Глава 16.2

У самой совершенно не получается, несмотря на все доводы рассудка. Вот и опекун удивлённо приподнимает бровь, устраивается с другой стороны постели, окидывая меня оценивающим взглядом с головы до ног.

— Тебе же было без разницы, — замечает.

— Я не так сказала, — сознаюсь неохотно.

— Но смысл был именно такой, — стоит он на своём.

— Возможно. И лишь потому, что ты сам же сказал: «Скоро вернусь», — не сдаюсь, упрямо вздёргивая подбородок. — Но на «скоро» это совсем не похоже. Разве нет? Вдруг тебя… не знаю… переехал трамвай или сбил грузовик? — ехидничаю и складываю руки на груди, отодвигаюсь подальше.

Сам придвигается ближе. Даже слишком. Перехватывает мою ладонь. Сперва одну, затем и другую. Разворачивает запястья зоной пульса вверх. Придирчиво рассматривает. О чём-то задумывается, переведя внимание на брошенные неподалёку металлические браслеты. А я только теперь вспоминаю о том, что опекун совсем не удивился тому, что я свободна и не скована, как он меня оставил перед своим уходом.

Вот же…

Хоть обратно их опять надевай!

Чтоб не объясняться. А то, так и чувствую, он по-любому опять неудобные темы начнёт задевать.

Например:

— Если было так интересно или же беспокоилась о позднем времени, могла бы просто позвонить и узнать, разве нет? — частично возвращается мои же слова тихим вкрадчивым голосом, вновь сосредоточившись на мне.

Глаза в глаза. До того пристально, фактически не мигая, хоть в самом деле сбегай, иначе никак не избавиться от этого пронзительного чувства, что наполняет изнутри подобно восходящему солнцу.

Как же жжёт…

Особенно, если учесть, что в сказанном им имелась определённая правота. Жутко неудобная. Лично для меня.

Вот я и…

— Буду спать! — решаю закруглиться и прекратить пытку для самой себя в первую очередь.

Даже самостоятельно тянусь к злосчастным наручникам, почти привычно цепляя на себя один из браслетов, добавляя во взгляде: «Всё? Доволен?».

И, видимо, всё-таки нет.

Ведь в итоге другой браслет закрепить я не успеваю. Он сам его цепляет. Неожиданно, себе на руку.

Хм…

— А это обязательно? — прищуриваюсь, пытаясь разгадать, что за этим кроется.

Снова издевается надо мной?

Или это такой новый вид наказания?

Или же…

— Когда я вернулся, ты успела на ту же ночь глядя собрать свой рюкзак, — совершенно невозмутимым тоном сообщает мужчина. — На пикник захотелось? На случай, если меня в самом деле переехал трамвай? — продолжает в явном сарказме. — Или для чего он тебе?

Жуть, как захотелось подтвердить именно второй вариант развития событий!

Но промолчала.

Хватит.

Много болтаю и так…

Правда, банально отвернуться и лечь тоже не выходит. По крайней мере, не сразу. Я ж теперь к нему фактически прикована. Удаётся задуманное лишь после того, как он соизволяет мне с этим помочь. Таким образом его рука теперь на моей подушке. Сам мужчина непозволительно близко за моей спиной. Почти объятия. По крайней мере, так же жарко, как я помню, когда они были полноценно настоящими не так уж и давно.

Ну и ладно!

А ещё…

— Я разозлилась, — признаюсь тихо и запоздало, поясняя наличие собранного рюкзака. — Тебя долго не было, — добавляю ещё тише.

Ответом становится шумный выдох мне в затылок.

Следует пауза.

И такое же тихое:

— У меня правда была веская причина. Завтра расскажу. Спи уже, беспокойная ты моя.

Вздыхаю. Волну встречного возмущения на такое обращение успешно подавляю. Она вообще странным образом очень быстро превращается в нечто иное — такое же тёплое, почти привычное и родное. Быть может всему виной слишком мягкий голос мужчины, а может я банально устаю, чтобы открывать новый раунд в состязании, в котором опять заведомо проиграю.

И в самом деле вскоре засыпаю…