Глава 7.1

Я к презрительным и высокомерным взглядам давно привыкаю, поэтому не обращаю никакого внимания на них. Музыка в наушниках помогает справиться со всем тем ядом, что сочится в чужих словах, летящих вслед. Иду прямиком на урок. Первым должна быть история. Преподаватель обычно приходит задолго до звонка, подготавливая доску к будущим занятиям, и сегодняшний день не становится исключением, поэтому первая пара проходит для меня относительно спокойно. Если не считать многочисленные уведомления, что приходят не только на мой телефон, но и всему классу.

Всё те же идиотские рассуждения и домыслы в социальных сетях о том, что я вчера натворила — не всегда справедливые и правдивые. Их я тоже игнорирую.

К чему расстраивать себя ещё больше, чем уже есть?

Ещё бы одноклассники перестали так подленьки хихикать и бросать в мою сторону косые снисходительные взгляды… Не перестали. Ни после первой пары. Ни после второй. А в перерыве между ними и вовсе:

— Как же невежливо, Асия, — доносится за моей спиной ровно в тот момент, когда я вешаю рюкзак на спинку стула и собираюсь на нём же устроиться.

Разворачиваюсь. Ведь ни в коем случае нельзя стоять спиной к той, кому принадлежит этот тягучий голос. И нет, на этот раз не в мнимом уважении дело. Банально опасно. Дерья Шахин — пусть и моя ровесница, но настоящая анаконда: та, кто не просто больно укусит, скорее сразу заживо сожрёт, вовсе не подавится, и та, кто имеет в подчинении не меньше десятка мелких гадюк.

— Невежливо? — переспрашиваю.

Не потому, что хочу поддержать диалог. Не отстанет же, пока не выскажется и не получит то, что желает. Иначе на хорошеньком ухоженном личике сейчас не светилось бы столько неприкрытого довольства. Тогда, когда любая другая на её месте скорее просто-напросто вопила бы, плевалась ядом, или того хуже — сразу бы набросилась, будучи официальной возлюбленной Каана Дикмена. Но не она. Ей такое не к лицу. У неё на это есть сподручные.

— Ну как же? Конечно, невежливо, — округляет глаза с театральной искренностью Дерья. — Целое утро прошло, а ты так и не соизволила извиниться, — склоняет голову чуть вбок с самым заинтересованным видом, кокетливо накрутив витой светлый локон вокруг указательного пальца.

Хотя недолго эта её видимая беззаботность сохраняется. Подведённые коричневым карандашом идеальные брови взлетают вверх, изображая удивление, когда последующая пауза затягивается. Я не отвечаю. Вспоминаю о том, что ни один из ответом не является верным. Никогда. Ни с ней. Что бы я ни сказала, она давно вынесла мне свой приговор.

— Что, не считаешь себя виноватой? — не терпит моего молчания Дерья, шагнув мне навстречу.

Перед моим носом мелькает алый маникюр, прежде чем её пальцы сжимаются в кулак и опускаются на край стола, а сама девушка склоняется ко мне ближе.

— В самом деле не считаешь, да, Асия? — понижает голос, который звучит теперь как угроза.

Не ведусь.

— И в чём же я должна считать или не считать себя виноватой? — интересуюсь ровным тоном.

А то с неё станется. Она ведь не уточнила, в чём именно. И я потом могу стать таковой за всё подряд. Даже если это будет очень длинный список самых нелепых и вообще не имеющих никакое ко мне отношение ситуаций. До тех пор, пока ей банально не надоест забавляться.

— А ты не помнишь? — усмехается собеседница. — Как не стыдно, Асия, — переходит на фальшиво прискорбный тон. — Но ничего. Я даю тебе время подумать, — склоняется ещё ближе, укладывает ладони на мои плечи, будто обнимает. — До конца дня, Асия, — предупреждает мне на ухо.

Пожалуй, где-то здесь моё терпение заканчивается. Перехватываю её ладони. Не отталкиваю в прямом смысле, но решительно отодвигаю от себя.

— Не имею ни малейшего понятия, о чём ты, Дерья, — произношу, старательно сдерживая себя, чтобы голос по-прежнему звучал достаточно ровно. — Как и ты не имеешь ни малейшего понятия о том, что могло произойти, — добавляю, хотя это лишнее.

Зачем ей рассказывать?

Бесполезно.

К тому же наши руки до сих пор сцеплены вместе. А одноклассница использует силу, чтобы вновь оказаться ближе ко мне.

— У тебя есть время до конца этого дня, Асия, — повторяет она то, что я уже слышала. — Я не настолько великодушна, чтобы давать такой, как ты, ещё больше возможностей. Ты извинишься. Передо мной. Пообещаешь, что больше ни за что и никогда не приблизишься к моему парню. И так, чтобы все это слышали. Иначе…

Всё-таки отталкиваю. Не сильно.

— Иначе — что, Дерья?

Не падает. Крепко держится на своих элитных каблуках. Или же я — намного слабее. Разве что подол её юбки слегка разлетается, стоит ей слегка покачнуться.

— Каждый здесь знает, что будет тогда.