Глава 4. Дочки-матери

Для эльфов время тянется по-другому. Дети растут медленно. Человеские детеныши, которые родились в то же время, что Ана и Ева, уже совсем взрослые. Девушки уже обзавелись женихами, юноши умело управляются кто с оружием, кто с кузнечным молотом. А две светловолосые девочки с острыми ушками и серыми, как у отца, глазами, только-только начали походить на подростков. Они были не совсем эльфийки. Брови у девочек темные, кожа золотистая, да и волосы не совсем уж белые — скорее, светло-русые. И носы, пожалуй, не идеальные — скорее, чуть вздернутые, как у отца.

Сама Галла видит в зеркале ту же молодую женщину, какой она была много лет назад: белые волосы, зеленые глаза, лицо сердечком. Ни морщин, ни поплывшей линии лица, ни дряблого подбородка. Это даже страшно. Те, кто с ней приехали, уже совсем другие.

Сергей, нынешний комендант Цитадели, почти старик. Он полысел, покрылся морщинами, на руках — пигментные пятна. Без очков он уже не ходит. Ника, его жена, выглядит моложе, возможно, за счет высокого роста и идеальной фигуры — но тоже уже далеко не молодая женщина.

Только Павел был таким же, каким прибыл сюда: все же у него жена — эльфийка, хоть и бывшая. Аарон говорит, это из-за потоков энергии. Аврора искренне любит своего мужа; они оказались очень гармоничной парой. Вот только детей у эльфийки от человека быть не может. Павел, впрочем, не слишком расстраивался. У него была очаровательная падчерица, в которой он души не чаял.

Сола тоже выросла.

Все ждали, что она будет красавицей, как мать. Но действительность превзошла все ожидания. Она была яркая, живая, горячая — и в то же время обладала утонченной грацией эльфиек. И повзрослела быстрее изнеженных эльфийских девиц.

Ей было почти тридцать. Для эльфиек — детство. А для Солы — самая что ни на есть юность.

Галла ощущает себя будто в центре урагана: она не меняется, муж ее вечный, дети еще дети. А сан священника принял зять прежнего духовного отца; тот совсем стар, едва передвигается. Госпожа Летисия умерла от простуды пару лет назад. У ее рыжеволосой дочери уже трое детей.

Галла ненавидит эту жизнь. Даже орки ей кажутся более живыми и искренними. И уехала бы — только это будет откровенная подлость. Да и куда уезжать? Ее дом, ее муж здесь, в Цитадели, а больше ей нигде не рады, даже в доме матери.

***

Среди гор на западе есть дивная долина. Она совсем небольшая, не долина даже, а чаша среди высоких скал. Здесь везде вода, множество озер раскинуто по земле. Есть озера ледяные, куда стекает вода с горных снежных шапок, есть горячие — из подземных источников, есть целебные. Из этого края вытекает Нерль — большая река, питающая земли эльфов.

Здесь живет род Лесное Озеро. Обычный эльфийский клан, не маленький и не большой, не выделяющийся какими-то талантами. Здесь живет безумная Иафиль. Она целыми днями сидит у озера, расчесывает длинные белые волосы пальцами и поет странные песни на непонятном языке. С ней никто не разговаривает — эльфы опасаются общаться с сумасшедшими. Но в то же время клан заботится об этой женщине: приносит ей еду и одежду.

Иафиль не всегда была такой. Когда-то она была настоящей, живой. Она плавала лучше всех и могла достать любую раковину-жемчужницу со дна озера. У Иафиль был муж — Ахиор из рода Танцующего Пламени. Что случилось между ними, никто не знал. Просто однажды Ахиор вернул Иафиль и ее дочь в дом матери, заявив, что она ему больше не жена. Такое случалось среди эльфов крайне редко. Иафиль все жалели.

Вначале она была вполне счастлива в своем маленьком мирке: растила дочь, плела жемчужные ожерелья, купалась. А потом маленькая Галатея пропала. Такого среди эльфов и вовсе никогда не было. Иафиль была хорошей матерью; ребенок никак не мог утонуть в озере или уйти один в горы. Девочку искали долго, но не нашли ни ребенка, ни даже тела. Неудивительно, что от такого потрясения женщина тронулась умом.

Ей построили маленький домик на самом берегу Жемчужного пруда и оставили ее в покое. Она по-прежнему глубоко ныряла и доставала жемчужницы, сортировала жемчуг и нанизывала его на нити — словом, делала все то, чем столетиями занималась ее семья. Только теперь Иафиль ни с кем не разговаривала, а когда к ней приходили мужчины — безумно смеялась и выкрикивала что-то непонятное.

Мужчины, впрочем, все равно приходили. Женщин у эльфов не хватало. Свободных не было вовсе. За несколько столетий родилось всего шесть девочек на более чем две сотни мальчиков. Иафиль была красивая, как и все ее сородичи: светлые, почти белые волосы, лицо сердечком, темно-голубые глаза. Безумие ее ничуть не портило, наоборот, добавляло ее облику загадочности и томности. Многие хотели бы ее в жены, будь она нормальна. Сколько лет она сидела в одиночестве на берегу пруда? Никто не считал. У ее сородичей была своя жизнь. К ней привыкли, она никого не интересовала. До тех пор, пока в Озерный край не прибыли странные гости.

Сам Князь Времени, его молодая супруга и Тот Самый Аарон. Молодая супруга была похожа на эльфийку, только уши у нее были вполне человеческие. И она уверяла, что является пропавшей Галатеей. Князю Времени не верить было невозможно; он паладин, он не лжет. Просто не умеет. Безумному Аарону (не такому безумному, как Иафиль, просто дурному на голову) тоже верили. Девушку отвели к маленькому домику у пруда и оставили женщин наедине.

Галла с недоверием разглядывала женщину, про которую ей сказали, что она ее мать. Неужели у нее такая молодая мать? Она выглядит не старше нее. В чистых глазах нет ни проблеска безумия. Душа полна света. Да кто вообще сказал, что она сумасшедшая? Галла — Водящая Души. Ее не обманешь.

— Иафиль, — позвала девушка (не матерью же называть эту молодую женщину). — Говорят, я твоя дочь.

Ни малейшего интереса. Женщина даже не повернула к ней головы.

— Не веришь? Я тоже не верю. Знаешь, это странно. Я выросла в детском доме. Мы все там были сироты. Самая большая наша мечта была, что мама придет и заберет нас. Скажет: прости меня, дочка, у меня не было другого выхода. Но теперь все наладилось, и мы навсегда будем вместе.

Плечи Иафиль едва заметно вздрогнули. Нет, она в разуме.

— Мы говорили, — безжалостно продолжала Галла, не сводя глаз с тоненькой фигурки в белом платье с пятнами травы на подоле. — Пусть пьяница. Пусть воровка. Пусть даже убийца — но родная мама. Мы говорили: не может быть, чтобы она про нас забыла. Но время шло, и все, что у нас оставалось — это мы сами. Мама не пришла. Мы — брошенные, никому не нужные дети. Несчастные, никому не нужные взрослые, недостойные любви. Если нас бросили родители — чего ждать от прочего мира?

Иафиль вскочила на ноги и бросилась в дом. Галла пошла за ней. Женщина сидела на полу, сжавшись в комочек и судорожно рыдала. Девушка опустилась рядом с ней на колени и погладила по волосам.

— Ты не виновата, — прошептала она. — Ты была хорошей матерью. Ты никогда не забывала своего ребенка, верно?

Иафиль подняла голову и поглядела на Галлу сквозь спутанные волосы. Они были похожи, мать и дочь. Никто не усомнился бы в их родстве. Вот только кто из них старше, сказать было сложно.

— Я молилась за тебя каждый день, — шепотом сказала женщина с зелено-голубой вязью на лбу. — Я хотела, чтобы ты была жива. Эльфы живучие. Он забрал тебя, я знала, что ты не утонула, что тебя не разорвали дикие звери. А все говорили — твоей девочки больше нет.

— Кто он? — испуганно спросила Галла.

— Твой отец. Ахиор. Я знала, что он был здесь. Он оставил знак. Галла… Ты ведь Галла? Это так смешно! Я потеряла маленькую девочку — вот такую, — она показала руками. — И молилась всегда за маленькую девочку. А ты уже женщина. И скоро будешь мамой, да?

Галла смущенно улыбнулась, неловко закрывая руками свой совсем еще небольшой живот. Она не привыкла к повышенному вниманию к своей персоне. Но эльфы были в восторге от самого факта ее беременности.

— А зачем он меня забрал?

Иафиль забрала волосы в хвост, поднялась с пола и поставила чайник на плиту. Достала из шкафа фруктовый хлеб, пару яблок и миску чего-то пахучего. Она больше не казалась сумасшедшей.

— Ахиор — он как огонь, — наконец, сказала она, жестом предлагая дочери присесть возле стола. — Он удивительный. Не такой, как все. Он не сидит на месте. Я была с ним счастлива. Мы объездили весь континент. Я ждала ребенка, это было настоящим чудом для нас обоих. Но чудо не произошло. Ребенок — это был мальчик — родился без души.

— Морлок, — закусила губу Галла. — Седьмое колено.

Иафиль бросила на нее неожиданно острый взгляд.

— Ты знаешь?

— Я была у Фергана… в другой жизни.

— Как такое может быть?

— Мой муж — Странник во Времени.

— Действительно, — Иафиль кивнула. Она и вправду понимала. — Нам невероятно повезло. Мы гостили у Парящих Орлов. Там был свой Водящий Души. Мне даже не дали взять в руки сына, сразу отобрали. Господи, как это было страшно! Скажи, эта сволочь мертва? Договор разрушен?

— Сволочь, увы, успела сбежать, — покачала головой Галла, хмуря брови. — Договор, выходит, тоже действует. Сейчас вычисляется его потомство. Всё шестое колено под наблюдением. Если бы ты представляла, сколько их! И все дети, все первенцы! Это ад, Иафиль. Если бы я нашла его, то убила бы своими руками.

— Я бы его для тебя подержала, — мрачно ответила эльфийка. — И еще бы на труп плюнула. В общем, мы ведь ничего не знали. То есть Ахиор пытался понять. Он не из тех, кто спускает подобное. Знаешь, я была опустошена. Мой ребенок, мой первенец! Когда я поняла, что беременна вновь — испугалась так, что со мной была истерика. А вдруг это повторится? Но родилась дочка. Здоровая и крепкая. Живая. Ты.

Эльфийка замолчала, а потом встала, достала чашки, разлила чай и нарезала хлеб.

— А дальше? — умоляюще поглядела на нее Галла.

— А дальше Ахиор как-то докопался до правды. И очень испугался за нас. Он привез нас сюда. Дал мне развод — чтобы только нас не тронули. Он надеялся, что Ферган не сможет нас здесь достать. И поскольку я не была больше его женой, не станет причинять нам зла в случае его провала. Он намеревался как-то приструнить Фергана.

— Это сложно, — тихо сказала Галла, кроша пальцами хлеб. — У Фергана была такая армия…

— А Ахиор знал подземелья. И умел находить разломы. Более того, он умел их создавать. Он надеялся, что уйдет. Что заберет Фергана в другой мир и бросит там.

— Здорово, — не удержалась Галла. — Вот это был бы подарочек кому-то.

— Видимо, Ферган угрожал моему мужу… Ахиор забрал тебя. И увез. Я надеялась, что ты в безопасности. Но оказалось, что это не так. Ты… Он умер?

— Я не знаю, — честно сказала девушка с человеческими ушами. — Я никогда его не видела. Может, жив. Может, нет.

— Значит, у меня есть надежда, — кивнула Иафиль. — Это хорошо.

— Почему ты такая? — Галла неопределенно махнула рукой.

— А ты видела наш народ? — зло спросила Иафиль. — Кто из нас сумасшедший? Я люблю своего мужа. Я буду ждать его до самой смерти, даже если он не вернется. А эти… они сватали меня. Миллион раз! Я говорила, но они не слышали. Для чего им такие большие уши, я тебя спрашиваю?

— Бабушка, а почему у тебя такие большие уши? — усмехнулась Галла. — Чтобы лучше слышать тебя, внученька.

— Это явно не про эльфов, — скривилась женщина. — Поэтому вот. Так меня хоть не трогают.

— Ты можешь поехать со мной, — предложила Галатея. — В Цитадели каждому найдется место.

— Извини, но Ахиор, когда вернется, будет искать меня здесь, — покачала головой Иафиль. — К тому же я здесь дома. Пруды тут, жемчужницы. Видела, какой жемчуг я выращиваю? Смотри!

Она, как девчонка, хвасталась жемчужинами — и в самом деле красивыми, крупными.

— Жемчуг — это искусство, — рассказывала она. — Нужно взять моллюска и поместить туда песчинку. А дальше дело за малым: правильно кормить моих девочек. Одну колонию я кормлю голубыми водорослями. Там еще рыбы, которые выделяют синий пигмент в воду. Смотри, получается вот такой бирюзовый жемчуг. А эти из красного пруда. Там бурые водоросли и розовый криль. Жемчужницы дают розовый жемчуг.

Галатея катала между пальцами крупную розовую бусину на тонкой золотой цепочке.

— Сколько же нужно времени, чтобы вырастить такой жемчуг?

— Крупный растет до сорока лет, — пожала плечами Иафиль. — Поэтому, понимаешь ли, только эльфы его и выращивают. И гарры, конечно, но там другой жемчуг, морской. И они моллюска убивают, открывая. Я так не могу. Мои девочки сами отдают мне свои сокровища. Если за ними правильно ухаживать, они живут очень долго. Возьми это себе. Я вижу, тебе оно по душе. Когда родишь мне внучку, я посажу для нее пару жемчужин. Она приедет к нам за знаками рода, и я сделаю для нее серьги.

— А может, у меня будет сын, — вскинула брови Галла, непроизвольно поглаживая живот.

— Дочь, — уверено сказала женщина. — Неужели ты не чувствуешь?

Она не чувствовала. Она вообще ничего не чувствовала. Эта женщина-девочка матерью ей не была. Она, наверное, ее родила. Вот только Галла внезапно ощущала себя старше и опытнее. Как будто это Иафиль была ее дочерью или, в крайнем случае, младшей сестрой. Нет, поддержки от нее ждать не стоило.