бог. А что до морали… Ты просто влюблена. А когда внутри бушуют чувства, разум замолкает. Любовь — это прекрасно, Сола. Это лучшее, что может случиться с эльфом. Любовь освящает все. В том, что происходит между влюбленными, нет ничего дурного, ничего запретного. Ты ведь его невеста?

— Невеста… — эхом откликнулась Соль, прикусывая губу.

Невеста! Она ведь обещала, что выйдет за него замуж: по доброй воле пообещала. Более того, она хочет выйти за него замуж! Влюблена? А может быть, так и есть. Ни один другой мужчина не вызывал в ней такой бури эмоций. Никого не хотелось одновременно убить и сжать в объятиях. И ни по кому в жизни она так отчаянно не скучала.

Соль поплотнее запахнула полосатый шарф и огляделась. За всеми этими разговорами она и не заметила, что они свернули уже в какую-то боковую шахту. Ход вел вниз. Глаза давно привыкли к полумраку, свет кристаллического фонаря не раздражал, а скорее умиротворял. Страшно не было, к тому же с ней Ахиор и Геракл. Первый чувствует себя под землей как дома, а второй просто всегда ее защищал.

— Остановимся здесь, — наконец, сказал Ахиор спустя вечность. — Привал. Здесь вода, и неплохая. Сухо. Тепло. И живности никакой нет.

Соль со стоном опустилась на одеяло. Она была довольно выносливой, но ноги все равно тут же свело судорогой. Ахиор набрал воды из ручейка, текущего по стене и сунул ей в руку флягу и жесткую, остро пахнущую травами лепешку.

— Что это? — спросила девушка тихо. — А вкусно!

— Это энергетические травки, — пояснил эльф, вытягивая ноги. — Сухпаек Трилистников, между прочим. Небольшой лепешки хватает очень надолго. Правда, потом организм может дать сбой, поэтому лучше не злоупотреблять. Не волнуйся, я чуть позже добуду мяса.

Но Соломея его уже не слушала. Она уснула сидя с недоеденной лепешкой в руке: сказалась бессонная ночь и тревожная усталость.

— Эх, молодость, — завистливо прошептал Ахиор. — Геракл, ложись рядом с ней. Ты теплый. Она девочка нежная, как бы не простудилась.

***

— Он очень слаб, — озабоченно сообщил Погонщик старому эльфу. — Этак мы его убьем. Надо хоть накормить.

— Крепкий оказался гад, — согласился Ферган, разглядывая Орр-Вооза, лежащего в забытье на грязной соломе. — Выглядит дерьмово. Он точно еще жив?

Орр-Вооз был жив. Похож на окровавленный кусок мяса. Тухлый кусок — раны загноились. В камере, где его содержали, было отхожее место, но в последние пару дней у пленника не было сил, чтобы добраться до него. Словом, смердел он так, что даже привычный к всяким мерзостям Ферган зажимал нос батистовым платочком. Но жив.

— Принесите ведро воды и вылейте на него, — приказал старик. — И солому поменяйте. Не хватало мне, чтобы тараканы или клопы завелись. И пока больше зелья не давайте. Бульон принесите ему. Посмотрим, не одумался ли. А вообще неплохое зелье. Ишь как его крутит.

Подтверждая его слова, орк задергался, мучительно застонал и что-то невнятно забормотал. На поврежденном плече снова открылась рана, показалась кровь.

— Может, перевязать его? — неуверенно предположил Погонщик.

— Потом. Если он согласится. А я уверен, что он практически созрел. Во всяком случае, он либо умрет, либо будет мне служить.