Глава 13.3

К тому же моё одиночество длится не так уж и долго.

— Не делай так больше, — слышится сбоку от бывшего мужа моей матери, а он сам усаживается рядом.

Прямо на камни, где сижу и я, наблюдая за плещущимися волнами.

— Как именно?

— Не уходи, не сказав ни слова. Пусть даже недалеко.

Если вспомнить, где я оказалась сегодняшним днём, пока его не было рядом, не так уж мужчина и не прав, поэтому просто киваю, принимая чужую правоту. А он протягивает мне коробочку с новым гаджетом.

— И правда девчачий, — натягиваю подобие благодарной улыбки, разглядывая надписи на ней.

Расцветка именуется «розовое золото», а модель телефона — последнего выпуска. Если бы пришлось приобретать нечто подобное самой, то скорее исключительно в обмен на свою же почку, слишком уж дороговатый у неё ценник. Последняя мысль тоже вызывает улыбку. На этот раз настоящую. Вместе с последующей мыслью о том, что мне в самом деле стоит как минимум сказать «Спасибо», а как максимум…

— Считай, что я смирилась со всеми ночными неудобствами окончательно, — срывается с моих губ.

То ли шуткой, то ли правдой.

И сама пока не определилась.

Но оно и не важно.

Всё-таки в присутствии Адема Эмирхана дышится действительно намного легче, все дурные мысли, что прежде накатывали, как те же прибрежные волны,  странным образом утихают, не тревожат больше.

Как ему это удаётся?

Не знаю.

Но совсем не возражаю, когда мужчина поправляет на моих плечах свой пиджак, укутывая меня в него плотнее.

— Замёрзла? — комментирует собственные действия.

Не совсем вопрос.  Скорее утверждение.

Небезосновательное.

— Немного, — признаюсь и придвигаясь к нему ближе, ведь так намного теплее. — Побудем тут ещё чуть-чуть? — добавляю совсем тихо, прежде чем он надумает поднять меня на ноги.

Иначе почему так и не отпускает мои плечи?

Хотя без разницы. Должно быть, я слишком устаю, чтобы думать ещё и об этом. Возвращаюсь к созерцанию того, как накатывают и разбиваются волны.

Вот бы и в моей жизни всё было бы также легко!

Чтоб быть такой же крепкой, как скала. И тогда каждый, кто приблизится, останется без шансов просто потому, что я — это я, и никогда не сломаюсь.

А ещё…

Я засыпаю.

И сама не замечаю в какой момент. Усталость накатывает, как та же прибрежная волна, глаза сами собой закрываются, а я проваливаюсь в темноту. Если и выбираюсь из неё, то совсем ненадолго. И то лишь в тот момент, когда меня уже вытаскивают из машины, а затем несут в дом. Не имею ни малейшего понятия, сколько времени проходит, когда и каким образом опекун успевает добраться сюда с набережной, остаётся провалом в памяти.

— Я сама, — возражаю в жалкой попытке вернуть себе горизонтальное положение.

Слишком громкое заявление с моей стороны. Едва ли у меня достаточно сил, чтобы не споткнутся о ступени, голова слишком тяжёлая, сон не отпускает. Хотя кое на чём мой разум всё же сосредотачивается.

Наручники.

Они знакомо лежат на тумбе, совсем рядом.

И пусть прежде я сказала, что смирилась с их наличием, но сам факт того, как он их на меня одевает — жутко раздражает. Вот и… надеваю сама.

— Спасибо, — произношу, цепляя браслет на своё запястье. — За всё, — добавляю, пока глаза не закрылись снова, а я не провалилась в беспамятство.

Телефон тут совсем не причём.

Мы оба это прекрасно знаем…

И да, всё-таки засыпаю. Окончательно. Слишком тепло и удобно в уютных объятиях, чтобы не поддаться манящему царству Морфея. До самого утра.