Глава 48
Хорошо, что Варвара не застала всё, что творилось в "Триаде", когда она уехала. И, возможно, если бы видела своими глазами, ей было бы больно. И даже жалко этих людей.
Бухгалтершу, схватившуюся сначала за телефон, а потом за сердце, когда на пороге бухгалтерии появился Егоров с приказом о её увольнении. И продажника, который собирал свои вещи под недобрым взглядом Горовица и двух охранников, бледный, как мел.
Сотрудника банка, оказавшегося общим одноклассником продажника и сына бухгалтерши, увольняли свои. Как и ожидалось, нашлось за что. Не зря Акимов в начале недели провел в банке четыре часа. И добился таки от тамошней службы безопасности активных действий. Грозиться, правда, пришлось аж судом. Пламенную запугивающую речь, в которой было много латинских слов, они с женой придумывали до ночи. Расчёт был, что до профессиональных юристов сходу дело не дойдёт.
То, что это будет пятница, было спланировано. С обеда пятницы в салоне, где машины продаются, минимум посетителей. И у бухгалтерии последний на неделе рабочий день. Всё заняло бы минут десять.
Продажника за ворота вывели показательно и быстро. Причину объявили прилюдно. Начальник отдела получил выговор. И был лишён премии. Остальные пока пребывали в стадии отрицания.
Горовиц и бригада специалистов начали перемонтировать камеры слежения.
В бухгалтерии тихо не вышло. Потому что в голос завыла главбух. Точно не понятно, из-за чего. Рыдала она над коллегой или над своей пропавшей премией. Около "умирающей" уволенной суетилась бухгалтерия в полном составе.
- Отошли от неё все! - рявкнул появившийся в дверях Акимов, - Скорая разберётся. Дайте воздух.
Прибывшая бригада скорой измерила давление и сделала кардиограмму. Ничего патологического не обнаружили. Вкололи успокоительное и спазмолитик.
Егоров хмурится. Акимов застыл у двери. Бухгалтерши, едва врачи уехали, заговорили все одновременно. Всё на повышенных тонах. И про то, как они тут в поте лица на благо компании работают, а их никто не ценит. И про рыжую аушиторшу, которая неизвестно ещё как аттестацию прошла. Такая молодая, точно не умом. И про бедную Ниночку Сергеевну, которую они, бездушные мужланы, довели до плачевного состояния.
Ярослав не выдержал первым.- Сели все на свои места, - сказал так, что не выполнить было нереально, - Решение не меняется. Но, знаете..., - он сделал паузу. Все сотрудницы уставились на него с надеждой, - Я спрошу у Вас, Нина Сергеевна. зачем? Мне правда по-человечески не понятно.- Не ваше дело, - буркнула Нина Сергеевна, уже, видимо, осознав, что ничего не исправишь и на помилование надеяться не приходится.
- Что ж... Не наше, значит, не наше. У Вас пятнадцать минут на сборы. Пропуск сдадите охране. Две недели не отрабатываете. Главному бухгалтеру - выговор. Приказ в приёмной. Бухгалтерии исправить все пункты, указанные в заключении аудитора. И скажите спасибо Варваре Михайловне.
- За что интересно? - ядовито поинтересовалась главбух. - А за то, - повернулся к ней Егоров, - что она работу свою сделала хорошо и быстро, чтобы вас.., - он хотел сказать "дур", но сдержался, - не подставлять всех перед новым годом. Чтобы вы все, - Ярослав ткнул пальцем в каждую, - новый год встречали нормально, закрыв финансовый год без замечаний, а не как свадебные лошади. - Это как? - пискнула Ирочка. - А это голова в цветах, а задница в мыле, - отозвался на вопрос Акимов.
- Ой, а как же корпоратив? - совсем уж некстати влезла Танечка.Акимов на неё глянул сочувствующе. Коллеги - негодующе...
Ярослав развернулся на каблуках. Очень хотелось грохнуть дверью бухгалтерии так, чтоб аж табличка слетела. Но он просто молча вышел. Дверь закрыл Акимов. В полной тишине. Даже уволенная всхлипывать перестала.
Костя и Ярослав до приёмной дошли молча. Елизавета Андреевна, не спрашивая, подала чай, лимон и бутерброды. Акимов достал было коньяк.- Не, Слон, я пас. Когда разгребем, нажрусь в хлам. Вот и не знаешь, что лучше, когда женщина разговаривает, или когда она молчит, - сказал вроде сам себе Егоров, - Чай пью. И в сервис. Они там уже почти строем ходят. Нормативы сдают. Наш Батя мной бы гордился.