Глава 18.2

Ещё бы он сам всем этим смутился, прошло бы вовсе замечательно. Да только когда с ним было настолько легко? Не бывает. Вот и в этот раз — всё то же самое.

— Ладно, если ты так считаешь, — с лёгкостью соглашается мужчина.

С чем именно он соглашается, до меня доходит не сразу. Приходится сперва уточнить:

— Ладно? — переспрашиваю тихонько.

Ладно — в том смысле, что разговор исчерпан?

Или же…

Нет, конечно!

— Хочешь, чтобы мы поехали в аптеку, поедем в аптеку, — пожимает плечом опекун.

Да с таким видом, словно и в самом деле нет ничего такого ненормального в его предложении!

Опять издевается надо мной, в общем.

Вот точно…

Мстит!

А я…

Млин, когда и как я докатилась до такой жизни?!

Уж лучше бы мы его стояк и дальше обсуждали.

Но нет же!

Разумеется переводить тему обратно я не стану. Да и сам мужчина продлять полемику не собирается. Помогает мне устроиться на пассажирском сидении, не менее издевательски заботливо пристёгивает меня ремнём безопасности, захлопывает дверцу с моей стороны, обходит машину с капота и сам устраивается за рулём. Каждое из этих мгновений кажется сущей пыткой. Разум вновь старается судорожно сообразить, как бы справиться с очередной непосильной задачей, и опять ничего путного на ум не приходит.

Разве что повторить ещё разочек?

В смысле, отвлечь его.

Чем на этот раз?

Да хотя бы…

— Научишь меня водить машину?! — срывается с моих уст прежде, чем автомобиль двигается с места.

Так и не двигается.

А мне, кажется, всё же удаётся хоть чем-то удивить непробиваемого на эмоции Адема Эмирхана. Возникшая пауза разбавляется его пристальным взглядом, пока он рассматривает меня, о чём-то призадумавшись.

— Что, прямо сейчас? — уточняет по итогу.

Тогда, когда я в узком платье?

Ну, разумеется…

— Почему нет?

На что не пойдёшь, лишь бы не пришлось снова краснеть от неловкости, да ещё и перед многочисленными посторонними. Ещё бы это срабатывало именно так, как я предполагаю. Но ведь нет. Не тогда, когда у бывшего мужа моей матери на этот счёт есть своё мнение.

— Хорошо, — подозрительно охотно соглашается со мной опекун. — Но при одном условии.

Где-то здесь определённо будет подвох!

Так и чувствую.

Потому и интересуюсь настороженно:

— И что за условие?

На чужих губах расцветает снисходительная насмешка. От неё одной моё сердце начинает снова биться гораздо чаще и громче. Неспроста. Он ведь теперь не просто смотрит. Придвигается максимально близко, насколько это возможно с учётом нашего местоположения. Вытаскивает из кармана ключ от машины. Его-то и протягивает мне на раскрытой ладони, вместе с тихим и вкрадчивым:

— Отблагодаришь меня также, как совсем недавно, ещё раз, Асия?

Ритм собственного сердцебиения пропускает удар. И снова бьётся так бешено, будто в последний раз и сходит с ума. Мне стоит больших усилий, чтобы перевести внимание с лица мужчины на то, что он мне вручает. Взять его — равносильно согласию.

Отблагодарить его, то есть обнять, и… не только.

А я согласна?

Даже не так…

Хватит ли у меня смелости?

Или это какая-нибудь проверка?

А может, наказание за собственную дерзость?

В любом случае…

Какая-то слишком неразрешимая дилемма в моей голове!