Глава 2

Да-да. Прекрасно помню тот момент, когда я, однажды, пришла с работы домой и села попой мимо стула. Но не потому, что устала, как последняя сволочь. Хотя, и это имело место быть, само собой. А просто потому, что стула, сука, не было!

Я бы еще могла усомниться в адекватности своих претензий, если бы опять не нашла утюг. Который, кстати, бесследно исчез из запертой квартиры неделю назад! Я бы списала на начавшуюся деменцию отсутствие очередной пары туфель и еще одной диванной подушки. Да, дорогие мои! Именно этим диагнозом я себя «успокаивала», когда, вся в слезах и соплях, искала любимую итальянскую обувь под обнищавшим диваном. Пропавшие с него подушки я уже даже не надеялась найти!

Но стул! Он был один! Всего один! Моя кухня и так отличалась чрезмерной малометражностью и лаконичностью дизайна! Полноценного стола на ней даже не было. Была барная стойка. Но, все-таки, в целях удобства, в углу я разместила маленький кофейный столик, уличного типа. Этакий металлический ренессанс. Витая ковка и круглая столешница, меньше метра в диаметре. Вот, возле этого столика и стоял мой единственный стул, комплектом к изящному предмету интерьера. Когда-то стоял. И радовал мою попу удобством и голубой подушечкой. А теперь возле столика зияла грустная пустота. Особенно грустной она казалась с пола, на котором сидела я, потирая ушибленный копчик и непечатно матерясь.

Куда мог деться стул? Не туда положила, да? Выбросила на автомате? Дала поносить Аленке и забыла? Как теперь было оправдывать очевидное? Оставалось, давясь страхом и паникой, признать- в моей квартире кто-то хозяйничает!

Первая мысль, которая посетила меня, касалась непосредственно подельников недавно нами засаженной преступницы. Не зря же они нам троим усиленно угрожали! И я, тут же, позвонила Прошке.

Прохор Осеев был не абы кто, а опер. Оперативный следователь, то есть. И именно благодаря его непомерной общительности и, как следствие, обширным связям и нескончаемым дружеским контактам, нам удалось преодолеть бесконечную волокиту судебных дел и в кратчайшие сроки свершить справедливость! Когда-то, мы с ним жили в одном дворе. Романтики между нами никогда не случалось, в силу непреодолимых братско- сестринских чувств. А вот дружба с годами хоть и подстерлась, но оставалась крепкой и незыблемой.

— Марик, ты уверена? — скептически, сотый раз спрашивал он полчаса спустя, топчась прямо в грязных ботинках по чистой плитке моей кухни, пока его «архаровцы», спешно поднятые по личной просьбе Осеева, снимали отпечатки пальцев с имеющихся поверхностей и устанавливали небольшую портативную камеру возле входной двери.

— Прош, ты издеваешься? — устало спросила я- Ну я же не дергала тебя из-за утюга, туфель, подушек…Но стул- то трудно переложить куда-то!

— Мар, ну пойми ты- чудес-то не бывает! Следов взлома нет, ценности на месте. А вот именно стул спиз##ли, да?

— Украли, Прош- автоматически поправила его я- Есть отличный синоним этому слову.

— Ой, скажи пожалуйста! Давно ли ты стала такой стервой, мать?

— Не стервой, а воспитанной.

— Заткнись!

— Не «заткнись», а «ах, оставьте!»

— Сучка- утвердительно кивнул друг- Ладно. Поймаем твоего полтергейста. Камера пишет двадцать четыре на семь. Еще что-то пропадет- сразу звони. Полезем смотреть записи.

— Стоп! А почему только у двери камера? А окна?

— Мать, ты реально того! Ты на шестнадцатом этаже живешь! Окстись, дорогая! Кто в здравом уме к тебе в окно ради стула полезет? И как он потом на альпинистском подвесе с этим стулом под мышкой на ветру колыхаться будет!

— Ну а вдруг- упрямо поджала губы я.

— Вдруг, мать, бывает только пук! И не начинай- в жесте «стоп» вскинул он ладонь- Нет этому слову достойного синонима!

— Газы? — с надеждой спросила я.

— «Газы», принципиальная моя, это команда такая в армии. При ней надо срочно одеть противогаз и бежать в укрытие. Все. «Пальчики» мы сняли. Если что-то всплывет- проверим досконально потенциального покойника. Спросим с пристрастием, зачем ему твой стул. Да-да, помню. И утюг, и туфли.

— И подушечка- всхлипнула я.

— Это-то первостепеннейше- кивнул Прохор- Давай, пей уже свое ежедневное ведро валерьяночки и баиньки!

— Спасибо, Прош- горестно вздохнула я- И мальчикам твоим спасибо!

— Потом скажешь- отмахнулся приятель- Когда стул найдем.

— Я параноик, да?

— Не без того- хохотнул опер и быстро ретировался во главе своей оперативной команды.

А на следующий день пропала тумбочка.

Прошка и его компьютерщик задумчиво просматривали запись с камеры наблюдения. Узрели и меня в одних трусах, сонно ползающую мимо нее до туалета и обратно. И то, как я пулей вылетела из квартиры утром и влетела в нее вечером. Остальное время камера смущенно показывала смену времени суток. Грустно-грустно полз по темному полу тонкий лучик света, пробившийся в окно между занавесок. Больше никто никуда не полз.

— Мистика- задумчиво прожевал что-то во рту Прохор.

— Все-таки окно, да? — с надеждой в голосе спросила я.

— Марик, вот ты умная, вроде, женщина. Финансовый директор, как-никак. Так скажи мне, как тогда они стеклопакеты изнутри закрыли?

— Магнитом?

— Ты, мать, заканчивай шпионские боевики на ночь смотреть-то!

— Что?! Вы и в спальне камеру установили?! Мы об этом не договаривались! — взвилась я.

— Оу-оу! Спокойно, Маша! Я Дубровский! Нет в твоей спальне никаких камер!

— А откуда ты про боевик перед сном знаешь?

— Детуктивный метод, Мар! — засмеялся друг.

— Узрел ответ в чертогах разума! — ржал ему в тон компьютерщик.

— Вот и посмотрели бы в своих чертогах, куда тумбочка делась- обиделась я.

— А был ли мальчик? — глубокомысленно изрек компьютерщик.

— К-какой мальчик?

— Тумбочка, говорю, точно была? — закатил глаза гений мышки и вай-фая.

— Была, Вась- устало отмахнулся Прошка- Вчера лично в ней рылся. Проверяли, нет ли пишущих устройств. Мало ли, кто-то так просто развлекается за ее счет? Пишут, как она тут истерит. Потом в ютюбе отлавливать придется…

— Ну и?

— Ну и что, Вась? Хоть ты то не тупи! Вчера тумбочка была. На камере видно, как мы вчера дружно квартиру покинули. Заметь, без тумбочки! И далее, вся запись никаких намеков на путь движения предмета мебели не дает! То есть, Мара ее не выносила. Гостей не встречала. Утром ушла, потом пришла- и тю-тю мебель!

— Сам не тупи, Троцкий! — хмыкнул Вася- Варианты в голову не приходят?

— Например? — сложил руки на груди опер- Говори уж, раз начал!

— А и скажу! — ухмыльнулся компьютерщик- Мар, может сама расколешься?

— Чего? — искренне удивилась я- Ты о чем?

— Залипла ты на Прохора! Вот и ищешь поводы его повидать, да?

— Я?! — от изумления аж села.

— Она?! — не меньше удивился Проша.

— Ну а чего ты так удивляешься-то! Ты у нас тот еще мачо!

— Да брось, Вась! Не смешно! Это же Марка! Ты вообще не в ту степь полез.

— Да уж, Василий. Вы куда-то не туда, однозначно- обиженно кивнула я- Прошка у нас, конечно, красавец и все такое. Только мы друзья.

— Ну, вчера друзья, завтра не только- хитро протянул вредный программист.

— Так а тумбочка тут при чем? — почесал «репку» Прохор.

— Может она ее просто сама в окно выбросила?

На кухне повисло удивленное молчание. А потом Проша медленно и недоуменно повернул ко мне голову:

— Мааа-ар?!

От возмущения я ахнула и вскочила:

— Ты серьезно?! — вскинулась я.

— Ну… Это ты мне скажи. Ты чего, правда?!

— ?!

— Нет, ну вдруг ты правда внезапно прозрела и поняла, что я твоя единственная любовь?

— И опустилась до бездарной инсценировки ограбления? — все еще не веря своим ушам тихо уточнила я.

— Так ради меня же…

— Осеев, ты дебил?

— Ну, дебил не дебил, а вообще, теория-то рабочая….

— Теория у тебя рабочая, да?! — вдруг заорала я- А ну валите оба отсюда! Чтобы я вас больше не видела! Ни одного, ни второго!

— Мар, ну ты чего орешь-то! — испуганно подскочил умный Прошка.

— Э-ээ! С машиной поосторожнее! — пытался прикрыть тощей грудью самое ценное Вася.

К сожалению, самым ценным этот недалекий программист считал свой навороченный ноут. А зря! «Надо было прикрывать черепушку»- думал, наверное, поумневший сотрудник прокуратуры на лестнице пять минут спустя, вычесывая из своей белобрысой шевелюры остатки витаминного салатика и осколки бывшей тарелки.

— Мар, ну прекрати! — скребся в дверь Прошка.

— Убрался отсюда!

— Ну хоть ботинки отдай!

— Под окнами найдешь. Рядом с останками тумбочки! Придурок!

— Марочка, ну солнышко! Ну чего ты? Мы же просто спросили!

— Я тебе, как другу все рассказала! Я просила поо-мо-щи-ии! — рыдала я за дверьми.

— Ну, так я же не отказываюсь! Ну пусти нас!

— Лично я обратно не пойду- глухо отозвался обиженный Вася- Она у тебя бешеная!

— Да тихо ты! — шикнул друг.

Но я уже услышала!

— Ах, бешеная, да?!

И я открыла дверь.

— Марфунь, ты все не так поняла!

— Я все поняла! Вали отсюда, Осеев! И мой телефон забудь, нах#р! Ты муд#к! И долбо#б! И нет для тебя больше никаких синонимов!

— Мар!

— И камеру свою засунь в жопу своему программисту!

— Аааа! — отозвался Вася, в чью многострадальную голову и прилетела выдранная со всеми проводами камера наблюдения.

— Ненавижу! — злобно прошипела я прямо в оперячье горестное лицо и, с громким стуком, захлопнула дверь.

— Мар, давай поговорим, а?

— Сдохни, тварь!

— У тебя что, эти дни, чтоли просто?

Дверь снова открылась:

— Осеев, не усугубляй свою ситуацию, а? — сквозь зубы процедила я- И так ведь по краю ходишь! Совсем инстинкта самосохранения нет?

— Марочка, успокойся, ладно? У тебя сейчас просто гормоны. Так бывает у женщин. ПМС и все такое, я же понимаю…

— Аааа! — заорал невезучий Вася.

Это Прошка ловко увернулся от прицельно брошенных в него ботинок. А вот программист не успел.

Дверь снова с грохотом захлопнулась.

Осеев тяжело вздохнул и повернулся к избитому сотруднику:

— Пойдем, Вася.

— Она мне голову прошибла! Я на нее жалобу напишу! — злобно стонал покалеченный компьютерный гений.

— Не напишешь- снова вздохнул Прохор.

— Это еще почему? — кряхтя, поднялся на ноги Василий.

— Потому что иначе тебя побью я. И, поверь мне, побью внезапно найденной тумбочкой.

— Так мы же еще не нашли- невнятно пробубнил тот.

— Ничего. Найдется же однажды. А ты будешь жить ожиданием этого момента, если вдруг что.

— Да вы оба с ней долбанутые! — огрызнулся парень.

— Марфунь, я тебе на недельке звякну! — прислонившись к косяку, тем временем, крикнул Проша.

Но ответом ему была лишь напряженная тишина и чей-то сдавленный чих. Это с огорчением отлипали от своих дверных глазков дружные соседи по лестничной площадке.