Глава 17.2

— Вечером звонил Айзек. У Кая случились некоторые проблемы. С законом, — упоминает своих братьев. — Его девушка подала на него заявление в полицию. Всё слишком надолго затянулось, — вздыхает устало и едва уловимо морщится. — Пришлось вмешаться. Получилось куда дольше, нежели я рассчитывал. Поэтому я задержался, хотя не собирался тебя так надолго оставлять.

В моей голове еле укладывается. Не только то, о чём он говорит. Вдобавок и то, сколько получается, всего успевает сделать бывший муж моей матери, пока я этой ночью страдала всего лишь взломом наручников и неудержимым желанием посетить туалет.

Усваиваю почти всё возможное, включая совсем не близкий путь туда и обратно.

Всё, да не всё.

Кроме…

— Она ненормальная? — поднимаю взгляд к нему в попытке понять, насколько всё серьёзно.

На его губах растягивается очередная привычная насмешка, хотя тёмный взор — тяжёлый, сосредоточенный, наполненный мрачностью.

— Не так уж она и не права, — вопреки всему тому, что я различаю, отзывается мягко опекун. — С учётом, что он собирался прикончить её отца. После того, как забрал всё их имущество.

Хорошо, что я второй глоток только-только собралась сделать. А то в этот раз наверняка бы точно подавилась.

— Он тоже не особо уравновешенный, да? — вздыхаю, глядя на стакан с водой в своей руке.

Так и не решаюсь отпить.

А то мало ли что ещё услышу!

И не напрасно, к слову.

— Между ними есть давние счёты, — равнодушно пожимает плечом опекун. — Так сказать, кровная вражда.

Просто киваю. Никак не комментирую.

Задумываюсь о другом!

О том, что…

— Обычно с такой лёгкостью рассказывают нечто подобное в двух случаях: если очень доверяешь человеку, или же собираешься в скором времени от него избавиться.

Язык мой — враг мой!

Тем более, что вместо вербального ответа от сидящего напротив я получаю ещё одну неопределённую ухмылку. И всё такое же безэмоциональное:

— И то верно, — соглашается со мной опекун.

Взгляд его… Долгий. Пристальный. Сопровождающийся всё тем же последующим молчанием. Пробирающийся под кожу. Заново переворачивающий во мне всё. Внутренности будто узлом затягивает, наизнанку выворачивает, пока я стараюсь выдержать и не отвернуться.

Да что там отвернуться!

Никак не отпускает желание, как минимум забраться под стол, как максимум — провалиться сквозь землю.

И больше никогда и ни за что не попадаться на глаза Адему Эмирхану.